Он снял авто с сигнализации, забрался на водительское сиденье и включил мотор — тот заурчал на холостом ходу, прогреваясь.

— Чёрт! Она сбежала! Подумать только, эта бестия убежала! — прорычал мужчина, яростно сжимая руль. — И от кого? От меня!

Фархан уже не сдерживался и в сердцах выругался, щедро используя богатый на оттенки русский мат. Впрочем, в этих пространных фразах, которые стоило бы подвергнуть цензуре, не было и намёка на оскорбление Светланы.

— А какова! — продолжал бушевать он вслух. — Нет, она не газель! Она лиса! Рыжая лисица! Сначала поманила вчера пушистым хвостом, а теперь — в бега!

Он до сих пор не мог поверить, что Светлана, его нежный и хрупкий Свет, сбежала от него сломя голову, прихватив ребёнка. И снова он так и не увидел лица мальчика. Удивительная женщина…

— Чёрт! — в сердцах бросил Фархан, понемногу успокаиваясь. — Но это того стоило! — проговорил он вслух и стукнул кулаком по рулю. — Ещё никогда не бегал за женщинами. Обычно все они бегали за мной.

Неожиданно он почувствовал прилив тепла и нежности при мысли о Светлане. Её побег казался странным. Наверняка подруга всё ей рассказала. Вот эта Аська… Хотя ему не понять женской дружбы: то её будто и нет вовсе, то между женщинами возникает какая-то мистическая связь.

Фархан усмехнулся и нажал на газ. Он так долго ждал её перед корпусом, даже эти глупые цветы купил. Аська ведь прозрачно намекнула. Да, фрезий не было, зато нашлись эти розы. Он убеждал себя, что дарить розы — затасканный штамп, что они ровным счётом ничего не значат. Ну, ладно, пусть это будет просто милый жест для женщины.

Он скривился, вспоминая, как, выбирая цветы, касался шёлковых лепестков и при этом думал о коже Светланы, о её шелковистых локонах и малахитовых глазах, темнеющих от страсти…

Потом он, словно юнец, а не степенный взрослый мужчина, стоял с этим злополучным букетом и ждал, когда ничего не подозревающая Светлана выйдет на крыльцо. Он будто чувствовал: нервничал, отчаянно трусил, ждал и боялся этой встречи. Убойный коктейль эмоций. Но Свет — его Свет — так и не появилась.

«Вот Аська, сдала меня с потрохами! Как я мог так глупо довериться женщине?» — думал Фархан.

Почуяв неладное, он зашёл в корпус, спросил про группу Светланы, получил ответ и торопливо завернул за угол. О, Аллах! Он увидел знакомую фигуру в шубке. Без труда узнал в ней Светлану: она с ребёнком на руках бежала по коридору и через секунду скрылась за поворотом.

Пусть бы она бежала от него, как от прокажённого! Но зачем он поддался этому охотничьему инстинкту и бросился следом? Он бы её догнал, если бы не запутался в хитрой системе переходов между корпусами. В итоге плюнул на всё и вернулся к машине — и так разъярился, что растоптал букет.

— Осёл! — прошипел Фархан, заезжая в знакомый двор. — Какого чёрта я испортил цветы? Ясно, что она с ребёнком пошла домой. Идиот! Я бы нашёл её — я знаю подъезд, где она живёт!

Мужчина застонал, сжав пальцами виски. Неудача за неудачей… Зажмурившись, он тяжело дышал, пытаясь унять раздражение.

Ладно, пусть сегодня не вышло. Но это не конец. После двух дел он заедет к Захаренко — там решится его судьба. И он не улетит, пока не выяснит со Светланой всё до конца. А то, что не поговорил с ней сразу, — даже интереснее. Трудности его только раззадоривают.

— Эх, Свет мой, какая же ты глупенькая, — задумчиво прошептал Фархан. — Но такая темпераментная… Замечательная женщина. Волшебная, удивительная… Ты — моя.

Судорожно сжимая в руке шуршащий пакет с хлебом и молочными продуктами, Света прижалась спиной к ледяной стене панельного дома и осторожно заглянула во двор, окутанный ранними зимними сумерками. Сейчас она чувствовала себя до нелепости глупо и безрассудно. Даже боялась представить, как выглядит со стороны: будто героиня дешёвого американского боевика, которая проверяет вражескую территорию. Стыд обжигал, но воспоминания об утренней гонке по коридорам родной альма‑матер были ещё слишком свежи.

Света не удержалась и прыснула со смеху, живо представив Фархана, бегущего за ней с букетом цветов. Она точно знала, что он мчался следом, — и от этой мысли на душе становилось тепло. Притворно скривившись, она ещё раз пристально осмотрела двор в поисках серебристой машины.

«Всё чисто», — с облегчением подумала Света и усмехнулась, невольно подражая героям шпионских фильмов. Но где‑то внутри всё равно тлело странное чувство разочарования. Нельзя было до конца верить, что авто Фархана не появится на дворовой стоянке, но интуиция настойчиво твердила: сегодня ей повезло. Серебристой машины действительно не было на привычном месте — и это радовало.

«Ничего, всего три дня, и Фархан уедет. Сегодня как раз третий день… А может, он уже уехал?» — мучительно размышляла Света, несмело ступая во двор. Мысль о том, что её личный мучитель, превративший жизнь в сплошной ад, наконец улетел в сторону своей жаркой родины, придала сил. Она пошла к дому смелее.

Чтобы добраться до заветного подъезда, нужно было пересечь весь тёмный двор, освещённый лишь редкими окнами да единственным тусклым фонарём. К счастью, снег заметно рассеивал темноту, делая путь чуть менее пугающим. Дома её ждали голодные мальчишки: по опыту Света знала, что без присмотра они способны разнести квартиру в щепки. Надо было торопиться.

Она крадучись двинулась вперёд и зашагала к подъезду — насколько возможно быстро, но осторожно: под ногами коварно поблескивал гололёд. Уши под шапкой пылали, сердце колотилось где‑то у самого горла, мешая дышать. Кровь приливала к лицу при одной только мысли, что в любой момент во двор может въехать знакомая иномарка.

«Я не боюсь его! С чего мне его бояться? Всё ведь в прошлом! У него своя семья, своя жизнь, а я для него — никто. Странно, что он вообще обо мне вспомнил спустя три года…» — твердила себе Света, но привычная боль всё равно сжимала грудь.

Это состояние было ей до боли знакомо. Когда Фархан уехал, даже не подозревая о чуде, которое росло у неё под сердцем, Света тосковала так, что подушка не просыхала от слёз. Владимир терпел все её перепады настроения, но так и не решился спросить, что с ней происходит. Он оставался прежним — верным другом, который трепетно относился к ней.

Позже Света узнала, что для него она была вовсе не просто другом. Его чувства к ней всегда были глубже, чем её к нему. А она то отталкивала его, то снова тянулась к нему, бессовестно пользуясь его преданностью. Новый укол совести кольнул под рёбрами: она и правда вела себя как эгоистка. А Владимир до сих пор надеялся завоевать её любовь — совсем как в тот страшный день, когда она потеряла и мать, и Фархана.

Света тихо вздохнула и усилием воли отогнала тяжёлые воспоминания. Сейчас нужно было сосредоточиться на дороге.

Девушка маленькими осторожными шажками пробиралась по ледяному крошеву. Посыпать дорогу никто не удосужился — впрочем, Светку это нисколько не удивляло. За день солнце растопило снежный покров, превратив его в кашу, а к вечеру всё это снова примёрзло, став бугристым льдом.

— Чёрт, чёрт… Хоть бы не навернуться! — шипела вполголоса Светлана, с трудом балансируя на скользкой корке. — Опять этот гололёд! Хочу тепла! Весны!

В этот момент случилось сразу две неприятности. Во‑первых, Света всё-таки поскользнулась на участке льда, гладком как стекло, и больно шлёпнулась, сильно ударив лодыжку. Во‑вторых, из‑за поворота вылетела машина и понеслась прямо на онемевшую от боли девушку.

Света с ужасом смотрела на авто, прекрасно понимая, что не успеет даже отползти из‑под колёс. Она не видела ни цвета машины, ни марки — в глаза больно бил ослепительный сноп света фар.

«О боже! Я не успею! И водитель тоже не успеет затормозить! А даже если и начнёт тормозить, на таком гололёде всё равно не остановится!» — панически метались мысли в голове Светланы.

Она дёрнулась, с трудом подтянулась на руках и, волоча ногу, поползла к ближайшему тротуару. Мысль об осиротевшем Никите придала неимоверных сил. Перед глазами плясали разноцветные пятна. Послышался визг тормозов, хруст ледышек под шинами.