Гульзар, если и догадывалась о тайных чувствах мужа, ни словом не обмолвилась. И эта её молчаливая покорность, эти огромные оленьи глаза цвета охры постоянно раздражали Фархана. Он часто ловил себя на мысли, что хотел бы видеть в жене хоть немного самостоятельности, какой‑то непокорности… и чтобы у неё были любимые зелёные глаза, сверкающие в прорези никаба.

Фархан плотно сжал губы, выныривая из тяжёлых воспоминаний о своей несчастливой семейной жизни. Всё бы ничего, но судьба словно наказывала его: Аллах так и не дал им с женой ребёнка, пусть даже девочку. Этот факт удивлял не только его, но и многочисленных врачей, которых они обошли с завидной регулярностью. Все лишь разводили руками: супруги здоровы, но на всё — воля Аллаха…

— Фар, не этот дом, а соседний, последний подъезд, — Али безжалостно вырвал старшего брата из тяжких дум. — Да, вот тут. Тут небольшая стоянка — можно поставить машину.

Фархан заглушил мотор и вылез из тёплого салона, на ходу натягивая кожаные перчатки. Вокруг высились безликие серые многоэтажки спального района.

Али неправильно истолковал взгляд брата и торопливо затараторил:

— Да, Фар, прости… Это, конечно, не роскошный район Дубая, где ты привык жить, но…

— Сойдёт, всё равно это временно, — решительно перебил Фархан суетливые оправдания младшенького и открыл багажник. — Лучше помоги занести вещи.

— Хорошо, брат, как скажешь, — послушно ответил Али, подхватывая один из чемоданов.

— Отлично, веди, братец, — проговорил Фархан, оглядываясь по сторонам.

Детская площадка пустовала — лишь несколько мальчишек‑подростков лепили что‑то вроде снежной крепости. Как только незнакомая машина заехала во двор, ребята с интересом замерли на месте: побросали белоснежные «кирпичи» и уставились на высоких темнокожих мужчин. Их появление поразило юных наблюдателей.

Один из парней задумчиво шмыгнул красным от мороза носом, пытаясь понять, отчего один из незнакомцев кажется ему смутно знакомым. Светло‑серые глаза настороженно следили за тем, как мужчины вытащили чемоданы, заперли багажник и торопливо скрылись в тёмном проёме подъезда.

Друзья мальчишки уже потеряли интерес к серебристой машине и вернулись к строительству крепости, окликнув его. Из‑за высокой снежной стены показалась маленькая фигурка ребёнка лет трёх. В силу возраста малыш мог лишь катать снежки и подавать их старшему товарищу.

— Киля! Киля! — звонкий голосок мальчика эхом разнёсся по пустынному двору. — Снежок! Снежок! Ну!

Подросток ещё раз покосился в сторону машины, но уже через секунду утратил интерес и повернулся к извалявшейся в снегу фигурке. Каре‑зелёные глаза малыша блестели, а в маленьких варежках лежал плотный комочек снега.

— Молодца, Никитос! Так держать, мужик! — одобрительно загудели мальчишки.

Малыш был польщён похвалой и запрыгал в сугробах. Он предвкушал весёлую игру в крепости — лишь бы только мама не пришла так не вовремя и не забрала его обедать.

— Перемирие! Требую перемирие! — выкрикнула Светлана, шутливо поднимая руки вверх. — Кто у вас тут командир?

— Ну, я, — с особым авторитетом заявил крепыш в тёмно‑синей куртке и шапке со смешными ушками. — А во вражеской команде — Киря командир!

— Ясно, — с улыбкой проговорила Светка. — Я за вашим командиром и его помощником.

— Значит, мы выиграли?! — с широкой улыбкой спросил крепыш и забавно тряхнул ушками на шапке.

— Думаю, вы сами разберётесь. Я за парнями. Им уже обедать пора, а помощнику — спать, — усмехнулась Светка, с лёгкой иронией глядя в хитрые светло‑зелёные глаза «командира». Этот шкет был ещё тот хитрец — умел быстро извлекать для себя выгоду.

В этот момент чей‑то шальной снежок попал Светке в плечо, обдав румяное лицо снежной крошкой. Она звонко рассмеялась, отряхивая тёмную шубку.

По заснеженному двору разносились детские голоса и громкие взрывы хохота — каждый раз, когда очередной снаряд достигал цели. На площадке кипел нешуточный снежный бой, перемежающийся выкриками и добродушной руганью с обеих сторон.

— Ой, простите, тётя Света! — пискнул один из мальчишек и резко выскочил из‑за снежной стены. — Всё, пацаны, военное перемирие! Никитос, Киря, за вами пришли…

Послышались недовольные реплики команды, потерявшей «командира».

Светлана состроила суровое лицо и уставилась на груду снега, за которой прятались её младший брат и сын.

— Наша команда выиграла! — радостно проревел крепыш и выскочил из‑за снежного укрытия.

— Ничего подобного! — спокойно возразил голос Кирилла. — Я выбираю командира. Ярик, будешь за меня! Всё, я пошёл — кухня зовёт. Никитос!

Света тихонько посмеивалась, наблюдая, как из сугроба нехотя выбрались её парни — Кирилл и Никитка. Младший брат был страшно недоволен: он смотрел на старшую сестру исподлобья, надув румяные от мороза щёки. Никита тут же подбежал к Светлане и крепко обхватил её за коленки. Светка принялась счищать снег с куртки сына.

— Мама, — прошептал он, удовлетворённо прижимаясь щекой к пушистому меху шубки.

Молодая женщина с нежной улыбкой взяла сына на руки. Никита довольно замурлыкал, словно довольный котёнок.

— Уже домой? — мрачно пробурчал Кирилл, хмуро глядя на сестру. — Ты не вовремя, сеструха. Почему ты так рано? Я думал, ты давно на зачёте. Наша команда только начала выигрывать, а ты тут как снег на голову.

— А кормить Никиту не надо? Да и ты бы поел, — с напускной строгостью заметила Света, увлекая брата к подъезду. — Я борщ сварила, котлеток сделала.

После недолгой перегруппировки весёлый снежный бой возобновился с новой силой. Кирилл с трудом подавил зависть и раздражение: никого другого ведь не тащили домой, когда было так весело.

— Нашла чем завлечь, — пробурчал он. — Лучше бы чипсов купила.

— Каких ещё чипсов! — возмутилась Светка. — Это гадость! Ты видел передачу по телевизору? Они горят!

— Это же круто! — восторженно проговорил Кирилл, пиная перед собой ледышку. — Суперкруто! С пацанами будем костёр разводить.

— Никакой костёр! — отрезала Света.

— Мама, я тоже хочу! — заныл Никита, дёргая ногами. Он показывал варежкой на сосульку, которую пинал Кирилл. Она красиво переливалась на солнышке, скользя резкими зигзагами от каждого толчка носком тяжёлых ботинок.

— Кирилл, прекрати немедленно! — прошипела Света. — Оставь сосульку в покое и иди нормально.

Кирилл недовольно закатил глаза и в сердцах пнул ледышку. Бросок вышел неожиданно сильным: лёгкий лёд полетел в сторону серебристой машины, звонко ударился о дверцу и раскололся на мелкие осколки. Тут же взвыла сигнализация. Никита не ожидал резкого звука, вздрогнул и тут же заревел во весь голос.

— Кирилл! — Светка выразительно поиграла бровями и схватила брата за руку. — Не дай бог, поцарапали! Ещё и ребёнка напугал. А если бы ты стекло разбил?

— Ох… ну всё, — выдохнул Кирилл и быстро метнулся к подъезду. — Пошли скорее!

Светка возмущённо повернулась к младшему брату и принялась его отчитывать:

— Кирилл, что за слова! Да ещё и при ребёнке! Неудивительно, что вчера вечером Никита выдал мне такую тираду, что даже сосед Толян посмотрел на него с уважением.

— А что я?! — угрюмо пробурчал Киря. — Само вырвалось!

— Ещё раз такое слово — и я тебя… отшлёпаю! — прошипела девушка и потащила брата к подъезду, в душе радуясь, что машина осталась целой.

— Умник, — недовольно проворчала она, одновременно стараясь успокоить ревущего Никиту. — Ну‑ну, сына, всё нормально. Это просто машинка кричит.

— Дя? — на Светку смотрели пронзительные каре‑зелёные глаза малыша. — Ей больно?

Сейчас Никита был поразительно похож на Фархана: не нужно никаких экспертиз, чтобы понять — он его сын. Жаль, что сам Фархан даже не подозревает о его существовании. Светлана с трудом отогнала неприятное, щемящее чувство. Вряд ли её грусть была вызвана лишь схожестью сына с бывшим возлюбленным. Скорее, всему виной эта серебристая машина — она была той же марки и цвета, что и авто, когда‑то принадлежавшее Фархану.