— Вова, что‑то не так? — прошептала она. — Ты какой‑то не такой.

— Всё нормально, — равнодушно ответил он. «Интересно, когда начинается любовь и когда она заканчивается?» — философски пронеслось у него в голове.

— И всё же, — настаивала Света, обескураженная этим новым, почти безразличным Владимиром. — Что‑то случилось?

Как бы там ни было, чувства этого мужчины если и не радовали её, то точно питали самолюбие. Но в этом она не призналась бы даже под пытками.

— Случилось, — так же тихо ответил Владимир и ровным голосом добавил: — Света, мне кажется, я больше не люблю тебя…

На миг Светлана замерла, обхватив ладонями колени. Она часто заморгала, будто пытаясь до конца осознать сказанное. Глядя на своего бывшего ухажёра, она вдруг ощутила огромное облегчение. Света уже открыла рот, чтобы что‑то сказать, но не успела: в палату вихрем влетел Никита и с криком:

— Клёсный! — кинулся к Владимиру.

В дверном проёме маячил напряжённый Фархан — в руках у него была верхняя одежда Никиты. Владимир посмотрел на него безо всяких эмоций. Да, он по‑прежнему переживал за Светлану, но теперь эти чувства были ближе к родственным или дружеским. Он отстранённо отметил, что его крестник так похож на отца. Раньше этот факт его бы разозлил, а теперь он воспринял его спокойно.

Никита прыгал вокруг койки и без умолку тараторил, показывая новую машинку, которую купил ему отец. Владимир старался поддерживать разговор с мальчишкой, но быстро утомился. Света это заметила и ловко вскочила со стула.

— Ладно, нам пора. У нас ещё уйма дел. Никитка, идём! — быстро проговорила она и подхватила сына на руки. — Прощайся с дядей Вовой.

— Пока, клёсный! — вежливо проговорил мальчик и помахал ладошкой.

— Вовка, выздоравливай! С наступающим! Мы ещё к тебе придём, — улыбнулась Светлана.

Владимир изобразил воздушный поцелуй и послал его довольному Никитке.

Когда шумная парочка покинула палату, Владимир вздохнул свободнее. Теперь можно было как следует выспаться. Он тут же закрыл глаза.

«Жаль, что я прогнал Асю. Нехорошо вышло…» — подумал Владимир, медленно уплывая в сон, и сердце кольнуло неприятное чувство раскаяния.

Сегодняшний день можно было описать одним словом — счастье. Пусть утро и омрачилось походом в больницу к Владимиру, а потом ещё и ревнивым сопением любимого после посещения палаты друга, но дальше день стал по-настоящему сказочным.

Походы по магазинам уже не казались изматывающими. А потом был выбор ёлки — настоящей, пахнущей хвоей и лесом. Света то и дело поглядывала на Никитку: тот танцевал от радости и нетерпения. День был волшебным, и малыш явно разделял мнение своей невероятно счастливой мамы.

Только под вечер эта троица вернулась в тёплую квартиру — уставшая, нагруженная покупками, подарками и кучей нужных мелочей. Даже неугомонный Никитка утомился: набегался на детской площадке в огромном торговом центре, куда они заехали. Теперь он вежливо попросил телефон у папы и с серьёзной миной засел за игру, ловко отстреливая забавных летающих куриц.

— Ну, теперь мы его не увидим до ночи, — улыбнулась Света, кивая на сына. — Зря ты ему свой мобильный дал. Малый ему вправит мозги, вот увидишь.

— Для сына мне ничего не жалко, — самодовольно заявил Фархан и притянул к себе любимую. — Я могу ему купить ещё такой же, да хоть в платиновой оправе.

— Эй‑эй! Я против таких дорогих игрушек! — шутливо запротестовала Света. Она ловко вывернулась из его рук и игриво шлёпнула Фархана по бедру. — А задница у тебя ничего… Мне нравится!

Сказав это, она расхохоталась и бросилась наутёк от «свирепеющего» мужчины. Впрочем, Фархан тоже дурачился. В глубине души он был невероятно польщён, хоть и чувствовал себя немного непривычно из‑за такой прямолинейной похвалы.

— Ах ты! Ну, держись, женщина! — многообещающе проговорил Фархан и устремился за Светкой.

Далеко уйти она не успела. Сильные руки перехватили её прямо на пороге санузла и заключили в цепкие объятия.

— Попалась, азизити, — прошептал мужчина бархатным низким голосом, нежно касаясь её ушка. От этого прикосновения по коже Светы побежали мурашки.

Она замерла и сдалась на милость победителя. Следующие пять минут прошли в упоительном поцелуе. Света чувствовала, как гулко бьётся сердце Фархана под её ладонью, — и этот звук казался ей самым удивительным на свете.

— Это было потрясающе! — срывающимся от волнения голосом выдохнула Света, чуть отстраняясь.

— Да, я знаю, что потрясающе целуюсь, — самодовольно заявил Фархан с хитрой улыбкой. И тут же получил лёгкий шлепок по руке.

— Эй! За что?!

— За всё хорошее! Бабник! — сурово проговорила Светка, а потом неожиданно рассмеялась. — Милый, это был самый счастливый день в моей жизни. Спасибо…

— Идём, — неожиданно сказал Фар, взял её за руку и потянул за собой.

— Куда?

— На кухню, — с готовностью ответил он.

— Я вижу. Но зачем?

— Хочу дарить тебе счастье дальше, — произнёс Фар и заговорщицки подмигнул. — Хочу сделать невозможное.

— Что? — удивлённо выдохнула Светка.

Фархан заботливо усадил её на табуретку в самом дальнем углу кухни, а сам метнулся к пакетам. Там лежали кофе, кардамон, корица, гвоздика и небольшой пакетик со сливками.

— Я кое‑что задумал, — сказал он с вдохновлённым видом и взялся за джезву.

— И что же?

— Арабский кофе… со сливками, — заявил Фархан и погрузился в процесс приготовления.

Света прекрасно помнила: он не раз говорил, что в классическом арабском способе приготовления этого горького напитка сливки не используют. Устроившись поудобнее на жёстком сиденье, она с увлечением наблюдала за «таинством».

— Милая, где у тебя сахар? — лишь раз отвлекся от своего священнодействия Фархан.

Света кивнула на простую сахарницу с цветочками. Фар кивнул, подхватил её и поставил поближе. Он что‑то тихо шептал себе под нос, и Света, глядя, как шевелятся его чётко очерченные губы, подумала: «Кофейный колдун!» — и хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

Мужчина попросил тишины и продолжил колдовать над джезвой.

Вскоре по квартире поплыл крепкий аромат кардамона, смешанный с горьковатой ноткой свежесмолотых кофейных зёрен — самого дорогого сорта. Фархан отлично помнил, какие огромные глаза сделала его хабибти, когда увидела цену. Он усмехнулся: «Глупенькая… Если бы я захотел, купил бы ей платиновый гарнитур с крупными изумрудами».

«А это мысль! Отличный подарок на Новый год», — спохватился Фархан, с улыбкой глядя на Светку, замершую в ожидании чуда. — «Да, точно. Сегодня же вечером заеду в ювелирный».

Свете давно уже не было так хорошо. Она сидела, обхватив колени, и заворожённо смотрела на любимого.

— Кофе готов! — с довольной улыбкой объявил Фархан, закончив вливать тонкой струйкой сливки в чёрный напиток. А потом карамельной пенкой вывел сердечко прямо в чашечке.

Повернувшись к Свете, он увидел на её лице такой искренний, почти детский восторг, что не выдержал и нежно поцеловал её в нос.

— Спасибо, Фар, — дрожащим голосом прошептала Света, не отрывая взгляда от чашки. — Мне никто такого не делал. Это так приятно…

Фархан ничего не ответил. Просто с улыбкой притянул её к себе, усадил на колени, а Света тут же жадно придвинула к себе свежие булочки. Сначала она смущённо краснела, но потом так освоилась, что уже ничему не противилась. Фархан с умилением смотрел на довольную Светку: казалось, она вобрала в себя всю нежность этих сливок, ради которых он решился нарушить классический рецепт. Эксперимент получился неожиданно экстравагантным и очень личным.

— Этот кофе для тебя, хабибти, — нежно проговорил Фархан и оставил невесомый поцелуй на её губах, перепачканных сахарной пудрой. — Ты моя сладкая…

— Да… — хрипло прошептала Света и замерла в самых надёжных объятиях на свете.

Кофе закончился быстро, и Светка тут же захотела ещё.