Света насупилась и мрачно посмотрела на однокурсника. До этого момента она и не подозревала, что внешне милый парень может быть таким язвительным и бестактным.

— Наши отцы — а именно мужчины — принимают такие решения: договорились поженить детей, как только родилась Гульзар. Кстати, они никогда не виделись. Ты не знала?

Али явно ждал бурной реакции, но её не последовало. Света лишь пожала плечами и тихо, дрожащим голосом сказала:

— Ничего себе… Средневековье — договариваться о свадьбе детей.

— Детка, у нас это нормальная практика, особенно в состоятельных семьях. Наши мужчины абы на ком не женятся, — самодовольно заявил Али. Но Света пропустила шпильку мимо ушей.

Она с отчаянием думала о том, что Фархан никогда не видел свою невесту — а значит, он ей не врал. Сердце сделало кувырок и замерло в тисках боли. Ведь это она в тот вечер сказала ему, что он ей не нужен. Это она оттолкнула его, хотя он постоянно твердил, что любит её. Да и её мать тоже подлила масла в огонь.

— О боже… — прошептала Светка, вдруг осознавая, что именно она виновата в сложившейся ситуации.

— Что «боже»? — насторожился Али. Ему совсем не нравилось, как Светлана восприняла новости.

— Али, скажи мне правду, — девушка почти вплотную приблизилась к однокурснику, и тот даже вздрогнул от неожиданности. — Фархан действительно уехал?

— Зачем тебе? — раздражённо прорычал Али. — Лучше уходи! Я на занятия спешу, в отличие от тебя, милочка!

— Али! — в голосе Светы зазвучали властные нотки. — Повторяю: он действительно уехал?

— Не веришь мне? — взвизгнул Али, отскакивая назад. — Так пойди и проверь сама!

— С удовольствием, — процедила Света и, гордо вздёрнув подбородок, прошла в квартиру.

Али мысленно даже восхитился ею: вместо истерики — ледяная отстранённость и чувство собственного достоинства. Он и не подозревал, что за маской показного высокомерия прячется настоящая Светка — запуганная маленькая девочка, впервые столкнувшаяся со взрослыми проблемами.

— Можешь не разуваться, — небрежно бросил Али. — Я всё равно буду убирать.

Светлана твёрдым шагом пересекла коридор, резко распахнула дверь и шагнула в до боли знакомую спальню. В лицо ей пахнуло слабым ароматом кофе и восточных пряностей. Личный запах Фархана всё ещё витал в воздухе, напоминая о нём. Твёрдо сжав губы, Света мельком оглядела комнату: голый матрас на широкой кровати, пустая этажерка, письменный стол и шкаф с распахнутыми настежь дверцами.

— Видишь, я не врал, — тихо проговорил Али. — Он улетел. Сегодня утром. Его не вернуть.

Света вздрогнула от звука его голоса. У неё было такое чувство, будто он вторгся в какую‑то святыню — туда, где она хоть на короткий миг, но была счастлива. На глаза навернулись слёзы. Девушка вздохнула и с трудом проглотила комок в горле. Сил отвечать не было, и она просто утвердительно кивнула, соглашаясь с Али.

Сил больше не осталось. Казалось, кто‑то выпустил весь воздух из лёгких, и Света задыхалась от боли. Слёзы жгли глаза. «Не смей плакать!» — мысленно одёрнула она себя.

Понурив голову, она медленно, пошатываясь, вышла из квартиры.

— Света! — Али окликнул её уже на пороге. — Зачем ты приходила? Может, Фару что‑то передать, если он будет звонить?

— Неважно, — равнодушно сказала она и отрицательно покачала головой. — Уже неважно…

— Да? Ну ладно, — недоумённо пожал плечами Али и запер дверь.

Светлана ощущала себя совершенно опустошённой. Она медленно спустилась на первый этаж и чуть постояла, прислонившись к грязной стене. Девушку больше не заботили такие мелочи, как запачканная куртка. Ноги дрожали, накатила небывалая слабость — а ведь от неё требовалось лишь послушно переставлять ноги.

Света горько скривила губы, вспоминая, как летела к Фархану, не замечая ни мокрого снега, ни хлюпающей жижи под ногами, ни собственных сомнений. Она надеялась, что его слова о любви правдивы… Но опоздала — он улетел.

Беспросветная тоска завладела девушкой. Закрыв глаза, она тихонько заплакала, закрывая лицо ладонями. Светке было невыносимо жалко себя, Фархана, их несчастной любви и неродившегося ребёнка. Всего несколько недель назад она и представить не могла, что будет плакать в чужом, грязном подъезде — одинокая и беременная. Впервые в жизни Светлана не знала, что делать. Матери рядом не было, а возвращаться домой она не могла. Она осталась один на один со своими проблемами.

Послышался щелчок замка, и Света насторожилась. Лестничную клетку наполнили шаркающие шаги.

— Ох уж эти наркоманы! — проворчал злой старушечий голос.

Девушка подняла заплаканное лицо. На верхней площадке стояла старуха с поджатыми губами.

— Ёперный балет, девка, чего тут застыла? — неласково произнесла незнакомка. — А ну, пошла отсюда! Лазают тут всякие, гадят, потом убирать! Пошла вон!

Света не стала дожидаться новой порции брани. Сорвавшись с места, она выскочила из подъезда.

Шаг… Ещё один… Боль и пустота в душе… Нервы натянуты до предела. Пальцы сжаты в кулаки, сердце колотится в груди, горло сжимают спазмы, а слёзы текут по щекам тёплыми струйками.

Света медленно брела по улице; слёзы застилали глаза, и ей было всё равно. Начался снегопад, уже смеркалось, подморозило. Снег мягко укрывал асфальтом, деревья и дома, словно стараясь укутать мир в безмолвное одеяло. Светлане было безразлично, куда идти, — она шагала скорее по инерции, чем из желания куда‑то добраться. Не смотрела по сторонам, понуро бредя вперёд.

Не оглядываться назад, в прошлое… Сердце будто покрывалось корочкой льда, замирало, умирало…

Шаг, ещё шаг — она шла, сцепив зубы, из чистого упрямства. Слёз больше не было: они словно замёрзли. Щёки стали ледяными. При каждом глотке воздуха изо рта вырывался клубок пара.

— Света! Светка!

Казалось, девушка не слышала и продолжала идти вперёд. За ней мягко тронулась чёрная машина и медленно покатила следом.

— Светка! Светлана!

Мужской голос пронзил её, словно электрический разряд. Света медленно остановилась и повернулась к машине. Чёрная иномарка, не серебристая. В душе взметнулись противоречивые чувства — надежда, разочарование и равнодушие. Словно в трансе, она смотрела, как из авто выскользнула знакомая высокая фигура.

«Кто это?» — равнодушно подумала она, но тут же отогнала эту мысль. Ей было всё равно, кто это. Ведь это не он…

— Светундрик, милая моя, — с необъяснимой нежностью выдохнул знакомый голос. — Девочка моя, как же ты меня напугала! С трудом тебя нашёл!

Света подняла глаза и узнала его. Вова, Вовка! Её давний друг, тот, кто в последние недели скрашивал её одиночество. Именно он помогал ей в эти тяжёлые дни: как верный рыцарь водил в кино, на прогулки по парку, в кафе, покупал мороженое, мягкие игрушки и даже цветы. Светлана по‑женски чувствовала, что его интерес к ней выходит за рамки дружбы, но упорно закрывала на это глаза, беззастенчиво пользуясь его вниманием. Она знала, что ведёт себя эгоистично, но отказаться от Вовы не могла. И вот он снова рядом — такой верный и надёжный.

Света внутренне усмехнулась: закон подлости в действии. Тот, кто ей не нужен, опять рядом, а любимый — далеко, и она не смогла его остановить. Фархан…

— Привет, Вова, — каким‑то чужим голосом проговорила Светлана, пытаясь отогнать образ любимого, стоявший перед глазами. — Странно, что ты меня искал.

— Светик! — молодой мужчина обхватил тёплыми ладонями её замёрзшее лицо. — Бог мой, ты совсем замёрзла! Ты что, весь день бродила по улицам?

— Да, — отстранённо сказала Света. — Весь день. А тебе‑то что?

— Свет! — с болью в голосе воскликнул Вовка. Его до глубины души испугал этот холодный, пустой взгляд её глаз. — Ты мне далеко не безразлична!

— Я знаю, — горько усмехнулась Света.

— Поехали, — Вовка потянул её к машине. — Я отвезу тебя.

— Куда? — настороженно выдохнула Светлана. — Я домой не поеду.