Наконец, рабочий день в кухне подошёл к финалу. Тельмира распорядилась об ужине. Трое служанок, в том числе Ладвира, и я уселись вокруг общего котла, из которого черпали уже знакомый мне суп. В данный момент преимущество состояло в том, что есть можно было, пока котелок не опустеет.

Но я так устала, что еле-еле вливала в себя пищу. Кроме того, поминутно ловила на себе любопытные взгляды других девушек. Их звали Фелира и Настир: обе не были ни нордарками, ни волховийками — это стало понятно по выговору и внешности. Наверное, их привезли в Нордхальм работорговцы или пригнали воины после какого-нибудь похода. Они назвали лишь свои имена, но больше не заговаривали со мной, хотя по всему было видно, как им интересно.

— Отправляйтесь спать, — приказала Тельмира. — Завтра рано утром продолжим работу. Ещё многое осталось сделать. Нужно как следует постараться для празднества Зимних Ночей, чтобы Верховный пощадил ваши жалкие душонки, да и Хальдрим остался доволен. Слышали, лентяйки?

— Конечно, госпожа, — послушно закивали девушки.

Только я осталась сидеть, не поднимая взора на домоправительницу.

— За этой, — она ткнула в меня пальцем, — особо следите. Пусть только попробует дать дёру, я вам всем устрою такой разгром, что пожалеете о собственном рождении. Поняли?

Снова три головы послушно закивали, а Тельмира обратилась уже ко мне:

— А ты поняла?

На меня уставились четыре пары глаз в ожидании ответа. Я решила, что будет мудрее тоже кивнуть.

— Хорошо, если поняла, — заключила Тельмира. — Но я на всякий случай поясню, — она нагнулась ко мне и проговорила угрожающе и вкрадчиво: — Вздумаешь бежать, за твой проступок поплатятся все остальные. Так и знай, что погубишь других, не только себя. Это ясно?

— Ясно, — я вновь кивнула и опустила взгляд, ощущая, как в ту минуту глаза служанок отныне наполняются не только любопытством, но ещё и страхом.

Не сомневаюсь, что данное наставление прозвучало не столько для меня, сколько для устрашения остальных девиц. Теперь они станут следить за мной не ради одного интереса, но и ради своей безопасности. Что ж, умно...

Вскоре нас отпустили из кухни. Девушки поднялись, и я последовала за ними. Фелира и Настир шли впереди, то и дело оглядываясь на меня и Ладвиру — мы вдвоём шли следом. От моего внимания не ускользнуло, что волховийка тоже теперь глядит на меня немного иначе. Похоже, моя надежда на сообщницу уже погибла.

И всё же я решилась спросить у неё:

— Ладвира, а можно мне как-то помыться? Я вся провоняла... От самой себя тошнит.

Она покосилась с опаской:

— Я не знаю...

— Вы что, не моетесь? Или служанкам запрещено следить за чистотой тела?

— Нет-нет, конечно, не запрещено, — замотала головой Ладвира. — Просто обычно мы все вместе собираемся на банный день... Как раз после Зимних Ночей Тельмира непременно разрешит устроить общую баню...

— Я ещё до праздника задохнусь, если не смою с себя этот смрад, — перебила я.

Ладвира понимающе улыбнулась:

— Да, тебе неплохо было бы привести себя в порядок... — она поразмышляла, а затем кивнула: — Ладно, я отведу тебя в пристройку, где ты сможешь искупаться. Только... — служанка поджала губы и воззрилась на меня с мольбой. Я всё прочла в её тревожном взгляде.

— Обещаю, что никуда не сбегу, — заверила её и добавила: — Клянусь.

На наш разговор обернулись и две другие девушки. Я послала и им убедительный взгляд, после чего обе вновь отвернулись.

— Хорошо, Гайлина, — наконец согласилась волховийка. — Идём.

Мы вышли из длинного дома. Фелира и Настир свернули вправо и направились к какому-то сараю. По всей видимости, там ночевали рабы. Девушки ещё раз пристально оглядели нас, когда мы с Ладвирой двинулись в противоположном направлении. Они проводили нас настороженными взглядами, но не стали останавливать. Наверняка боялись, что две волховийки могут сговориться, но я уже понимала, что опасения их напрасны — Ладвира точно не станет мне помогать в побеге, да и я сама сейчас не способна была ни на какие подвиги. Помыться уже было подвигом, но ещё больше — необходимостью, без которой моё отчаяние только крепло. А я не намеревалась ему поддаваться.

— Сюда, — объяснила Ладвира и открыла дверь, ведущую в пристройку с задней части длинного дома.

Это была не баня в моём понимании, а скорее просто сарай. Тем не менее, здесь имелось всё, чтобы нагреть воду, чем занялась Ладвира. Я помогала ей разжигать огонь и таскать ведра. Вместе мы управились довольно быстро.

Покуда закипали котлы, решила узнать у моей подруги по несчастью:

— Давно ты в Нордхальме?

— Уже с десяток зим, — призналась она. — А может, и больше. Я давно не считаю.

— И никогда не помышляла вернуться в Волховию?

Ладвира повернулась ко мне и смерила меня каким-то печальным взором:

— Некуда возвращаться. У меня никого не осталось. А здесь мне живётся спокойно...

— Какое же тут спокойствие? — возразила я. — Рабский труд до седьмого пота, бесправие, постоянная война...

— В Волховии бедным людям тоже несладко живётся, — сказала Ладвира. — А война и тут, и там. Я смирилась со своей судьбой. И тебе советую, — добавила она уже тише.

И я окончательно поняла, что вряд ли добьюсь от неё большего. Ладвира не желает мне зла, но её понятия о добре разнятся с моими. И сложно было её в этом упрекнуть. Я ведь понятия не имела, через что она прошла. Зато хорошо знала, через что прошла сама, и не намеревалась настолько легко «смиряться с судьбой».

Когда бочка для купания была достаточно наполнена, Ладвира ушла на некоторое время и вскоре вернулась, принеся мне новую одежду — такую же грубую робу, как у неё самой. И хоть этот наряд не блистал изяществом и красотой, он был всё же лучше, чем те обноски, в которое превратилось моё свадебное платье.

— Положу вот тут, — сказала служанка, оставив одёжку на скамейке у стены.

— Спасибо, — поблагодарила я и принялась стаскивать с себя грязные лохмотья.

— Если хочешь, я побуду рядом...

— Нет, — поразмыслив, ответила ей и стала забираться в бочку с горячей воду. — Я бы хотела остаться пока одна.

— Хорошо, но... — в её словах зазвучало сомнение, но Ладвира не знала, как высказать его.

— Не беспокойся, — без лишних слов догадалась я о природе её колебаний. — Я ведь уже пообещала тебе, что не сбегу. Ты можешь подождать меня в предбаннике. Или вернуться позже. А если нет, то я и сама найду, куда прийти после.

— Я... Я подожду, — решила Ладвира и вышла за дверь.

А я тем временем погрузилась в воду сначала по пояс, а затем села на корточки, оказавшись в воде по шею, притянула колени к груди, обняла их и несколько минут сидела так, ощущая, как согревается тело, и всю кожу словно покалывает крохотными иглами от прилива крови. В конце концов, удалось немного расслабиться, и я позволила себе полностью погрузить с головой. Задержала дыхание, почти две минуты сидела неподвижно, ничего не видя и не слыша, а потом вынырнула и с блаженством вдохнула кислород.

На миг показалось, что все беды немного отступили, а нервная система пришла в какой-никакой порядок, спокойствие. Но лишь на миг. Потому что, как только открыла глаза, тотчас поняла, что уже не одна в этом сарае. А тот, кто явился сюда, сделал это абсолютно бесшумно и теперь наблюдал за мной со смесью любопытства и ненависти во взгляде.

Настоящее проклятье... Ну, почему, почему мне никак не дают покоя?!

Страх и гнев переплелись в тугой узел. Я понимала, что фактически нахожусь сейчас в ловушке — даже выбраться из этой бочки не так-то просто, а как и куда убежать без одежды, вообще не представляла. Нежеланный гость в любую секунду мог сделать почти что угодно, и по его глазам становилось понятно, что намерения его вовсе небезобидны.

Однако он стоял неподвижно. На застывшем лице играла едва заметная коварная ухмылка, при этом широкая грудь ритмично вздымалась и опускалась, что свидетельствовало о том, что гость отнюдь неспокоен.