Хару молчал. Он понимал, что Шэнь прав, но…

— Речь ведь уже идет о безопасности…

— Насколько я помню, твоим сасэнкам не помешал тот факт, что ты не похож на беззащитного ребенка, — спокойно ответил Шэнь, — Айдол по умолчанию находится в опасности, ты никогда не знаешь, кому посчастливится получить самого ненормального сталкера. Я понимаю, что тебе сложно принять тот факт, что Сухён не хочет ничего делать с количеством сумасшедших… Но можешь ли ты сказать про себя, что никогда ничем не жертвовал ради успеха?

Хару опустил взгляд. Возможно, Шэнь прав. Но… Тетка кажется опаснее сасэнок Хару: те хотя бы не убивали кроликов.

— Я почти уверен, что роль макнэ уже начала тяготить Сухёна, — еще тише сказал Шэнь, — Ему скоро девятнадцать, мы тут все участвуем в соревновании — кто самый сексуальный, а он вне этого конкурса, у него другие задачи. Очевидно, что это мало кому понравится. Но признать это сейчас он не способен. Хотя я уверен, что он уже думал об этом.

— Хочешь сказать, что я еще и ударил по больному? — немного раздраженно уточнил Хару.

— Ты сам это сказал, — спокойно ответил Шэнь и наконец-то отпил из стакана.

Хару мотнул головой и сказал:

— Мне нужно остыть. Я пойду в зал.

— Хорошо, я проведу тренировку без тебя, — примиряюще ответил Шэнь.

В два глотка допил остатки воды, смял стаканчик и выбросил в ведро. Ушел первым, мягко закрыв за собой дверь танцевального зала. А Хару медленно побрел в сторону тренажерного зала.

Занимаясь на беговой дорожке, Хару часто тренировал заодно и стабильность вокала. Проще говоря — пел. Получалось не всегда, потому что было как-то неудобно мешать другим заниматься, но в этот раз тренажерный зал был пуст. Хару сам включил освещение, подключил свой телефон к телевизору и колонкам тренажерного зала, выбрал нужный плейлист. Думать о произошедшем пока не хотелось, поэтому бегать и петь — неплохой способ отвлечься и очистить голову. В современных стриминговых приложениях обычно есть текстовый дубляж самых популярных треков, а телевизор всегда висел ровно напротив беговых дорожек.

Но где-то минут через пять в тренажерный зал спустился Тэюн, Хару даже не сразу его заметил, но остановился, когда заметил какое-то движение в отражении экрана телевизора.

— Мы с тобой недостаточно сильно мечтали о славе. Я тоже высказался и тоже решил остыть. Но давай об этом потом поговорим, ладно? — задумчиво обронил Тэюн.

Хару кивнул. Тэюн включил соседнюю беговую дорожку, начал с быстрого шага, потом перешел на бег. Все это — подпевая песням вместе с Хару.

Тренировка действительно неплохо прочищает мозги. Они хорошенько размяли и мышцы, и голосовые связки, потом провели очень короткую силовую тренировку, немного поработали с отработкой ударов тхэквондо — в тренажерном зале были и шлемы, и защитные перчатки. Не разговаривали, каждый думал о своем. Но, когда тренировка подошла к концу, сели на скамейку для силовых упражнений, лицом к дверям зала, чтобы их случайно никто не подслушал. Музыка все еще играла, но гораздо тише. А у спортзала хорошая звукоизоляция — в коридоре никогда не слышно, как айдолы здесь бегают и поют, хотя так делают не только Black Thorn.

— Что думаешь? — печально спросил Тэюн. — Мне вся ситуация кажется очень… тревожной.

— Мне тоже, — кивнул Хару. — Но я думаю, что Шэнь в чем-то прав.

— А что Шэнь тебе сказал? Лично я спорил с Саем, который был… весьма эмоционален. Шэнь все же более рациональный человек.

— Сказал, что я не прав. Для Сухёна его нынешнее положение — осуществление мечты, не мне его судить и не мне требовать что-то изменить. Тебя лично пугает Тетка?

Тэюн пожал плечами:

— Не знаю. Она ненормальная, это факт. Но о себе я не переживаю — если что, смогу дать отпор даже крупному мужчине. А вот за Сухёна… Кто знает — вдруг она его в мешок запихнет и увезет в неведомые дали? Как в сериалах — платок к носу и в машину. Что на платок капают, чтобы вырубить?

— Хлороформ, — ответил Хару. — Насколько я знаю, его сейчас не так-то просто достать.

— В отношении сасэнок я уже не уверен, что им что-то может быть сложно достать.

Они оба синхронно вздохнули, признавая правоту этого утверждения, и на какое-то время замолчали.

— Помнишь, мы ведь с момента дебюта знали, какая роль будет у Сухёна? — спросил Тэюн.

Хару кивнул:

— Помню. Мне это еще тогда показалось странным. Для кого это? Для латентных педофилов? Нет, сейчас-то я знаю, что многим любителям эгьё-контента сама мысль секса с айдолом-милашкой кажется кощунственной.

— Они просто мечтают запереть этого милашку в комнате с мягкими стенами, тортиками и множеством игрушек, — мрачно добавил Тэюн. — По крайней мере, у меня создалось именно такое впечатление.

Хару снова тяжело вздохнул.

— В любом случае, мне кажется, что у нас ненормальных фанаток все же поменьше, чем у Сухёна, — сказал Тэюн.

— Да? А я вот сейчас задумался. Тогда, в августе, когда мне пришлось переехать, — напомнил Хару. — Это ведь какое-то сумасшествие было. Следили за мной две сасэнки, одна ломилась в дом, другая записывала все происходящее, а потом пошла драться с бутылкой наперевес… Или те идиотки, которые преследовали нас в аэропорту. Сколько было случаев, когда они подкупали персонал, нарушали закон, сами себя подставляли, и все ради возможности посидеть рядом с кем-то из нас в самолете. Что они собирались делать эти несколько часов, находясь на соседних креслах? Я вот сильно сомневаюсь, что такие целеустремленные дамы ограничились бы молчаливым восхищением и просьбой о совместной фотографии. Скорее всего, полет превратился бы в кошмар наяву.

Тэюн печально кивнул:

— Ну да, ненормальных сасэнок хватает и у нас.

— Вот и выходит, что главное отличие моих ненормальных в DaySay — это то,что они просят меня отшлепать их за плохое поведение, а ненормальные Сухёна — отшлёпать его.

Тэюн тихо засмеялся.

— Я, наверное, действительно перегнул палку, — вздохнул Хару. — Просто… Сухён, по ощущениям, нам всем кажется самым уязвимым в группе. И не только потому что он макнэ, просто он… такой эмоциональный.

— Ну да, мы по сравнению с ним те еще сухари, — кивнул Тэюн.

Это действительно так. Все остальные участники группы не особенно часто показывают свои настоящие эмоции, особенно,если они чем-то расстроены. Хару до сих пор бывает сложно сдерживать злость, как это было и сегодня. Но все же он просто говорит о том, что его злит, а Сухён гораздо хуже сдерживает первые проявления эмоций. Это и темперамент, и наследственность. Мама Сухёна как-то полушутя рассказывала, что в их семье муж плачет чаще, чем она — любой фильм с душещипательными моментами заканчивается горкой бумажных платочков рядом с местом, где сидит ее супруг, тогда как она на все это реагирует абсолютно спокойно. В корейской культуре нет жесткой стигматизации слез у мужчин. Это все равно считается проявлением слабости и инфантильности, но не настолько, чтобы мужчина, который плачет из-за увольнения, считался бы нюней и размазней. В семье Сухёна тонкая душевная организация его отца — это повод для беззлобных шуток, но никак не прямого осуждения.

А вот для Black Thorn Сухён действительно стал самым младшим и нуждающимся в защите. Еще, правда, все стараются быть осторожнее с Юнбином, он тоже та еще «нежная фиалка»… возможно, к Сухёну они относятся еще более бережно из-за того, что он макнэ. Сложно сказать наверняка.

— Ты думаешь, что мы тоже пытаемся его заключить в комнату с мягкими стенами? — уточнил Тэюн спустя несколько минут молчания.

— С его позиции — вполне вероятно, — ответил Хару. — И он, и Минсо правы в одном — стратегия продвижения через милоту сработала. Сейчас Сухён четвертый по популярности в группе… Третий, если учитывать только Корею. У него рекламные контракты, рост количества поклонниц…

Тэюн снова тяжело вздохнул.

— Но я все равно за него переживаю. И, если честно, еще и за Шэня. То, что он макушкой пыль с потолка собирает, вовсе не наделяет его абсолютной защитой от ненормальных убийц кроликов. А если она подберется ближе и ножом его пырнет? — сказал Тэюн.