— Не могу поверить, что ты вернулся! — изумлённо произнёс Али, хватаясь за один из чемоданов Фархана. — Неужели твоя жена не против твоего отъезда?

Мужчина невесело улыбнулся, вспомнив разговор с отцом. Гульзар при этом не присутствовала, но Фархан ещё долго ощущал острую вину перед женой.

— Али, на тебя слишком повлиял европейский менталитет? — холодно обронил Фархан. — С каких пор меня интересует мнение женщины?

В принципе, он не кривил душой: чувства и мысли жены его действительно не интересовали. Лишь одна светловолосая девушка могла претендовать на его понимание, но её не было рядом уже три года. Фархан не раз и не два с тоской вспоминал её зелёные глаза, сияющие любовью и нежностью. Больше всего его выводила из себя мысль о невозможности счастья с любимой — она делала его характер невыносимым.

Гульзар стоически терпела вспышки его гнева и ярости, а Фархан всё чаще раздражался по пустякам. Впрочем, восточной женщине было положено терпеть, и она безропотно всё сносила — даже его отсутствие и долгие отлучки. Хотя сам Фархан нередко оставался на работе, сутками дежуря возле особо тяжёлых пациентов.

Да, он добился признания от начальника и авторитета среди коллег, но ему казалось этого мало. Все три года Фархан жадно погружался в работу в самой дорогой и лучшей клинике Дубая. Жена ничем его не упрекала и при многочисленных родственниках неизменно играла роль довольной жизнью супруги. За это он был ей бесконечно благодарен.

— Ах, всё дело в нашем дорогом отце? — с ехидной улыбочкой предположил Али.

Он подождал, пока старший брат наденет тяжёлую дублёнку и зимнюю шапку. Фархан отлично помнил, что Али несколько раз предупреждал о выпавшем снеге и ударивших морозах, — потому он и прихватил с собой уйму тёплых вещей.

— Да, но не только, — мрачно процедил Фархан, щурясь от яркого солнечного света. — Я не закончил интернатуру. Забыл? Начальство требует некоторые бумаги. Думаю, смогу получить их за определённое вознаграждение. Без этих документов не видать мне повышения.

Али показалось, что брат чего‑то недоговаривает, но он благоразумно решил промолчать, чтобы не накалять обстановку. Интересно, зачем Фархану нужно повышение, если он и так прилично зарабатывает? Может, дело в чём‑то другом — в том, о чём Али совершенно не знает?

Братья торопливо вышли на морозную улицу. Али энергично потащил один из чемоданов брата в сторону стоянки. Когда Фархан увидел знакомую серебристую машину, сердце у него подпрыгнуло — словно он встретил старого верного друга.

— Ты сохранил мою малышку? Не продал её? — изумлённо проговорил Фархан, с нежностью проводя ладонью по сверкающему перламутровым лаком чистому капоту.

— Ну, я подумал, что она и мне по душе, — смущённо пробурчал младший брат, открывая багажник. — Теперь я на ней катаюсь. Могу отдать её тебе во временное пользование.

— Али, вот ты меня порадовал! Спасибо, брат! — искренне проговорил Фархан и радостно улыбнулся, когда младший ловко бросил ему ключи. — Моя машинка! Подумать только!

— Лови! Поведешь! — с этими словами Али принялся укладывать чемоданы брата в багажник.

— Да, без проблем, — с непривычным мальчишеским задором ответил Фархан и уселся на водительское сиденье.

Как только он очутился в тёплом салоне, то положил руки на руль, закрыл глаза и глубоко вдохнул: запах старой кожи смешивался с лёгким ароматом автомобильного освежителя. Сидеть в этой машине, словно пришедшей из прошлого, было одновременно невероятно хорошо и до боли горько. В памяти сами собой всплывали события минувших лет, а вместе с ними — самый яркий и дорогой его сердцу человек: Светлана. Пусть Фархан пробыл рядом с ней недолго, но эти мгновения навсегда отпечатались в душе.

Мужчина усилием воли стряхнул с себя наваждение — как раз в тот момент, когда Али устроился на сиденье рядом.

— Куда ехать? — спокойно поинтересовался Фархан, выруливая со стоянки аэропорта.

Он отлично помнил, что шумный Али за эти три года сменил не одну квартиру и теперь снимал жильё где‑то вдали от центра. По просьбе старшего брата младший подыскал и для него отдельную квартиру — всего в нескольких кварталах от своего нового пристанища.

Фархан покосился на слегка надутого младшего брата и вдруг заметил в его чёрных глазах весёлую искорку. Али доходчиво объяснил, как доехать до нового пристанища, и Фархан на приличной скорости въехал в черту города.

На главных улицах царила предвкушающая атмосфера праздника. На одной из площадей уже красовалась наряженная ёлка, а по заснеженным тротуарам гуляли весёлые люди. Витрины многочисленных магазинов сверкали разноцветными огнями новогодних гирлянд.

Фархан специально поехал по проспекту, с жадным вниманием рассматривая дома и деревья, укутанные искрящимся на солнце снегом.

— Нравится снег? — заметил Али, проследив за взглядом Фархана.

— Да, но только на расстоянии, — буркнул мужчина и резко отвернулся. — Я даже скучал по нему всё это время.

Али ухмыльнулся: он прекрасно понимал, по кому на самом деле скучал старший брат. Светлана… Он был уверен, что Фархан до сих пор неравнодушен к ней, хоть и упорно об этом молчит.

— А ты изменился, брат, — изумлённо протянул Али, озвучивая свои мысли.

— Это плохо? — лениво поинтересовался Фархан, скривив губы.

Он напряжённо смотрел по сторонам, впитывая атмосферу города. Серебристая машина замерла на светофоре в ожидании зелёного света.

На одном из перекрёстков стояла девушка в тёмной шубке. Из‑под тёмно‑зелёной шапочки выбивались яркие локоны, отливавшие на солнце червонным золотом. Незнакомка нетерпеливо постукивала ножкой по утрамбованному снегу и то и дело поглядывала на светофор, одновременно болтая с кем‑то по телефону. Её фигурка, движения и жесты показались Фархану до боли знакомыми. Сердце мужчины замерло в ожидании.

«Ну же, повернись! Повернись!» — мысленно умолял он светловолосую незнакомку.

— Даже не знаю, — честно сказал Али, прерывая ход мыслей старшего брата. — Ты стал мрачнее, чем раньше.

— У меня мало поводов для веселья, — отрезал Фархан.

— Ты и раньше не был особенно весёлым, — усмехнулся Али. — Фар, неужели на тебя так повлияла семейная жизнь?

— Возможно, — коротко ответил Фархан. — Это определённая ответственность. Впрочем, последнее понятие тебе неведомо, братец.

Старший брат снова перевёл взгляд на девушку, по‑прежнему стоявшую на перекрёстке. Зелёный свет давно загорелся, а она всё так же энергично жестикулировала рукой в тёмно‑зелёной перчатке, будто пытаясь что‑то доказать собеседнику. За ними уже начали сигналить другие машины, а Фархан застыл на месте, терзаемый знакомым тянущим чувством ожидания. Но девушка так и не повернулась.

Фархан мысленно выругался и, ощутив на себе подозрительный взгляд Али, резко рванул вперёд.

Мужчине было слишком хорошо знакомо это терпкое ожидание, чуть сладкая надежда и неизбежное горькое разочарование. Он вспомнил, как прилип к иллюминатору, с напряжённым интересом вглядываясь в ровный горизонт и белую поверхность земли, проступавшую сквозь рваные дыры в серой облачной массе. Самолёт готовился к посадке, а Фархан едва сдерживал волнение. Лишь железная выдержка помогала ему справляться с непрошеными эмоциями. Он и сам не понимал своих чувств: помимо ликования, отчётливо ощущал страх — словно боялся встретиться лицом к лицу с фантомами прошлого, от которого сбежал три года назад.

Фархан поморщился. Настроение стремительно падало. Снег, холод и снова зима — всё так же, как и три года назад…

«Интересно, как там Светлана?» — в который раз спросил он себя, не находя ответа.

Все эти годы он по негласному договору никогда не спрашивал у Али о Светлане. Не из стеснения и не из страха, что об этом узнает жена. Просто решил отпустить её — хотя бы в мыслях. А сердце… сердце так и осталось в этом холодном северном городе, где жила она.