— Ну, как? Отдохула, Гайлина? — немедленно завёл разговор конунг. Он потянулся к бурдюку с мёдом и стал наполнять для меня кубок, который мне принесла Фелира.

Честно говоря, стало так неудобно... Я как будто была совсем не на своём месте... Ещё вчера я вместе с другими служанками делала грязную работу, ещё вчера мной помыкали хуже, чем всеми остальными. Но вот прошло меньше суток, а я восседаю рядом с конунгом, и он угощает меня напитками...

Мимо прошла Ладвира. Я глянула на неё. Она вроде слабо улыбнулась, или мне просто очень захотелось, чтобы хоть кто-то улыбнулся мне. Ведь остальные смотрели в мою сторону безо всякой радости. Рагнильда, Брегард, Фелира... О Виндис вообще промолчу — с ней и так всё ясно.

— Да, благодарю, правитель. Я замечательно отдохнула и теперь полна сил.

— Замечательно! А то мой сын всех нас напугал, что ты совсем не хочешь покидать ложе, что так уж вы старались всю ночь, что ты встать теперь не в состоянии, — Стормольф-старший захохотал.

Рагнильда натянула улыбку и даше потянулась своим рогом к моему кубку:

— Благословенна и плодородна ночь, — сказала она.

— Да-да! Надеюсь, совсем скоро ты, Гайлина, принесёшь нашему дому крепких наследников! Следи, чтобы мой сын старался и впредь, покуда не понесёшь!

Я и Хальдрим невольно переглянулись. Не думаю, что кто-то это заметил. Стоял такой шум, что даже громогласного Фрейвида с трудом было слышно. Однако нам с Хальдримом не нужны были никакие слова и дополнительные объяснения, чтобы в который раз убедиться, как сильно мы ненавидим друг друга.

— Обещаю, что не дам ему спуску, конунг, — заверила я с улыбкой. — И стану молиться всем богам, чтобы скорее случилось зачатие, на радость вам.

— Твой отец также будет рад, — заявил Фрейвид.

— Мой отец... — я сделала быстрый вдох, беря себя в руки и возвращая самоконтроль. — Да, наверняка...

На самом деле я понятия не имела, как отреагирует Ярвин Беловеж на новость о беременности дочери, особенно если учесть, что меня фактически украли у него на глазах. Что он вообще сейчас думает о произошедшем? Знает ли, что я в принципе жива?..

— Поверь, я это знаю точно, — словно отвечая на мои мысли, сказал Фрейвид и опустил свою огромную ладонь мне на плечо. — Как отец и как правитель.... И как старый враг твоего отца, — он посмотрел прямо на меня, после чего договорил: — И как его новый друг.

Насчёт дружбы я тоже не была настолько уверена. Видимо, сомнение отразилось на моём лице, и конунг внезапно продолжил:

— Не волнуйся, дитя. Я уже отправил Ярвину дары от всего сердца и объяснения, что ты жива-здорова и... счастлива.

— Благодарю вас, правитель, — ответила я совершенно искренне. — Конечно, отец не беспокоится... но всё же...

— Твой отец беспокоится, как и все отцы о своих детях, — перебил конунг.

При этом Хальдрим за моим плечом тихо хмыкнул, но это расслышала только я, а Фрейвид тем временем продолжал:

— Родителем быть тяжело. Ты сама узнаешь в своё время. Надеюсь, боги будут милостивы к тебе, и твои дети, Гайлина, вырастут не такими шалопаями, как некоторые мои, — он покосился на кострище, где по-прежнему извивались в развязном танце множество нордарских мужчин.

— Ты несправедлив, любовь моя, — пропела Рагнильда. — Взгляни на Улафа — он же сокровище.

Конунг засмеялся и потрепал мальчишку по белобрысой голове:

— Этому сокровищу ещё надо вырасти. И тогда он станет моей гордостью! А? Станешь моей гордостью?! — конунг подхватил мальчика подмышки и поднял в воздух, тот залился звонким смехом. — Ну, отвечай! Станешь моей гордостью!

— Стану! Стану, отец! — смеялся малыш.

Наигравшись с ребёнком, Фрейвид усадил мальчишку обратно рядом с матерью и снова повернулся ко мне:

— Но ещё тяжелее, Гайлина, быть и родителем, и правителем, — он заглянул мне глубоко в глаза, будто стараясь навсегда оставить там какое-то важное послание, а затем переключился на сына: — Надеюсь, тебе, Хальдрим, этого и вовсе не стоит объяснять. Ты это знание впитал с младенчества.

— Я много чего впитал с младенчества, отец, — ответил Хальдрим.

— И не станешь ведь спорить, что судьба правителя куда суровее, чем можно себе представить?

— Не стану, — проговорил арвинг. Желваки на его лице сильно напряглись. После паузы он добавил: — Как и ты, надеюсь, не станешь спорить с тем, что и судьба окружения правителя также незавидна.

— Согласен, — улыбнулся Фрейвид, удивительно мягкой, по-настоящему отеческой улыбкой. — На всем порой приходится делать очень непростой выбор сын. А правителю — особенности. Ведь правитель — отец не только для кровных детей, но и для тех, кого он клянётся защищать, своих подданных. И тут порой выбор происходит не в пользу собственных интересов. Иногда надо жертвовать собой, понимаешь?

— Понимаю.

— Хорошо, — Фрейвид кивнул, снова улыбнулся, взял мою руку и сжал, а затем опять заглянул прямо в глаза: — Думаю, тебе стоит самолично навестить своего отца.

— Мне?.. — я подумала, что ослышалась.

— Разумеется, в сопровождении законного супруга. И правителя Севера.

— Вы хотите отправиться вместе с нами через перевал, конунг? — удивилась я.

— Отец, ты можешь съездить и один, — вмешался Хальдрим.

— Я не поеду, — не дал ему договорить Фрейвид. — Вы отправитесь вдвоём.

— Но ты сказал...

— Я сказал, — подчёркнуто громко заявил Стормольф-старший, — что Гайлине надлежит отправиться в Волховию вместе со своим мужем и правителем Севера. То есть вместе с тобой, Хальдрим. Иными словами я объявляю тебя своим преемником с этой самой минуты. Отныне ты — конунг.

Музыканты перестали играть. Танцующие у костра так и застыли. Даже Исульф насторожил уши.

— Что?..

— Правитель, но... — начала я.

— Любовь моя!.. — чуть ли не вскрикнула Рагнильда.

— Я не договорил, — обрубил Фрейвид и сделал какой-то жест рукой. — Брегард, подойди сюда.

Брегард, опешивший не меньше остальных, отреагировал не сразу. Но через минуту исполнил волю старшего и приблизился.

— Да, отец?

— Ответь мне, Брегард, — громовым тоном сказал Фрейвид, — действительно ли ты и твои люди учинили в Волховии самоуправство, не имея на то приказала арвинга?

— Ну... Мы... — Брегард оглянулся на Герда и Мордана, которые не рискнули подходить близко. — Мы... мы посчитали...

— Мы?

— Я... — поправился Брегард. — Я посчитал, что так правильно... Раз Хальдрим отказался от этого брака...

— Этот брак одобрил я.

— Конечно. Конечно. Но Хальдрим... Он не захотел ехать, а мы...

— А вы поехали, — подсказал Фрейвид.

— Да, конечно. Так ты и велел, отец! Это значит, Хальдрим тебя ослушался!

— Я говорю не с Хальдримом, а с тобой. Кто тебе давал приказ нападать на волховийцев?

— Н..никто.

— Никто, — задумчиво повторил конунг. — Значит, ты ослушался своего правителя? Ослушался своего арвинга? И своего конунга?

— Отец...

— Ослушался или нет? — жёстко потребовал ответа Фрейвид.

— Да... — наконец выдохнул Брегард. — Да, ослушался! — почти выкрикнул он.

— Прекрасно, — кивнул конунг и ещё более внимательно уставился на него. — А какое наказание положено за ослушание своего правителя, Брегард?

Брегард побледнел и стал белее снега, лежавшего вокруг.

— Отвечай, — поторопил Фрейвид.

Бастард с трудом сглотнул и негромко выдохнул:

— Смерть...

— Смерть, — спокойно кивнул Стормольф-старший и посмотрел на другого своего сына. — Ну, что ж, ты теперь конунг, Хальдрим. Тебе и решать, какой смерти заслужил ослушавшийся твоей воли.

По толпе прокатился ропот. Никто не ожидал подобного, и все пребывали в замешательстве, а иные — в ужасе, особенно Герду и Мордану, которые принимали непосредственное участие в тех события, за которые сейчас должен был поплатиться Брегард. Они не сговариваясь попятились назад, а Брегард остался стоять на месте, не двинулся, хоть и видно было, как скорее страх, а вовсе не доблесть, мешает ему кинуться наутёк.