Вова с улыбкой отодвинул стакан с соком подальше от мельтешащих рук мальчишки.

— Всё-всё, милый, я в порядке, — Света даже перегнулась через стол и поцеловала густые чёрные кудри сына. — Успокойся. Тихо.

Когда она снова села на своё место, её взгляд машинально скользнул к входу. Несмотря на высокие цены, в кофейне становилось всё больше людей — мороз гнал их искать тепла. Сердце на миг замерло: на пороге стояли Фархан и Али. Оба заметно промёрзли и теперь напряжённо осматривали зал. К ним уже спешила метрдотель с неизменной папкой в руке.

Света в душе молилась, чтобы им сказали, что мест нет. Она в волнении плеснула себе ещё чаю и придвинула сахарницу, стараясь выглядеть предельно сосредоточенной на этом простом действии.

— Да, конечно, прошу вас, — вежливо проговорила метрдотель, нервно поправляя строгий пиджак.

Фархан обаятельно улыбнулся, обнажив безупречные белоснежные зубы. Света напряглась. «Ему бы в рекламе „Лакалут“ сниматься», — с неожиданным раздражением подумала она, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения. Стоило братьям отойти от метрдотеля, как их столик окажется прямо напротив неё — они будут как на ладони.

Али, как всегда, был в своём репертуаре: он с откровенным интересом окидывал взглядом изящную фигурку метрдотеля. Фархан же уверенно кивал и шёл следом за девушкой, которая щебетала о превосходном кофе «Арабика», который, по её словам, можно было найти только здесь.

Светлана невольно отметила, с какой удивительной самоуверенностью он двигался, говорил и улыбался — будто вообще не замечал недовольных взглядов, которые бросали на смуглых иностранцев, пусть и дорого одетых. Али откровенно забавлялся ситуацией, то и дело с вызовом оглядывая приглушённый зал.

«Может, они меня и не заметят», — мысленно успокаивала себя Света, делая ещё один глоток чая. Но надежда растаяла так же быстро, как утренняя дымка, когда метрдотель усадила братьев за столик прямо напротив.

Владимир и Никита их не видели — они сидели спиной, но Света… Она твёрдо сжала губы и прищурилась. Нет, она не станет убегать из зала, как пятиклассница. Все здесь взрослые люди и должны всё понимать: у него семья, а становиться «сто первой женой» у неё не было ни малейшего желания.

— Ну, так что ты скажешь, милая? — проворковал Владимир. — Давай попробуем?

«Вот заладил…» — мрачно подумала Светка, комкая в руке розовую салфетку. Она метнула на него удивлённый взгляд. Всего несколько минут назад он кипел от холодной ярости из‑за её отказа, а теперь снова ведёт себя так, будто ничего не случилось.

Отвечать не хотелось. Усталость тяжёлым грузом навалилась на плечи, выжимая последние моральные силы. Свете едва удавалось сдерживаться, чтобы не вспылить. В такие минуты Вова превращался в жёсткого мужчину, твёрдо намеренного получить своё.

— Мои отказы для тебя ничего не значат, да, Вова? — едва слышно прошелестела Светлана, кусая губы, покрытые розовым блеском.

— Какая же ты глупенькая, Светик, — не меняя ровного, нежного тона, проворковал Владимир и взял её безвольную ладонь в свои руки. — Я же думаю о тебе постоянно. Тебе нужен муж, а Никите — отец…

— И ты решил, что идеально подходишь для этой роли, — проговорила Светлана, не скрывая горечи. — Только пару дней назад ты назвал моего сына нагулянным.

— Это была ошибка! Я уже извинился! Сколько можно, а? Светик, моя нежная… — Владимир, словно не замечая посетителей кофейни, начал целовать её пальцы.

Света невольно вздрогнула от этого прикосновения — и тут же ощутила на себе чей‑то пристальный взгляд.

— Хватит! — шикнула она и с силой вырвала руку. — Не при ребёнке!

Они оба покосились на Никиту: увлечённый игрой, он не замечал напряжения взрослых. Красный трансформер в неравном бою с любознательным мальчишкой лишился одной руки, но Никита был в полном восторге.

Света криво улыбнулась, сделала маленький глоток зелёного чая и робко подняла глаза. За столиком напротив сидели Фархан и Али. Фархан сидел лицом к ней и смотрел прямо на неё — во все глаза.

Краска бросилась Свете в лицо. Она скромно потупила взгляд, пряча эмоции за густо накрашенными ресницами, но не удержалась от лёгкой улыбки. Кокетливо поправив волосы, Светлана неожиданно для самой себя открыто взглянула на Фархана. Снова улыбнулась и кивнула в знак приветствия.

К её удивлению, он не смутился. Так же уверенно улыбнулся, кивнул в ответ и послал ей тот самый взгляд — от которого по телу привычно побежали мурашки.

— Значит, снова «нет», — не сдавался Владимир, упорно гнув свою линию. — Снова и снова! Ты ведь мать и должна понимать, что сыну нужен отец! Куда ты всё время смотришь?

Света испуганно покосилась на «друга». Вова начинал терять контроль, голос становился жёстче. Пора уходить.

Положение неожиданно спас Никита.

— Мама! Я хочу домой! Мне тут больше не нравится! — его звонкий голос перекрыл даже тихую музыку в зале.

— Да‑да, милый, нам пора! — поспешно проговорила Света и вскочила из‑за стола, оставив недопитый чай.

Сейчас Никита, как обычно, начнёт вертеться на стуле — и Фархан отлично увидит ребёнка. Чтобы понять, чей он сын, не нужна генетическая экспертиза: достаточно просто посмотреть на них. Света искренне считала, что ребёнок ему не нужен, да и вопросов потом не оберёшься. К чему всё это, если Фархан через два дня уедет?

— Извини, Вова, но нам правда пора. Никита устал, — вежливо, но твёрдо сказала Света.

— Вова! — звонко выкрикнул Никита. — Ты плохой!

— Почему, Никита?

— Плохой! Я хочу домой! — громко проговорил малыш и надулся, глядя на ошеломлённого мужчину. — Не хочу Вовю! Он плохой!

— Никита! — строго оборвала его Света. — Прекрати балаган! А ты, Вова, не ведись на мелкого, будто сам ребёнок!

Она торопливо направилась к вешалке. Владимир резко обернулся и проводил изящную фигурку своей спутницы жадным, обескураженным взглядом. После родов Светлана не просто пришла в форму — она расцвела. Если раньше в ней было что‑то подростковое, то теперь появились мягкие, зрелые женственные изгибы.

— Подожди, я допью кофе, и пойдём все вместе, — попытался урезонить её Вова.

Но молодая мать была непреклонна.

— Вот и отлично, допивай, а мы пойдём, — прошипела она, энергично укутывая сына в пуховик.

— Куда?! — опешил Владимир, явно не ожидая такого поворота. — На улице минус пятнадцать, ты с ребёнком! Ты с ума сошла?

Последние слова он произнёс достаточно громко — ближайшие столики начали оборачиваться.

Света заметила, что Фархан нахмурился, и его и без того смуглое лицо потемнело, словно грозовая туча. Натянув на Никиту шапку и большой капюшон — так, чтобы мех закрывал лицо ребёнка от посторонних взглядов, — Светлана быстро оделась сама.

Владимир не мог смириться с этим. Бросив недопитый кофе, он тоже вскочил.

— Света, стой! — крикнул Вовка, поспешно натягивая куртку. — Подожди меня возле машины, ладно?

Светлана подхватила Никиту на руки — стараясь, чтобы Фархан не смог разглядеть ребёнка, — и почти бегом направилась к выходу.

Мужчина с тоской в глазах проводил взглядом золотоволосую девушку, а потом уставился на её «мужа» взглядом, пылающим ненавистью. Владимир так и не понял, на кого смотрела Света. Он бросил деньги на стол и тоже исчез за дверью.

Фархан сжал мощный кулак, на миг представив, что шея этого мужчины — Владимира — оказалась у него в руках. С трудом отогнав мрачные мысли, он уткнулся взглядом в чашечку кофе.

«Значит, её сына зовут Никита, — рассеянно подумал Фархан. — Почему он не называет Владимира отцом? Просто „папа“… а не по имени». Он работал в местной детской больнице и прекрасно знал, как сыновья зовут отцов.

«Разве что Никита — не его сын… — продолжал размышлять Фархан. — Но тогда чей? Почему при взгляде на мальчика у меня на душе потеплело, будто он мне родной?»

Мысль о том, что Никита может оказаться его ребёнком, согрела изнутри. Жаль, что он не успел разглядеть лица мальчика. Ему показалось — или нет? — что Света старательно прятала сына от него. Но какой в этом смысл? Фархан нахмурился: слишком много загадок.