Фархан поднял руки, пытаясь что-то сказать, перебить этот поток боли.

— Не смей меня перебивать! Молчи и слушай! Ты сам хотел, чтобы я всё высказала! — прорычала Света, наступая на него. — Где ты был, когда я была беременна? Где ты был, когда у Никиты была первая простуда, ветрянка, когда резались зубы? Где были твои заботы, когда я меняла пелёнки и кормила по часам, сидела бессонные ночи? Ты появился, когда ребёнок подрос! Если бы у Гульзар был целый выводок детей, ты бы и не вспомнил обо мне, правда?

Она вплотную подошла к нему. Он подавленно молчал.

— Ну, что молчишь? Скажи хоть что-нибудь! — взвизгнула она и начала бить его кулачками, вымещая всю свою боль, горечь, обиду и усталость.

— Но ты же сама хотела, чтобы я молчал… — растерянно заметил он.

— Вот зараза! — в сердцах воскликнула Света, понимая, что он прав.

Она задыхалась от слёз, катившихся по щекам. Хотелось, чтобы он наконец понял её мысли, её боль. Фархан молча обнял её за плечи, терпеливо снося удары. Света испуганно всхлипнула и снова отскочила: рядом с ним она теряла контроль, раскисала, а этого нельзя было допустить.

— И после всего, что Вовка для меня сделал, ты говоришь, что я никуда не поеду? — прошептала она. — Я до конца жизни не расплачусь за его доброту.

— Он любит тебя, — спокойно заметил Фархан.

— Да, я знаю, — шмыгнув покрасневшим носом, пробормотала Света. — Разве это преступление? Но вот ты…

Она хотела добавить что-то злое, уничижительное, но ярость перехлестнула через край, и слов не осталось. Захлебываясь слезами, она отвернулась и закрыла лицо ладонями. Вся энергия будто вытекла, и она застыла, поникнув.

— Ты меня не простила, — спокойно констатировал Фархан.

Он подошёл, положил руки на её вздрагивающие плечи и осторожно повернул к себе. Света отняла ладони от мокрого лица и посмотрела на него с обидой. Фархан вздрогнул: её слёзы падали на душу свинцовыми каплями.

— Да, я не простила. Ты женат. Для меня невозможны отношения с женатым мужчиной, — безучастно сказала она. — А ты этих отношений хочешь.

— Свет мой…

— Опять обещания! Одни слова и никаких действий! — прохрипела она. — Почему я смогла пойти против родителей, а ты не можешь пойти против отца?

— В этом я тебе завидую, — тихо признался он. — С самого детства меня учили: слово старшего — закон. Ты смогла отстоять нашего сына. Я этим восхищаюсь.

— Мне не нужно твоё восхищение! — взорвалась она. — Ты отличный парень, но не имеешь на меня никаких прав, а уже командуешь!

— Свет мой, — примирительно проговорил Фархан и скомканно добавил: — Я ревную. Ты его любишь?

Света заметалась по кухне, сдерживая гнев. Глаза щипало, она яростно смахнула слёзы.

— Я не твой «свет»! Я тебе никто! — едва слышно прорычала она. — И даже если бы была, запомни: я за равноправные отношения. Не потерплю твоего восточного шовинизма. Ясно?

— Ясно, милая, — он старался не делать резких движений, медленно приближаясь к ней. — Ты не ответила на мой вопрос: ты его любишь?

— Это не твоё дело! Надеюсь, ты это уяснил, — процедила Света и двинулась к выходу. — А сейчас я еду к Вове. Тебе лучше уйти.

Не глядя на застывшего Фархана, она вышла из кухни и влетела в комнату. В яростном запале начала натягивать на себя свитер и джинсы. Никита притих и с удивлением смотрел на злую мать.

— Ма… — робко позвал он. — Куда ты?

— Мы едем в больничку, сыночек, — как можно ласковее проворковала Света и потянулась к мальчику, чтобы одеть его.

— Не-е-е-ет! — Никита вложил весь свой протест в этот вопль. — Не хочу!

— Я знаю, что ты не любишь больничку, но мы едем к дяде Вове, он болеет, — Света старалась говорить спокойно, но руки дрожали, и нервозность передалась Никите. Он громко зарыдал, вырываясь из её рук.

— Что ты делаешь с ребёнком? — послышался за спиной голос Фархана. Света даже не обернулась: она знала, что он рассержен.

«Чудесно… Никитка уже папой называет! Что будет дальше?» — отстранённо подумала Света и медленно поднялась с ковра.

— Папа, я не хасю в больниську! — с жаром начал Никита, бурно жестикулируя и строя зверские рожицы. — Там влась пахой!

Света со вздохом подошла к сыну, который свернулся калачиком на груди у Фархана:

— Никитка, так не будет Веры Петровны. Это больничка для взрослых.

— Неть! — ребёнок был категоричен. — Не хасю!

Фархан нахмурился и, целуя макушку сына, спросил:

— Кто такая Вера Петровна?

— Участковый педиатр. С самого первого раза она ему не понравилась. Наверное, что‑то сделала не так… А что — не знаю, — огорчённо покачала головой Света. — Никитка молчит.

— Я узнаю у сына, что не так. Попробую побороть страх перед врачами, — отстранённо прошептал мужчина, рассеянно прижимая к себе тёплое тельце маленького человечка.

– Па! – Никита требовательно дергал футболку мужчины. – Ты не уйдесь, плявда? Ты с нами навсегдя?

— Да, малыш, — торжественно пообещал Фархан и с непередаваемой нежностью поцеловал сына в носик. — Я постараюсь быть с вами. И даже если мне придётся уехать, знай — я вернусь.

— Тосьно? — смешно фыркнул ребёнок и доверчиво потёрся о шею отца.

— Да. Я же пообещал.

Света нахмурилась и одним взглядом словно пообещала прибить мужчину на месте: ей совсем не понравились эти слова. Он снова говорил, не считаясь с её мыслями и желаниями.

— Беги, играй, а я поговорю с мамой, — мягко сказал Фархан.

Никита с радостным смехом соскочил с его рук и кинулся к игрушкам. Молодые родители встретились взглядами. Светлана сжала губы, гордо задрала подбородок и вышла из комнаты. Фархан едва сдержал усмешку и последовал за ней. Вечер продолжался.

— Ты в своём уме! — яростно прошипела Света, едва они остались наедине. — Что ты только что ему пообещал? Ты соображаешь, что говоришь? Он тебя папой назвал! Никита этого даже не знал!

— Света, я отвечаю за свои слова. Да, я сказал ему, что я его папа. Что тут такого? Это правда, — спокойно ответил мужчина.

— А то, что ты уедешь, а мне как быть? — не унималась она. — Он же будет спрашивать: «Где ты?» Что я ему скажу?

— Я не собираюсь вас бросать, — спокойно проговорил Фархан и притянул к себе Светлану. — Ты и сын для меня — всё. Мне больше ничего не нужно.

— Угу, — пробубнила Света и украдкой вытерла слёзы. — Все вы так говорите. А потом тебя призовет твой папаша — и тебя как ветром сдует. В прошлый раз именно так и было.

— Я знаю, у тебя есть все основания мне не доверять, — устало проговорил Фархан, зарывшись носом в яркие локоны любимой. — Просто знай: я ни за что не брошу тебя теперь. Знай.

— Угу, — скептически протянула девушка. — Знаю, знаю… Но ты докажи!

— Докажу! — запальчиво проговорил мужчина. — Клянусь Аллахом, я не оставлю тебя, женщина. И придёт день, когда я покажу тебе свою любовь не на словах, а на деле.

Света опешила. А когда Фар внезапно прижался губами к её губам, она и вовсе впала в ступор. Мужчина властно и жадно терзал её губы до тех пор, пока она не ответила, покорно сдаваясь завоевателю. Это был волшебный поцелуй, сметающий все сомнения и преграды на своём пути. Она задыхалась от переполнявших её чувств.

Когда они уже восстановили дыхание, Фархан тихо спросил:

— Ты любишь Вову?

— Нет, не люблю, — тихо ответила Светлана, уткнувшись носиком в футболку. С возрастающим волнением девушка вдыхала аромат кофе с приправами.

— Свет мой, — Фархан взял её за подбородок и заглянул в глаза. — Я люблю тебя. Слышишь? Мне нужна только ты, и никто больше.

— Фар, — тихо всхлипнула Светлана и обессиленно повисла в мужских руках. — Не надо так говорить… Я тебя так люблю, что даже не могу долго на тебя злиться!

— Да, я был не прав, что запрещал тебе ехать к Вове, — со вздохом признался Фархан. — Прости. Я очень большой собственник. Как подумаю, что ты с ним, меня буквально трясёт от ревности.