Никто из этих сотрудников не сдал Пак Манхи, законных доказательств у Хару не было. Двух подкупленных сотрудников уволили с расплывчатыми характеристиками, вынужденно выплатив все, что причиталось по закону в случае увольнения по решению компании.

Хару сразу после покупки типографии отправил часть сотрудников в двухнедельный оплачиваемый отпуск, часть — на обучение. За это время в помещениях сделали ремонт и заменили часть оборудования на новое. Появилась хорошая столовая, удобные уборные и раздевалки, да даже просто — кофемашина в комнате отдыха. Плюс Хару не скрывал, что у него пока нет денег на дополнительный соцпакет от компании, но, при достижении вполне реалистичных (и озвученных вслух) финансовых показателей, он введет дополнительную медицинскую страховку для сотрудников и хорошую скидку на услуги ханыйвон — это традиционная корейская медицина, где практикуют массаж, иглоукалывание и лечение фитопрепаратами, такие услуги очень популярны в стране.

Как раз психолог, которого нанял Хару, говорил об общих настроениях в коллективе — большинство было радо новому хозяину. Оборудование обновил, ремонт сделал, еда в столовой стала вкуснее, работа есть стабильно. Проще говоря, у простых работяг не было повода увольняться. Такое крупное производство нужно еще найти, скорее всего, ради другой работы придется сменить и место жительства, потому что в этом городке второго издательства нет.

Именно поэтому реального бунта Хару не опасался. Опасался мелких диверсий, ведь иногда один миллиметр изменения в программе может загубить всю партию. Именно поэтому он был очень благодарен родителям Тхэу — без помощи их службы безопасности он бы не справился. При этом за услугу они запросили всего пять процентов акций, что действительно мало, учитывая насколько важны их возможности в случае с бизнесом Хару.

Хару очень нравился их танцевальный зал в новом здании агентства: просторный, светлый, еще и диван наконец-то широкий, а то раньше они всемером не помещались, кому-то приходилось на полу сидеть. Но больше всего Хару нравилось бывать в этом зале по утрам, когда через окна проникают солнечные лучи и можно не включать свет.

В зал они пришли рано, не было и девяти утра. Неспешно размялись, начали репетировать танец к первому синглу будущего альбома. Совсем скоро с ним выступать на музыкальных шоу, нужно довести все до идеала. Именно поэтому следующие полчаса музыку прерывал только голос Шэня, который указывал на мелкие ошибки.

Прогнав танец несколько раз подряд, остановились отдохнуть.

— Кто утверждал эту хореографию? — спросил Тэюн, тяжело дыша. — Прыгаешь, приседаешь, снова прыгаешь… это танец или интервальная тренировка?

— По-моему, у нас были и более сложные танцы, — задумчиво сказал Сай.

— Да, в дебютной эре, которую мы уже полтора года не исполняли, — хмыкнул Сухён.

Хару в разговоре не участвовал, он пил воду и восстанавливал дыхание — танец действительно требует физической выносливости, а уже если исполнять его несколько раз подряд с минимальными перерывами… Но утверждал хореографию не Хару, для этого в группе есть целых три главных танцора. А этим трем акробатам-любителям всё «не слишком сложно».

— У нас просто появился еще один танец, который мы через три года не сможем исполнить из-за хруста в коленях, — с улыбкой заметил Хару.

— Да у меня уже и сейчас… похрустывает, — задумчиво протянул Тэюн.

Разумеется, разговор тут же перешел на обсуждение «хруста» в коленях, позвоночнике и вообще всего, что в теле теоретически может хрустеть. Здесь всем было чем поделиться, так что затянулось это минут на пятнадцать. Когда тема исчерпала себя, парни вернулись к тренировке.

Не считая мини-альбома «Mystery lover», Black Thorn всегда перед выходом физической версии альбома выпускают цифровой сингл. Чаще всего он продвигается на американском рынке, но в этот раз промоушен решили не делать. Группа только что вернулась из тура, да и как-то так сложилось, что в новом альбоме нет песен с преобладанием лирики на английском. Первый сингл «Steal», который они сейчас и репетируют, вообще почти полностью на корейском. Возможно, международные фанаты немного огорчатся тому, что почти весь текст на корейском… но так уж получилось.

Этот альбом — как высказывание парня-плохиша, сердцееда, мастера флирта. Работать над ним было забавно. Первый сингл — «Steal» — звучит как угроза, «я украду тебя и увезу веселиться». В общем, текст балансирует между брутальным намеком и романтичным признанием. Титульный трек физического альбома — «Mafia» — просто сам по себе выступает как слегка неприличное признание в любви… или, скорее, в желании. Название трек получил вовсе не из-за криминальной тематики: в предприпеве есть строчка «Давай сыграем в игру, мы — мафия, этот город засыпает, а мы…». Ну, и дальше — текст припева говорит о чувствах и желаниях, он подчеркнуто приличен с точки зрения используемых выражений, но намеки на секс сложно не разгадать. Хару нравится в этом тексте именно то, что даже телевещательные компании Кореи, которые обычно банят треки за любые двусмысленные намеки, не смогли придраться к тексту песни. Ни мата, ни стонов, ни устоявшихся неприличных выражений — идеальная внешняя благопристойность.

«Steal» они исполняют без партнерш, а вот «Mafia» — уже с ними. Вообще, парная хореография считается практически фирменным знаком их группы, фанатки всегда ждут что-нибудь новенькое, но вот совместные репетиции в последнее время перестали быть такими же веселыми, как раньше. От состава девчонок, с которыми они начинали танцевать накануне своего первого азиатского тура, осталось трое. Всего сменилось уже одиннадцать девушек. Есть шутка, что любая танцовщица, которая хочет выйти замуж, должна устроиться к ним в группу. Да, все одиннадцать девушек из первого состава ушли из-за изменения семейного положения. Даже Софи. В нее влюбился местный кореец, расписались они где-то полтора года назад, этой весной Софи родила сына, присылала фотографии подругам. По корейским меркам она неприлично молодая мама, к слову. А мальчик у нее премиленький, сразу видно — метис. Софи все грозится вернуться в танцы через годик-полтора, но Хару уверен — муж будет запрещать, умолять, шантажировать, подкупать, но не отпустит супругу танцевать не особо приличные танцы с красавчиками-айдолами. Да и не сможет молодая мама в туры летать.

Как бы там ни было, но нынешний состав танцовщиц сложился не самый удачный. Закончат промоушен альбома — пересоберут танцевальный коллектив, а то что-то атмосфера стала напряженной. Три самые опытные их партнерши — милейшие особы, работать бы с такими же до конца карьеры. Еще японка Кёко нормальная, но она с группой еще со второго мирового тура. А троица новеньких… Постоянно ссорятся из-за пустяков, одна вечно чем-то недовольна, а та, которую наняли последней, доводит Юнбина до белого каления странными вопросами о том, зачем ему длинные волосы. Вопрос этот давно перестал быть похожим на шутку или праздный интерес и превратился к издевку, как будто волосы для плеч — это повод для насмешек.

Закончится промоушен — точно придется выгнать эту троицу и нанять новых. Скорее всего, эта тройка и так понимает, что их не оставят в коллективе, просто менять партнерш прямо перед началом промоушена нет смысла…Хару уже сто раз пожалел, что не попросил убрать их сразу — были шансы найти замену и успеть все выучить, профессиональным танцорам не нужно много времени для репетиций. Но сейчас уже действительно поздно.

При этом работа с тремя новенькими вызывает столько отрицательных эмоций, что Хару смотрит на часы и не хочет, чтобы совместная тренировка все же началась.

— Сколько там осталось до тренировки? — спросил Тэюн.

— Полтора часа, — хмыкнул Хару.

И все замолчали. Через минуту весело фыркнул Ноа:

— С другой стороны — за столько лет работы с партнершами это наш первый неудачный коллектив. Рано или поздно это все равно бы произошло. И повезло, что перед промоушеном, а не перед туром.