«Какой же я слабак, — с досадой подумал Фархан, застыв за рулём. — Чуть какая трудность — и сразу бежать. В прошлый раз было то же самое. Если бы не моя слабость, возможно, мы со Светой были бы сейчас счастливы. К чёрту отцовские планы! Почему мы не можем просто быть счастливы? Я только усугубил ситуацию с Гульзар. Надо вернуть её родным… Отец будет в ярости, но я уже работаю: Захаренко сегодня восстановил меня в больнице — это уже облегчение. Да и сбережения у меня есть».

Фархан ещё какое‑то время неподвижно сидел в машине, едва дыша, и не отрывал взгляда от дверей, за которыми плакала Светлана. Её тихие всхлипы ранили его сильнее любых слов. Он вспоминал, как во время поцелуя она на несколько мгновений прижалась к нему и охотно отвечала — пусть это длилось всего пару секунд, но отклик был настоящим.

«Она несчастна. И я несчастен. Так не должно быть, — мысленно твердил Фархан, сжимая пальцами руль. — Свет мой, я буду бороться за нас. За двоих».

«А он изменился», — рассуждала Светлана и горько усмехнулась. — «Хотя, выходит, я его даже и не знаю».

С этой мыслью молодая женщина была полностью согласна. По сути, она почти не знала Фархана, а прежняя безумная влюблённость мешала трезво его оценивать. Впрочем, Света не так уж и разочаровалась, обнаружив, что у Фара твёрдый характер, завышенное самомнение, сильное чувство собственности и упрямый нрав. Перед глазами теперь стоял новый Фархан — более зрелый, решительный, мужественный… и совершенно чужой.

«А знала ли я его раньше? Три года назад мне казалось, что знаю его так хорошо, будто он моя вторая половина. Но теперь всё иначе. У него жена, дети… А я? Кто я ему? Хотя не поспоришь с тем, что Фар ко мне неравнодушен», — продолжала размышлять Светлана, ощущая тупую боль в груди.

Света была немало удивлена тем, что последнюю неделю Фархан её не беспокоил. Его машина регулярно появлялась на дворовой стоянке, иногда девушка даже видела, как мужчина спешит из соседнего подъезда, но так ни разу и не подошёл. Сначала она почувствовала огромное облегчение, но спустя время начала злиться из‑за очередного равнодушного кивка. А сегодня Фар снова молча кивнул, приветствуя её, спокойно сел в машину и уехал по своим делам.

По двору уже ползли слухи, что он работает в детском стационаре и даже успешно вылечил младшего внука Кузьминичны — самой ворчливой соседки в доме. С тех пор старуха без устали твердила о «чудо‑докторе» на каждом углу и чрезмерно его хвалила, чем ужасно раздражала Свету.

Чёрт знает, что творилось с ней сегодня утром, когда она увидела Фара возле машины. Подавив глодавшее чувство, Светлана мысленно выругалась и потащилась к матери на очередной непростой разговор.

— Мама! Мама! — звонкий голосок Никиты вырвал её из раздумий и вернул в реальность.

Она застыла посреди торгового зала и уже несколько минут бессмысленно смотрела на аккуратные стопочки рыбных консервов. Малыш нетерпеливо скакал рядом, настойчиво указывая на какие‑то яркие упаковки.

— Что, сынок? — Света улыбнулась и потрепала Никиту по щеке.

Что бы ни происходило, она обязана оставаться в хорошем настроении. Её сын никогда не должен видеть её слёз. Нельзя, чтобы повторилось то, что случилось в прошлый раз: тогда она не сдержалась и расплакалась прямо при Никите, сильно его напугав. После этого Свете долго пришлось успокаивать мальчика.

— Хосю… хосю… — канючил Никита, приплясывая на месте.

«Мелкий сейчас похож на зайчонка», — с невероятной теплотой подумала Светлана, глядя на своего непоседу. — «Ни минуты на месте, всё бегает».

— Что именно хочешь, Никита? — она растянула губы в искренней улыбке.

— Подарок! — захныкал мальчик.

Света вздохнула и сдалась:

— Хорошо. Только помни: ничего нельзя есть, пока не заплатим. Ясно?

— Да‑а‑а! — от радости Никита запрыгал, как мячик, и помчался к давно приглянувшимся полкам.

— Только далеко не убегай! Чтобы я тебя видела! — крикнула ему вслед Света, настороженно следя за вихрем по имени Никита.

Молодая мама катила перед собой тележку, набитую покупками, и придирчиво осматривала полки, сверяясь со списком продуктов к новогоднему столу. В супермаркете было не протолкнуться, и Светлана всё сильнее нервничала, что опрометчиво позволила Никите свободно бегать.

Мальчишка носился по залу — от полки с конфетами до полки с дешёвыми китайскими игрушками, — постоянно хныча и выпрашивая всё, что нравилось. Так в тележке появились новый трансформер, коробка конфет с птичьим молоком, сеточка мандаринов и шоколадный Дед Мороз. Света уже пожалела, что разрешила Никите брать то, что хочется, но не успела ничего запретить: мальчик умчался куда‑то за поворот.

Светлана тут же бросилась следом, толкая тележку. Её тревога оказалась не напрасной. Завернув за угол, она с изумлением увидела, что Никита стоит рядом с Али и Фаром. Света замерла, надеясь, что Фар, смотревший в другую сторону, не заметит сына.

Али, который не привык, чтобы у него что‑то отбирали, явно собирался вернуть приглянувшийся пакетик. Света уже хотела вмешаться, но в этот момент пакетик разорвался, и арахис рассыпался по кремовому плиточному полу.

Али наконец посмотрел в лицо своему малолетнему противнику и от шока отшатнулся. Всё могло бы на этом закончиться: Фар уже отходил, и Света успела вздохнуть с облегчением. Но беда пришла оттуда, откуда не ждали: Али неловко поскользнулся на арахисе, нелепо замахал руками, задел несколько лотков с яйцами и рухнул на пол. Сверху на его кудрявую голову непрерывным потоком полетели яйца, разбиваясь прямо на волосах.

Вид у парня был ещё тот: скорлупа, желтки и белки рассыпались по длинным кудрям до плеч. Света прыснула в кулак, едва сдерживая хохот. Самое забавное, что Али даже не пытался уйти из‑под этого яичного «обстрела».

Никита, увидев картину, отпрыгнул от парня на целый метр и весело рассмеялся, когда последнее яйцо растеклось по шокированной физиономии соперника. Мальчишка был так зол на «противника по арахису», что метко кинул остатки из ладошки прямо в лицо Али, выкрикнув:

— Плохой дядька!

Света подошла ближе, задыхаясь от смеха, и тут её осенила гениальная идея. Достав новенький смартфон, она сделала несколько снимков парня.

— Али, ты просто фееричен! Улыбнись! И не вздумай мыть голову: яичные маски полезны для волос, — прошептала она опешившему парню и снова хрюкнула от хохота, вытирая слёзы.

— Что ты делаешь? — опешил Али.

— Всё, последний кадр, милый, — пролепетала Света. — Как что? Делаю тебя знаменитостью. Будешь звездой ютуба!

— Какого чёрта ты меня фотографируешь?! — взорвался Али и выдал такой набор слов, что все вокруг обернулись — в том числе и Фархан.

— Ну что ты так орёшь, придурок? — Света уже не сдерживалась и смеялась в открытую.

— Али, что ты, чёрт возьми, устроил? — властно рявкнул Фархан.

Первое, что он увидел, — Али с яичной «причёской», а затем — красную от хохота Свету, державшую за руку мальчика лет трёх, поразительно похожего на него самого. Фархан даже не знал, что поразило его сильнее.

— А ну сотри снимки! — заверещал Али, развлекая собравшихся зевак.

Света ехидно улыбнулась, спрятала смартфон в сумочку и заявила:

— И не подумаю! Такие кадры пропадать не должны! Ты подумай: я выложу это в сеть, и ты станешь популярнее, чем старший сын шейха… Как там его… Забыла. Короче, зря кипятишься, друг.

— Что?! Да как ты смеешь! — пафосно взревел Али. Имя шейха и его семьи для него было священным. Ему наконец удалось встать, и он угрожающе двинулся на Свету, яростно сверкая глазами из‑под белковой массы. Девушка не выдержала и покатилась со смеху.

Фархан сориентировался мгновенно. Он оказался рядом со Светланой и властно рявкнул:

— Прекратите этот балаган! Что ты наделал?! Сюда уже охрана идёт!

Он кивнул в сторону бегущих по торговым рядам внушительных мужчин в тёмной форме. Увидев охранников, Светлана подхватила Никиту на руки, свободной рукой подцепила тележку и бочком двинулась прочь от взбешённого Али. Тот только теперь пытался отодрать прилипший арахис от лица, покрытого белком. Свете казалось, что ещё чуть‑чуть — и он закипит, как чайник.