Он же прекрасно провел этот день. Они прогулялись по парку, сделали много фотографий… намеренно попали под струи воды в фонтанах-шутихах. День для сентября был жарким, поэтому сначала идея промокнуть в фонтане казалась хорошей. Потом подул холодный ветер и они немного продрогли. Хару потащил всех к кафе, пить горячий чай — не хватало только простыть перед концертом. Повезло — обошлось без простуды. Но в фонтаны они больше не лезли.

И все же этот день остался в памяти Хару одним из самых приятных в первой половине мирового тура. Солнечный день, шикарные виды, приятные разговоры. Сай и сам может быть немного экскурсоводом. Он внезапно заявлял что-то в духе «о, это прекрасный образец неоготики!». Хару, к собственному сожалению, мог говорить только что-то вроде «о, это красиво!». Причем красивого там было много.

Они провели в Петергофе почти весь день, покидали его уже после пяти вечера. Всем огромным экскурсионным автобусом в сорок три человека завалились в ресторан русской кухни. Там их узнали, быстренько сообразили дополнительные столы и стулья, чтобы все смогли разместиться и поесть. Томленых в печи говяжьих щечек не было, но борщ Хару понравился, а Шэнь все нахваливал солянку. Они пришли в этот же ресторан на следующий день — солянка действительно была хороша.

Но все же Хару отметил про себя, что у него нет больше той тоски по русской кухне, ради которой он когда-то ехал в Инчхон с бабулей. После почти месяца вне Сеула он, скорее, начал скучать по кимчхи.

Стадионный концерт ошеломил даже группу. Это была их первая настолько большая площадка, что стало шоком уже на этапе знакомства со сценой.

— Здесь реально проданы все места? — удивленно спросил Тэюн, осматривая громадные трибуны.

— Вот тут, около сцены, будет очень много людей. Очень много, — довольно говорил координатор, — И кресел нет, тут будет жарко.

Они все кивали, восторженно осматривая пустое пока пространство.

— Как мы так быстро стали такими большими? — удивленно спросил Шэнь. — Когда мы дебютировали, я просто надеялся, что мы сможем долго быть активны…

— А ведь это не самый наш большой стадион, — пораженно добавил Ноа. — Что будет в следующем году в Европе? Мне не верится.

Они стояли всемером, выстроившись небольшим полукругом, восхищенно оглядывая пустые пока трибуны.

И действительно — было жарко. Поклонники подпевали практически всем песням, радостными овациями встречали их разговоры, особенно, когда Хару говорил по-русски. Но главным «сюрпризом» стал кавер.

Впервые они показали такое в Австралии, исполнив песню «Insatiable» австралийского певца Даррена Хейза. В то время, пока они ее пели на главной сцене, девчонки на малой танцевали собственную хореографию. Австралийские поклонники, разумеется, обратили внимание на то, что они исполнили кавер на песню именно австралийского певца, но в Сеуле у них не было каверов, как и в Москве. Это была их идея именно для больших стадионных концертов — они поют песни на языке страны, в которой выступают, а подтанцовка развлекает народ танцем.

С выбором русской песни были огромные проблемы. Хару бы предпочел исполнить какой-нибудь рок-хит, но быстро столкнулся с тем, что не может вспомнить песню, которая бы подходила под условия — это должен быть хит, который знаком в том числе их фанатам чуть старше восемнадцати, под него можно танцевать, ему захотят подпевать. Понятно дело, что условный «Я свободен» или какие-то хиты группы Кино знакомы почти всем русскоговорящим, но это было не то, не подходило концепции группы. Пришлось обратиться к поп-трекам. Хару думал о хитах Лазарева или Билана, но ничего не зацепило ни его самого, ни девочек из подтанцовки. В итоге песню выбрала Софи. Она предложила исполнить «Сумасшедшую» Воробьева. Хару она не очень нравилась, но для выступления группой он все равно ничего лучше не придумал…

Парням петь на незнакомом языке было непросто, поэтому большую часть песни разделили на троих — Хару просто знал русский язык, а Ноа и Юнбин удивительно легко подстроились под произношение, исполняли свои строчки с легким акцентом, но всё было понятно. Остальные брали короткие строчки, чтобы проблема с произношением не так бросалась в глаза.

Эффект от исполнения песни на русском был феноменальным. Зал громко подпевал, а потом, когда трек закончился, овации не стихали минут пять, даже что-то сказать не получалось — весь стадион сначала просто громко орал, а после начал скандировать на русском «Молодцы». У Хару аж мурашки по спине побежали.

Со сцены вообще получилось уйти не сразу, они вернулись на бис, исполнили две песни вместо положенной одной. И даже после ухода со сцены, когда их уже отпаивали изотониками, они продолжали слышать громкие крики толпы — часть фанатов не спешила домой и пыталась снова вызвать группу на «бис».

Из Санкт-Петербурга Хару вез дорогие сувениры. Чайный сервиз Императорского фарфорового завода, несколько фигурок красивых котят из натурального малахита и набор берестяных шкатулок на подарки женщинам. Магнитики он не покупал принципиально. А домашние помидоры так и не нашел. Как-то им не повезло с расположением отеля в этот раз, рядом были только сетевые супермаркеты, где томаты мало чем отличались от корейских. Искать в Санкт-Петербурге места торговли бабушек в ведерками он не стал… Если в Санкт-Петербурге вообще кто-то продает домашние помидоры в ведерках.

После Санкт-Петербурга Black Thorn вернулись в Сеул, но совсем на чуть-чуть, дома удалось побыть меньше недели. Хару за это время едва успел нормально пообщаться с близкими, сыграть шахматную партию с господином Со и получить задания в университете. Дальше — долгий перелет. Начало латиноамериканской части тура.

Она полностью стадионная, а это значит — огромные толпы людей на каждом концерте. В отличие от других частей тура к интересу публики в Южной Америке все были готовы — в социальных сетях всегда было много комментариев на испанском, их постоянно звали в разные города Южной Америки, именно на испанском чаще всего появлялись вопросы типа «когда тур». По ощущениям — как будто как минимум треть поклонников группы говорит на испанском. И продажи подтвердили это — несмотря на далеко не низкие цены билеты раскупили быстро.

Еще когда группа только вылетала из Кореи, их долго инструктировали. Прогулки по минимуму, даже охрана не сможет обеспечить достаточно высокий уровень безопасности в некоторых местах. Быть готовыми к тому, что местные очень эмоциональны, возможны слезы при встрече. Публика навязчива, возможны толпы в аэропортах, у отелей и на протяжении всего маршрута. Не стесняются ничего, следует морально подготовиться к тому, что на выступления на сцену будут лететь элементы нижнего белья. Концерты будут громкими, стадионный концерт в Санкт-Петербурге вовсе не предел фанатской истерии во время выступления. Нужно быть готовыми физически. Во-первых, часть городов находится высоко над уровнем моря, к этому нужно привыкнуть. Во-вторых, из-за сильного отклика зрителей интуитивно хочешь отдавать больше, чем можешь, легко растратить все силы еще до финала концерта.

Хару тогда воспринимал слова стаффа не слишком всерьез. Это их работа — подготовить группу к худшему. Но он ошибался, слова оказались не способны передать, насколько выматывающей оказалась эта часть тура.

Все началось еще в Мехико. Это высоко. В смысле — 2240 метров над уровнем моря, тогда как Сеул и до сотни не дотянул. Первый день после прилета вся команда тура — и артисты, и стафф — боролась с ощущением нехватки воздуха. Потом стало полегче. Решение прилететь настолько заранее обрело особый смысл — парни просто не смогли бы сразу выступить при такой разнице высот, им бы не хватило выносливости.

Первый женский бюстгальтер ярко-красного цвета прилетел на первом же концерте. Он не слишком изящно упал на сцену прямо им под ноги и уже через секунду, под крики толпы, улетел обратно со сцены, потому что путался под ногами. Остановила ли мексиканок такая реакция? Нет, конечно. Было не настолько плохо, чтобы прямо вывешивать десятки бюстгальтеров на микрофонные стойки, но после третьего предмета женского гардероба, упавшего прямо перед Хару, он тоже перестал стесняться. Просто аккуратненько отодвигал прилетавшие предметы к краю сцены. Может, рокерам и нормально, но к-поп-айдолам нужно где-то танцевать.