Кажется, что дядя абсолютно искренен, но почему внутренний дракон будто взбесился?

— Дядя, я собираюсь официально признать Эмили истинной и будущей императрицей и у меня просто нет врем … — начинаю я, но он перебивает меня, его голос становится более настойчивым.

— Бэрсинар, — говорит он, — я полностью поддерживаю тебя и очень рад, что ты согласился принять престол после меня. Но неужели я не заслуживаю даже пары минут твоего времени? Просто поздравить своего племянника с выпавшим ему счастьем.

Асколо подходит к своему рабочему столу и достаёт из шкафа бутылку с наливкой, налитую в изысканную стеклянную посуду.

— Говорят, что эта наливка, которая помогает увидеть всё в истинном и необходимом свете, — говорит он с улыбкой.

— Ладно, прости. Ты прав. И я тоже благодарен тебе, дядя… — начинаю я, но он уже наливает наливку в бокал и протягивает мне.

— За твою истинную любовь и наследников, которая она подарит Империи, — произносит он тост.

Я киваю, мгновение смотрю на алую, будто кровь наливку и в конце концов, подношу бокал к губам и делаю глоток. Вкус оказывается сладким и насыщенным, а по телу пробегает волна тепла.

Но почти сразу, всё вокруг начинает расплываться.

— Что за…, — я глазами ищу силуэт Асколо. — Что ты туда налил, старый псих? И зачем?!

Я вскакиваю с кресла, но тяжелая ладонь опускает меня обратно

— Ну-ну, разве так можно говорить с любимым дядюшкой? — Ухмыляется он. — Я же сказал, что ты все увидишь в необходимом свете. Необходимом мне…

Бэрсинар

Дальше реальность будто расплывается, как утренний туман, медленно исчезающий под солнечными лучами. В голове только и остается судорожная мысль о том, что я должен что-то сделать. Что-то невероятно важное, но как только я пытаюсь сосредоточиться и понять, что же именно я должен сделать, как теряю нить с реальностью ещё быстрее.

— Ну, как, мальчик мой? — Прямо перед глазами встает размытый силуэт дяди. Его лицо, искаженное не только возрастом, но и безумством, кажется мне одновременно знакомым и чуждым. — Эмоции и упрямство улеглись? Готов слушать то, что от тебя требуется?

— Иди к демонам! — Я чувствую, как волна ярости накатывает на меня, очищая от навязчивых мыслей.

Несмотря на то, что перед глазами всё плывет, а голова кружится, будто меня мотает в нещадном вихре, я всё же умудряюсь подняться. Делаю шаг к двери, ведущей в коридор (я так надеюсь, по крайней мере, что это именно она), но мне на плечо обрушивается ладонь дяди, которая в этот момент кажется просто неподъемной, как груз на моих плечах.

— Куда это ты собрался, племянничек? Мы еще с тобой не договорили.

— Свалил от меня! — Я не могу больше терпеть его присутствие, его слова, которые, как яд, проникают в сознание и отравляют мысли.

Выдерживать сантименты у меня нет ни сил, ни желания. Я резко разворачиваюсь и отталкиваю старого маразматика от себя. Он не устоял на ногах, и с грохотом упал на пол, как марионетка, лишенная нитей. Впрочем, мне плевать.

Я разворачиваюсь, но он снова не даёт мне уйти.

— Это откуда в тебе столько сопротивляемости оморочному зелью? — Раздраженно рычит Асколо. — Ты же даже не старший из сыновей.

— Скорее откуда в тебе столько сумасшествия, — рычу я. — За отцом я такого не наблюдал.

— Потому что твой отец — счастливчик! Истинная жива, да еще троих детей родила ему, — взрывается истерикой дядя. — А он настолько идиот, что не ценит этого. Завел себе полчище каких-то дворцовых подстилок-наложниц. А младшего сына и вовсе шпыняет и отказывается признавать.

Я стискиваю зубы, чувствуя, как гнев и отчаяние смешиваются в комок в горле. То, как отец относится к Ксандеру и маме, и правда отвратительно, но это уж точно не касается моего двинутого дяди.

— Это наши семейные дела, и нечего в них лезть.

— Я просил твоего отца отдать мне свою истинную, раз ему не нужна, но получил отказ. Даже на просьбу подарить мне своего младшенького, которого он на дух не переносит, твой отец меня послал. Эгоист, — рычит дядя.

Теперь всё становится на свои места. Так вот почему они перестали общаться. Дело в том, что дядя начал сходить с ума гораздо раньше.

— Пришлось выдерживать паузу, потом каяться, что якобы был не прав и передумал брать у него сына и женщину, — фыркает Асколо. — Даже троном пришлось поступиться. Но ничего. Это всё мелочи. Ты здесь и нашел свою истинную, а значит — остальное я решу.

— У тебя просто протекла крыша, дядя, — я фыркаю. — Тебе лечиться надо. Я серьезно. Это не упрек. Смерть истинной и ребенка при родах — очень сильный удар. — Я пытаюсь достучаться хоть как-то. Хоть через сочувствие. — Давай обратимся к ментальным адептам. Они помогут.

— Зачем? У меня и так всё есть. А то, чего нет — будет, — он усмехается, и в его голосе слышится что-то зловещее. — Но я с тобой заболтался, племянничек. Время пустых разговоров давно прошло. Раз зелье действует медленнее… вероятно из-за силы истинной любви, которая увеличивает мощь драконов.

— Я же сказал, отвали или придется…

— Ты сейчас ничего не сделаешь. Ты под зельем, — ухмыляется Асколо, и в его глазах сверкает безумие. — У тебя даже не получится в дракона обратится. Но всё же, влияние надо усилить.

Он резко дергает меня на себя, и я ощущаю укол в шею. Мгновенно мысли исчезают, словно их сдуло ветром. В голове абсолютная пустота, как в безбрежном океане.

— Садись, — слышу я голос, который раздается отовсюду и которому я не в состоянии сопротивляться. Немедленно выполняю приказ.

— Теперь, слушай приказ. Сейчас, племянничек, ты выйдешь к людям и объявишь о том, что женишься на Катарине Орсон.

Я стискиваю зубы, пытаясь бороться с этой навязчивой мыслью. Не знаю почему, но это неправильно! Так не должно быть.

— А потом уйдешь с ней и в эту же ночь переспишь со своей невестой, понял меня?

Я медленно киваю, как зомби, лишенный воли.

— Да. Сделаю.

— Вот и молодец, племянничек. Контролировать я тебя не буду, потому что мне нужно будет находиться в этот момент в другой спальне. — Его голос меняется, становясь более злорадным. Даже хищным. — Но оба этих события — звенья одной цепи, которые приведут меня к тому, чего меня лишила много лет назад злодейка-судьба. Иди, мой мальчик, — распоряжается голос, и я немедленно поднимаюсь, чтобы выполнить приказ.

С каждой минутой всё больше ощущаю, как теряю себя, как я больше не я. Внутри меня раздаётся крик, но никто его не слышит. Никто, кроме дяди, который жаждет мести или еще чего-то, что ведомо лишь ему, а я — только пешка в его безумной игре.

Словно марионетка, я шагаю к двери, каждый шаг отзывается глухим эхом в моей голове. Моя воля размыта, как картинка, которую рисуют спеша. Я не я, и в то же время я чувствую, как внутри меня бушует противостояние — кто-то пытается вырваться наружу, но его сдерживают оковы зелья.

Дверь открывается с лёгким скрипом, и я оказываюсь в коридоре, где яркий свет ламп освещает пол.

Я иду, иду, как будто кто-то ведёт меня за собой, не оставляя шанса на сопротивление.

На повороте я наталкиваюсь на группу людей — друзей, знакомых, все они выглядят счастливыми, их разговоры сливаются в один общий поток. Я чувствую, как они меня замечают, и волна тревоги накатывает на меня. Я должен остановиться, должен сказать им, что это не я, что я не желаю этого, но язык словно прилип к небу, а мысли разбегаются, как дикие звери.

— Ваше Величество, вы в порядке? — спрашивает один из них.

Я моргаю, сосредотачиваюсь и узнаю своего советника — Кайла. Хотя, даже больше, чем советник — друг, который вместе со мной приехал в Империю Астэриал.

— Да. В порядке, — отстраненно киваю я, но Кайл почему-то хмурится.

— Вы очень бледны.

— Я в порядке, — отвечаю тем же голосом.

Странно, но кажется мои слова его не убедили