— Милый...

Её причитания были прерваны раскатистым громоподобным смехом: сначала конкунг залился от души, потом Хальдрим, а за ними — и все остальные. Народ хохотал до упаду. Не смеялись разве что Рагнильда и Виндис. Первая не знала, куда себя деть и жутко нервнимачала, вторая плохо скрывала гнев и злость, которые так и кипели через край.

— Мой сын увидел тархмиля! — гоготал Фрейвид.

— Я почти поймал его, отец! Почти поймал! — оправдывался мальчик. — Ещё бы чуть-чуть, и я бы схватил его за ухо!

— Мы тебе верим, братец, — не переставая смеяться, сказал Хальдрим и потрепал мальчишку по белобрысой голове. — Наверняка у него были просто огромные уши!

— Ещё какие! Самые большие! Клянусь Верховным!

— О, это совершенно точно был знак! — кряхтя от непрерывного смеха, сказал Фрейвид. — Верховный тебе его прислал!

— Какой знак? — доверчиво спросил малышь.

— Знак, что тебе пора спать, Улаф.

— Ну, хватит! — рассердилась Рагнильда. — Довольно потеряшаться над ребёнком!

— Но, мама, я правда видел тархмиля!..

— Да-да, всё так, дорогой. Вода уже нагрелась наверняка. Идём, а потом уложим тебя спать...

Она поспешно растворилась в толпе, унеся с собой мальчика, который всё твердил своё — что видел некоего тархмиля, что гнался за ним, и если бы не овраг, непременно бы поймал... Виндис беззвучно последовала за ними. А мне оставалось только выдохнуть. С облегчением.

— Продолжаем пир, братья! — рявкнул конунг.

Я сделала шаг, надеясь хотя бы просто затеряться и просто побыть одной. Но не тут-т было. Крепкая тяжёлая рука впилась мне в предплечье, и мощным движением направила в сторону длинного дома. Вскинув голову, я увидела Хальдрима.

— Можешь возвращаться в конюшню, раз тебе там приятнее находиться, — едко заявила я.

— Может, находиться там и приятнее, но для начала хочу кое-что прояснить у тебя.

— Что прояснить? — я дёрнулась, но на более активные действия уже не хватало сил и решимости. — Улаф же сказал, что по собственной вине свалился в тот овраг. А что такое тархмиль, я сама понятия не имею.

— Тархмиль — это подземный эльф, не поворачиваясь ко мне, сказал Хальдрим. — Если поймать его за ухо или за хвост, он исполнит любое твоё желание.

— В таком случае могу предложить тебе отправиться на поиски тархмиля и его тащить куда вздумается. А меня оставь в покое.

— Боюсь, уже не получится, Гайлина, — процедил арвинг как-то очень злорадно.

— Что ты имеешь ввиду?..

Он скосил на меня голубые глаза и задумчиво качнул головой:

— Для начала мне нужна твоя версия истории. И что-то мне подсказывает, ты в это время занималась вовсе не охотой на эльфов. Так что идём. Теперь твоя очередь рассказывать сказки.

Хальдрим поволок меня снова в свои покои, откуда я какой-то час назад удрала, уверенная, что больше никогда не переступлю порог этого проклятого помещения. Я готова была замёрзнуть насмерть, погибнуть в схватке с дикими зверями или сгинуть в ущелье бесследно, лишь бы навсегда попрощаться с землями Нордхальма и всем семейством Стормольфов, особенно — с Хальдримом. Но, увы, доброе сердце порой толкает на фатальные ошибки, а сострадание становится слабостью и играет против нас самих. Я бы сказала, что уже пожалела о своём поступке, и отчасти это было правдой. Но всё же в глубине души сознавала: иначе и быть не могло — случись такое повторно, я поступлю в точности также, даже зная наперёд, чем мне это угрожает.

Храбрость ли говорила во мне или безрассудство, сложно сказать. Я вообще уже была не состоянии анализировать собственные действия. Мне хотелось только одного — чтобы меня оставили в покое, чтобы эта злополучная ночка наконец завершилась. Но она и не думала заканчиваться — всё длилась и длилась. Костры горели всё жарче, нордары принялись пить с удвоенным рвением, песни затянули громче и веселее, а тьма в небесах всё плотнее сгущалась. Как и тьма в моей душе. Я больше не видела просвета и ни на что уже не надеялась, когда Хальдрим втолкнул меня в спальню.

Автоматическим движением схватилась за клинок, спрятанный под плащом, но вовремя одумалась и не обнажила его перед лицом арвинга. Впрочем, он успел заметить моё действие. Проклятье...

— Что у тебя там? — напрягся Хальдрим, замерев у порога. Он глянул на меня без улыбки, но в глазах его мерцали странные искры, точно сами бесы обуяли его и теперь ворошили пожар в его голове. — Ну-ка, покажи, Гайлина.

— Неужто сам не догадываешься? — огрызнулась я, решив, что терять мне особо нечего, но клинок однако не достала.

— Догадываюсь, — демоническим полушёпотом произнёс Хальдрим и окончательно захлопнул дверь, затем сделал уверенный шаг ко мне. — Догадался ещё как только увидел тебя у кострища.

— Так чего спрашиваешь, раз сам всё знаешь?

— Хочу убедиться. В своей правоте.

Ещё один шаг арвинга. Я не вытерпела и попятилась прочь.

— Значит, сомневаешься в себе, Хальдрим Стормольф? — процедила сквозь зубы.

— В себе мне нечего сомневаться. А вот в тебе...

— Да ты же мне и не доверял никогда.

Снова шаг — один вперёд, один назад, один Хальдрима, один мой.

— Верно, не доверял. Но и не думал, что ты настолько глупа, чтобы во второй раз попытаться бежать.

— Если бы не несчастье с твоим братом, мне бы это удалось! — выпалила гневно. — Так что лучше благодари меня!

— Благодарить?.. — ещё один шаг. Единственный и последний. Мне стало отступать некуда, а арвинг прижал меня к стене. История повторилась почти точь-в-точь, как в той яме. Только тогда у меня был лишь гребень, чтобы попробовать атаковать противника. А сейчас имелось настоящее оружие, смертоносное... — Да откуда мне знать, Гайлина, что не ты же заманила Улафа в ту реку?

— Хотя бы оттуда, что мальчик сам сказал, как всё было!

— Правда? — тяжёлая рука Хальдрима упёрлась в стену, в нескольких сантиметрах от моей головы. А его грудь оказалась в нескольких сантиметрах от эфеса, который я продолжала крепко сжимать. — А что если ты его околдовала?

— Что?.. — у меня даже лицо вытянулось от такой несуразицы.

— Скажешь, невозможно? — Хальдрим умехнулся зло.

— Совершенно невозможно!

— А вот я так не считаю, — заявил он, понижая голос. — Всё-таки есть в тебе что-то такое колдовское, необъяснимое...

— Только не говори, что потому ты меня до сих пор не убил, — усмехнулась я в ответ.

— Может, и потому, — ядовито парировал Хальдрим, чем совершенно сбил меня с толку. — Ведь проблем с тобой больше, чем возможной пользы...

Это уже ни в какие ворота не лезло — да что он мелет?! От точно чокнутый! А против чокнутого никакие аргументы не помогут. Тут либо улепётывать, либо, когда некуда бежать, пойти на крайний шаг и уничтожить безумца. Только так можно прекратить мучения. Тем более, что у меня есть прекрасное средство для этого и отличная возможность... Нельзя упускать... Нельзя...

Замешательство продолжалось не дольше сотой секунды. А решимости и отчаяния во мне давно было в избытке. Хальдрим склонился ко мне. Близко. Очень близко. Его губы оказались напротив моих и медленно приоткрылись. Он готовился ещё что-то сказать. Но я уже знала, что совершу в следующие мгновение. А ещё знала, что никогда не пожалею об об этом поступке, но вероятнее всего горько за него поплачусь.

Рука стремительно вылетела из-под плаща. Метал сверкнул острой кромкой в полумраке. Пальцы, сжимающие рукоять побелели, и одновременно из горла моего вырвался отчаянный вопль...

Острие со свистом рассекло тугой затхлый воздух, готовое вонзиться в живую плоть. Оно уже отчаянно летело вниз, к цели, удар, хоть и спонтанный, оказался довольно точным.

Однако запястье моё внезапно врезалось в нечто твёрдое и безжалостное, застряло на половине траектории, а по всей руке тотчас растеклась жгучая боль. Ещё секунда, и нож стал подниматься вверх. Я сопротивлялась как могла, давила, что было сил, на предплечье Хальдрима, которым он и заблокировал удар, но силы арвинга явно и многократно превосходили мои. Ему, кажется, и труда особого не составило пресечь мою атаку, а затем просто выбить клинок из рук.