— Так нужно и не совсем так, — сказал Хару. — В куплетах не должно быть слащавости. У них сейчас нет ничего из того, о чем они мечтают… как бы так объяснить? Вот нужно ощущение, что сейчас ты живешь где-то на окраине Сеула, у твоих родителей квартира в старом доме и нет денег на ремонт. Ты мечтаешь вырваться в центр, гулять по модным улицам, пить кофе в Старбакс. Но у тебя иногда нет денег даже на пакетик кофе «три в одном».Ты хочешь модно одеваться, но твоя мама покупает тебе все самое простое и дешевое на вещевом рынке. Ну, не знаю… ты мечтаешь играть на гитаре как у крутого рокера, которого ты видел по телевизору, а у тебя есть только дедушкина акустическая гитара, да и той требуются новые струны. И вот во все этой ситуации ты успокаиваешь себя тем, что все у тебя будет, просто не сразу. Ты мечтаешь об этом, ты стараешься что-то изменить — и это лучшее, что ты можешь сделать, когда тебе шестнадцать.

— То есть, нужно не «мечтай и все получится», а «все, что я могу — это мечтать»? — недоверчиво спросил Роун.

Хару кивнул:

— Да. И вот такая обреченная решимость должна быть в куплетах. В припеве что-то более привычное — типа «мечтай, даже если сейчас это кажется невозможным, ведь всегда есть шанс, что скоро все сбудется». Только нужно именно это ощущение наивной и даже несколько уязвимой веры в чудо, а не уверенности в том, что все мечты сбываются. Вот знаешь, как бывало в детстве, когда ты чего-то так сильно хочешь, что даже боишься говорить об этом вслух. Именно такое ощущение и нужно в припевах. А бридж может быть более оптимистичным. Типа — все великие начинали с малых шагов, нужно верить в себя и не боятся рисковать, ведь только так твои наивные мечты получат шанс стать реальностью.

Роун молчал. Он продолжал курить, выпуская в приоткрытую форточку тонкие струйки дыма. Сигаретный дым все равно возвращался обратно в комнату, но Хару это особо не заботило — сейчас он включит систему вентиляции и запах уйдет.

— Я, кажется, понял, чего ты хочешь от лирики для этой группы, — сказал Роун. — Не то, что они такие милахи с окраины, оптимисты и везунчики по жизни, а, скорее, то, что они идут вперед, потому что им некуда возвращаться.

— Вроде того. Только не нужно делать их несчастными. Знаешь, как это иногда показывают в фильмах или сериалах: они бедные, но они есть друг у друга, поэтому все равно счастливы. Вот что-то вроде этого должно сквозить в текстах. Для девчонок такие песни будут звучать оптимистично, рассказывать о важности быть смелыми и идти до конца. Для людей постарше строки должны быть ностальгическими, в стиле — все мы когда-то тоже были такими, зато сейчас живем лучше. Вот я сейчас, например, ностальгически вспоминаю дом, в котором я вырос. Старую маленькую кухню. То, что нужно было умываться на первом этаже, потому что на втором не хватало напора воды. И что у нас не было кондиционера, так что осенью и весной дома становилось очень влажно… Это сейчас кажется чем-то уютным, но… какой же это уют?

Роун хмыкнул:

— Я понял, что ты имеешь в виду. Я тоже сейчас с теплом вспоминаю тот полуподвал, в котором писал наши первые песни для группы. Там даже крысы водились, про тараканов и говорить не буду. Ужасное место, если так подумать. Но сейчас мне кажется, что именно там я чаще всего был счастлив. Возможно, как раз потому, что верил, что однажды у меня будет собственная студия и коллекция дорогих гитар. Думаю, я смогу с этим работать.

У Хару пиликнул телефон — доставка.

— Я за едой, — сказал он, поднимаясь.

В студию курьеров не пускают, разумеется. А менеджера Пён сам Хару отпустил, нечего ему торчать в студии без дела, пусть лучше дома отдохнет.

Пока Хару расставлял коробочки на столе, Роун что-то задумчиво наигрывал на синтезаторе. Мелодия была незнакома — видимо, Роун только что ее придумал.

— Песня про мечты будет для предебюта? — уточнил он, когда Хару закончил.

— Да. Я еще не знаю, что скажут аналитики, но мне бы хотелось выпустить ее вместо тизера дебюта. Садись, пока не остыло.

Роун сел за стол и задумчиво взял палочки — Хару принес с кухни металлические, не став распаковывать одноразовые, которые приложили к заказу.

— Я подумал о том, чтобы сделать трек реально экспериментальным, — сказал Роун. — Отказаться от одинаковой музыки в куплетах, поиграть с текстом припевов, менять темп в течение всей песни. Если это будет пререлизом — такое допустимо, но усложнит стриминг и все в этом духе.

Хару, прожевывая креветку, пожал плечами:

— Лично для меня это не проблема. Задача пререлиза — не побить рекорды, а представить группу, показать их способности, рассказать о темах их творчества. Почему бы не сделать для этого пятиминутный трек с рваным ритмом? Но это я так думаю. Минсо может считать иначе, а окончательное решение принимает именно она.

Роун задумчиво кивнул. И уже через секунду начал очень активно работать палочками, практически запихивая в себя еду. Хару горестно вздохнул: спокойно поужинать не получится, Роун что-то придумал, сейчас съест все за три минуты и начнет работать.

[*То ли я реально не дала ему имя, то ли забыла записать в заметках, но я не нашла имя парня-музыканта, которого Хару встретил на улице. Если кто-то укажет мне на этот момент, я исправлю имена, но пока назвала его заново.*]

У трейни New Wave есть заметный разрыв в возрасте между старшими и младшими, потому что их с самого начала набирали как две отдельные группы. В самый первый состав второй после Black Thorn группы входили Сонун, Сай, Мухён, Кибом и еще двое парней. Лидером должен был быть Сонун, но он ушел практически сразу же, оставив группу без главного вокалиста.

Весной, после ухода Сонуна, прошло масштабное прослушивание, искали вокалистов любых возрастов и парней привлекательной внешности возрастом моложе пятнадцати лет. «Малышей» набирали с прицелом на то, что они будут стажироваться четыре, а то и пять лет, а потом уже из них сформируют третью мужскую группу New Wave. Но дальше все пошло не по плану.

На том прослушивании нашли парочку вокалистов. Один был полным и абсолютным нулем в танцах, по словам наставника-хореографа — в сотни раз хуже, чем Хару и Тэюн на момент начала занятий. Второй был совсем юным, у него ломался голос и выпускать его на сцену до окончания этого процесса никто бы не стал. А потом Black Thorn забрали Сая. Предебютное формирование распалось, в агентстве осталось четыре трейни-старичка и где-то около двадцати мальчишек не старше пятнадцати лет.

Плюс-минус в это время Хару «нашел» Юсопа, который пел на улице под гитару. А кто-то из менеджеров заметил Ичана. Оба выделялись привлекательной внешностью, но Юсоп для группы был важнее, он умеет петь, а Ичан — рэпер. К слову, многие в агентстве шутят, что его лицо не подходит к фигуре — он чуть ниже метра восьмидесяти, плотного телосложения, быстро набирает мышечную массу, а вот черты лица у него очень мягкие, почти девичьи.

И, вроде, коллектив снова собрали, но в тот момент были проблемы у Black Thorn, так что дебют новой мужской группы стал бы причиной хейта со стороны фанатов Black Thorn. Это выглядело бы так, будто агентство пытается заменить одних мальчиков другими. Тогда агентство отправило четырех трейни — остаток первого предебютного состава — на шоу на выживание, а плохо танцующих Юсопа и Ичана оставило тренироваться в агентстве. Мухён вошел в итоговый состав, за него активно голосовали, Кибом дошел до финала, но не стал частью группы, остальные вылетели раньше. После участия в шоу двое вылетевших с шоу покинули New Wave, один даже дебютировал в каком-то небольшом агентстве. В любом случае, в этот момент и сама Минсо не знала, что делать с мальчишками.

Мухёну, кажется, скоро будет двадцать два года. Ичан и Кибом на год младше, Юсоп — на два. Еще кому-то из группы трейни уже восемнадцать, но остальные еще несовершеннолетние. Именно из-за этого предполагалось, что старшие трейни должны обязательно дебютировать, создав уверенный «костяк» группы. Но сейчас директора считают, что Мухён и Ичан не подходят для этой группы, лучше их исключить.