В этот момент я осознаю, что Бэрсинар не просто шутит. Напряжение в его голосе и уверенность в движениях заставляют меня осознать, что он не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего. Я ловлю себя на мысли, что его слова резонируют во мне, вызывая страх и желание одновременно. Я всегда знала, что он опасен, но сейчас это ощущение стало более явным, более реальным.

— Ого, кое-кто у нас оказывается злобный жестокий дракон? — Изогнув бровь, я делаю шаг назад, стараясь скрыть дрожь.

— А ты не знала об этом? — Бэрсинар не дает отступить, притягивает к себе за талию и захватывает губами тонкую кожу на моей шее.

Я с трудом подавляю стон.

— Знала, но не настолько же. Убивать — это уже слишком.

— Нет слова “слишком”, если речь идет о тебе. — Бэрсинар смотрит мне в глаза. — Ты не понимаешь, что я за свою истинную разорву любого. Мне плевать кто между нами.

— Да, я заметила на общем приеме, — не сдерживаю сарказм. — Катарину ты тоже разорвал или это касается только её одежды?

— Ты ревнуешь что ли? — Бэрсинар ухмыляется.

— Хочешь сказать, чтоб я прекратила? — Я с вызовом вскидываю голову.

— Нет, — Бэрсинар склоняется ко мне еще ниже. — Хочу сказать, чтобы ты продолжала. Это дико возбуждает. Поэтому, пожалуй…, — он одним движением подхватывает меня на руки. — Отложим убийство твоего бывшего на потом.

— Немедленно прекрати. Поставь меня на место или я тебя сожгу!

Пытаюсь возмущаться, но Бэрсинар лишь посмеивается.

— Давай-давай. Как раз быстрее избавлюсь от одежды. Точнее от её остатков.

Прежде, чем я нахожу, что ответить — мы оказываемся в его спальне. Здесь все слишком знакомо и воспоминания о нашей прошлой ночи заставляют низ живота заныть в предвкушении.

— Если ты решил, что можешь делать со мной всё, что хочешь не обращая внимания на моё желание, то ты сильно ошибаешься. — Объявляю я, а сама стараюсь избегать смотреть Бэрсинару в глаза.

Слишком горячо от его взгляда и пламени истинности не нужно.

— Как раз наоборот, радость моя. — Бэрсинар ухмыляется. — Я очень даже обращаю внимание на твоё желание. И сейчас, ты очень хочешь…, — комната совершает оборот и я оказываюсь на кровати. — … меня.

— Предатели у меня желание не вызывают, — я пытаюсь встать, но Бэрсинар меня удерживает поцелуем.

И меня накрывает странным ощущением. Хочется одновременно и рассмеяться, и заплакать. Запутавшись в ощущениях я не делаю ни того, ни другого.

А Бэрсинар, не оставляет шанса разобраться.

Привлекает к себе за плечи и захватывая мою нижнюю губу своими, потом переходит к верхней, после чего плавно толкнувшись языком, проникает внутрь и провеит по небу, будто дразнясь.

Я всё ещё сражаясь с собственной гордостью и ставшими вдруг непослушными мышцами, обнимаю и притягиваю его ближе. Моя ладонь скользит выше, вдоль позвоночника к затылку. Отвечаю на поцелуй. Сперва робко и неуверенно, но через миг смелее, с вызовом, прикрывающим страх и даже отчаяние.

Бэрсинар скользнув под подол моего платья, проводит ладонью по бедру.

Рывком стаскивает с меня белье, после чего добравшись до ягодицы, крепко её сжимает, одновременно смещая поцелуи в область шеи.

А когда я, инстинктивно запрокидываю голову, он склоняется ко мне, поцеловав место, где сходятся края декольте платья и внезапно выдает:

— Прости меня, — он нависает над моим лицом, разглядывая так, будто не видел целую вечность. — Я должен был догадаться, что дядя выкинет какую-то гадость. Но считал, что раз я дракон, то неуязвим.

— Обманешь меня еще раз — я просто сбегу и поверь, ты меня не найдешь, — я угрожающе сужаю глаза, — Хватит с меня обмана и предательств.

— Я этого больше никогда не сделаю, — Бэрсинар снова целует меня. — Демоны, да я сам чуть не двинул. Пытался осознать, что происходит. Почему я делаю то, что делаю… почему рядом Катарина, хотя мне нужна только ты, — отстранившись Бэрсинар проворно освобождает меня от оков и платья, и остатков белья. — Но и ты...ещё раз увижу тебя рядом с Джозефом или любым другим мужчиной — просто убью его, а с тобой, — он хмыкает разберусь иначе.

— Звучит соблазнительно, — дразнюсь я, прижимаясь к его плечу.

— А ты еще более рисковая, чем я думал, — целует меня в шею, потом перемещается ниже и языком проходится по верху одной одной груди, а потом принимается за вторую.

Дождавшись моего шумного выдоха, он подается назад, после чего, на удивление нежно поглаживает меня по ногам, потом мягко разводит их в сторону и проведя языком по внутренней стороне бедра, добирается до самого верха, подвинув меня к себе и начинает осторожно скользить влажным языком и губами по самым чувствительным местам.

Я никак не могу собраться с мыслями. Будоражит уже то, что что он был рядом. Снова рядом. Всё хорошо.

Когда я успела впасть в такую зависимость от него? Может истинность играет в обе стороны?

Я бездумно скользнула пальцами по спине Бэрсинара к его пояснице. Сдерживаться все сложнее и я невольно сжимаю в кулаке одеяло.

Бэрсинар мурлыкнув, кладет левую ладонь мне на грудь, рисуя на соске невидимые спирали. А пальцы правой, он подносит к моим губам и я бездумно их облизываю, после чего они присоединяются к его губам и языку. Там. Внизу.

Нежно, но напористо ускоряя темп.

— Стой… подожди, — выдыхаю я, прикусив губу. — Иди ко мне.

— Потом, — шепчет Бэрсинар и продолжает. — Сейчас всё для тебя.

Мысли рассыпались, словно состояли из песка. Я пытаюсь удержаться в настоящем, но проигрываю.

Комната кружится будто безумная карусель.

Бэрсинар знает, что делает. Знает все мои самые отзывчивые точки, хотя мы с ним и были только раз. Но ему этого явно хватило.

То облизывая вокруг самых чувствительных мест, то касаясь прямо их. Придерживает мою ногу, когда я инстинктивно попыталась её сжать. И снова ускоряет темп, в одном ритме с моим ускоряющимся пульсом.

А потом сердце будто наоборот остановливается. Та тяжесть, внизу живота, которая мягко и томительно сдавливала с каждым новым движением Бэрсинара, будто взрывается изнутри сотней чего-то лёгкого, сделав меня саму практически невесомой.

Край сознания чувствует, как Бэрсинар смещает поцелуи вверх. По животу, груди шеи.

Потом его дыхание на миг отдаляется. Слух улавливает щелчок пряжки на ремне.

И он снова оказывается рядом, прижимая к себе так тесно, что кажется хочет задушить в объятиях.

Я бездумно целую его в широкое плечо. Одной рукой притягивая его за шею, целуя в губы, второй провожу по позвоночнику вниз и поглаживаю поясницу кончиками пальцев.

После чего улыбаюсь, заглядывая в бездонную темно — синюю пелену глаз, а сразу после провожу языком по нёбу.

— С ума меня сводишь, дурею от тебя так, что сожрать охота, — Бэрсинар улыбается почти безумно, после чего смотрит на меня заблестевшими, кажется ещё более глубокими зрачками. И закинув мою ногу себе на талию, толкается мне на встречу. Сначала это происходит очень медленно, в размеренном ритмичном темпе. Он то и дело целует меня в губы, в шею, в плечо. Но чем больше он ускоряется, тем беспорядочнее становятся поцелуи и более рваным почти хриплым дыхание.

Но когда с моих губ уже готов вот-вот сорваться надрывный стон, Бэрсинар внезапно, чуть отстраняется.

Поцеловал меня в плечо и перевернув на живот, подтягивает к себе ближе за бедра так, что я оказываюсь стоящей на коленях, упираясь ладонями в кровать.

На шею вновь ложится горячий поцелуй, длинные пальцы поглаживают поясницу, после чего он снова входит, теперь в новом положении, позволявшем взвинтить темп до предела.

Я инстинктивно прогибаю спину и ощущаю как он собирает мои волосы в кулак, чуть натягивая на себя. Не больно, но и этого хватает, чтобы обозначить свою полную власть надо мной и сейчас меня пьянит это ощущение принадлежности.

Бэрсинар выдыхает все прерывистее, я не вижу, но уверена, что он закусывает губу и хмурится, боясь проронить лишний звук.