Возвращаясь в очередной раз из палаты, где лежал Кирилл, Фархан столкнулся с супружеской парой. Они искали Захаренко и он любезно помог им его найти. То, что произошло потом, до глубины души обидело Фархана. Оказалось, что немолодая пара – родители Светланы и Кирилла. Орловы узнали, что он, Фархан был назначен лечащим врачом их младшего сына. Самое странное, что они были против этого. Мужчина горько вздохнул. Практически сразу после приезда он столкнулся с предвзятым отношением к иностранцам с востока, в частности, к мусульманам. Поначалу его это обижало, но потом, он стал равнодушен к общественному мнению.

Неожиданная неприязнь матери Светланы ранила его в самое сердце. Сейчас он представлял то, как она настраивает девушку против него. Мысль о том, что Светлана возненавидит его из-за предрассудков, казалась ему нестерпимой. И он очень хотел помочь ее брату, ведь он же обещал!

Его начальник оказался в ординаторской. Захаренко сидел за своим рабочим столом, делал пометки в одной из историй болезни и с аппетитом пил крепкий чай с бергамотом. Когда студент зашел в кабинет, Захаренко поднял на него глаза и приподнял брови, показывая ему, что внимательно слушает.

– Александр Федорович, я хотел у вас спросить, – начал Фархан. – Я же останусь лечащим врачом Кирилла Орлова?

– Фархан, – дружелюбно ответил Захаренко. – В этом отделении я – главный, и не хватало, чтобы родители пациентов указывали мне. Ты мальчика принял, тебе и лечить, такова врачебная этика.

– Значит, я остаюсь? – с надеждой спросил мужчина.

– Да, и это не обсуждается. Ты лучший интерн, и Орловы должны радоваться, что ты лечишь их сына. Фархан, ты уже сколько дежуришь?

– Чуть меньше суток. А что?

– Иди, отдыхай, – с неожиданной отеческой теплотой сказал Захаренко. – Лия присмотрит за мальчиком. Она сегодня в ночь.

– Хорошо, – с неожиданным облегчением вздохнул Фархан. – Тогда я пойду.

– Иди, иди, – пробурчал Захаренко и незамедлительно вернулся к прерванной работе.

Только теперь Фархан понял, насколько переживал о дальнейшем лечении Кирилла. Он счастливо улыбался до самого дома, чувствуя, что одержал победу над предрассудками этой страны. Мужчина еще раз улыбнулся, насухо вытираясь большим пушистым полотенцем. Ему так хотелось видеть Светлану, но, к сожалению, девушка не пришла. Он безнадежно прождал ее до тех пор, пока Захаренко собственноручно не выставил его за двери отделения.

Забавно получилось. Фархан ощутил новый прилив сил и бодрости. Напевая под нос любимую мелодию, он надел длинный шелковый банный халат и неторопливо вышел из ванной комнаты в прихожую.

В этот момент, дверь одной из комнат внезапно распахнулась, и на пороге стоял растрепанный Али. Черная рубашка была распахнута на груди, губы измазаны перламутровой помадой, на голове бардак и пьяные глаза – отвратительное зрелище. Мужчина скривился при одной только мысли, что так и не удосужился нормально поговорить с Али.

– А-а-а, Фар, это ты, – пьяно икая, брякнул Али, криво ухмыляясь. В правой руке парень сжимал полупустую бутылку пива, а левой отчаянно цеплялся за косяк двери.

Фархан брезгливо смотрел на младшего братца и не верил собственным глазам. Неужели он сам был таким же?

– Да, пришел, – как можно строже ответил мужчина. – Я только из душа, иду спать и хочу, чтобы через пять минут и духу от твоих дружков не было!

– Но…, – начал было Али.

– Никаких «но», – Фархан сумел побороть усталость и сделать очередной втык непутевому братцу. – У меня к тебе серьезный разговор.

– Да ну, ты всегда мне угрожаешь! – вспылил Али.

– На этот раз – никаких угроз! Завтра я звоню отцу! – прорычал Фархан. – Я сейчас спать. Считаю до трех! Музыку выключить!

– Ленка! Выруби музон! – лениво крикнул Али, подчиняясь брату.

Из-за двери послышалось роптание друзей и подруг, но музыку выключили. Фархан послал брату еще один властный взгляд и взялся за ручку двери своей спальни.

– Я отдыхать. Чтобы от вас не было ни звука или пусть твои друзья убираются! –приказал мужчина и нырнул в темные недра своей спальни.

Фархан так торопил долгожданное свидание с подушкой, что так и улегся с влажной головой. За стеной была слышна едва слышная возня. Потом послышались торопливые шаги. Судя по голосам, дружки его непутевого братца поспешно покидали Али. Перед тем, как мужчина погрузился в сон, он слышал, как младший брат прощался с компанией и закрывал входную дверь. Дальше, Фархана жадно поглотила тьма.

– Нет, ну ты представляешь, уже третий день бьюсь, чтобы заведующий отделением убрал этого негра от нашего ребенка, но он ни в какую! – гремел на всю квартиру истеричный голос Людмилы Петровны.

– Люсь, ну успокойся. У тебя же сердце! Тебе нельзя нервничать, – послышался спокойный мужской голос.

– А как тут не нервничать, когда твоего ребенка один из «чурок» лечит? –парировала женщина и громко хлопнула крышкой от кастрюли. – Молчи, Паша, лучше молчи.

– Люсь, ну не надо так кричать… Не надо! Еще давление подскочит, – продолжал увещевать Павел Олегович.

Светлана открыла дверь своим ключом и замерла на пороге, нисколько не удивленная непрекращающимися криками на кухне. Девушка вздохнула и обреченно покачала головой. Чтобы унять своих предков, Светка изо всех сил грохнула входными дверями. Подействовало!

На кухне воцарилась напряженная тишина. Ее родители уже третий день спорили из-за того, что Фархана назначили лечащим врачом Кирилла. Сколько заведующий отделением не бился с ее властной матерью, у него ничего не получалось. Не помогали доводы о том, что педиатров в отделении мало, а с наступлением холодов, количество маленьких пациентов увеличилось и врачей просто не хватало. И то, что Фархан в конце мая заканчивал интернатуру, и теперь считался более опытным педиатром, чем его сокурсники. Неугодного интерна не убрали за эти три дня.

Света вздохнула спокойно. Ей была неприятна создавшаяся ситуация. Она прекрасно знала свою мать. Фархана она будет люто ненавидеть. Пусть даже глубоко в душе.

– Что за шум, а драки нет? – Шутливо спросила Света, входя в кухню, наполненную гнетущей тишиной.

Отец мрачно сидел около мусорного ведра и чистил картошку. Ее мать бросала на своего супруга яростные взгляды и бешено помешивала варево в кастрюле.

– Ничего, доченька, – процедила женщина и фальшиво улыбнулась. – Как в университете? Почему-то ты сегодня рано?

– Кравченко заболел, его занятие отменили, - ответила девушка и потянула носом аромат, вьющийся над плитой. –М-м-мм, как вкусно пахнет. Что варим?

– Куриный суп, – лаконично ответил Светин отец.

– По-моему, опять велись разговоры по поводу лечащего врача Кирюхи, –заметила Света, усаживаясь за стол. –Мам, сколько можно? Мелкий уже выздоровеет, а ты все равно продолжишь бухтеть на педиатра.

– Просто не хочу, чтобы он лечил сыночку! Пусть катиться в свою Африку! –поджала губы женщина. – Этот негр мне сразу не понравился.

– Он не негр, мама! – возмущенно запротестовала Светка. – Да, он темнокожий, но не негр!

– Нет! Не спорь с матерью! Мне лучше знать!

– Мам, не знала, что ты такая расистка! – Светлана вскочила с места. – Может, он человек хороший, а ты!

Девушке было крайне неопрятно негативное отношение матери к Фархану. Недавняя неприязнь отчего-то была забыта, и теперь она яростно защищала бородатого араба.

– Света! А ну прекрати! Вместо того, чтобы в свое время отказаться от этого чурки, ты радостно спихнула своего брата в черные руки этого… этого…

Светлана вспыхнула до корней волос, чувствуя, как странная ледяная боль сжала ее сердце. Ей было неприятно, когда ее мать ругала ни в чем не повинного Фархана. Девушка резко развернулась и выбежала из кухни.

– Света! – ее мать крикнула вдогонку девушке. – Ты кушать будешь?

– Нет! Не хочу! – крикнула она. – Сейчас суп свариться, и ты понесешь ужин Кирюше, а то знаю, как кормят в больнице, - проворчала женщина, Света прекрасно ее услышала даже на пороге своей комнаты.