**** Ого. Это звучит логичнее, чем предположения «старику стало стыдно и он подарил акции Хару».

***** И приятнее, чем предположение, что Хару помолвлен с Наён и это — ее приданое…

****** Это вообще бред.

Утро. Хару раздвинул шторы в комнате. Безоблачное небо, яркое солнце, листья деревьев поблескивают под утренним солнцем. Чанма — сезон муссонов — закончился этой ночью. По крайней мере, именно такое впечатление сложилось у Хару. Это значит, что начинается его самое нелюбимое время в Сеуле — очень жарко и очень влажно.

— Как светло! — возмутилась Данби. — Мы могли бы еще немного полежать…

— Ты же уже проснулась! — удивился Хару, оборачиваясь к девушке.

Данби сладко потянулась на кровати и сонно ответила:

— Проснулась. Но это не помешало бы мне проваляться в кровати еще пару часиков. Сегодня же выходной!

Хару нерешительно улыбнулся. Поваляться в кровати — звучит не слишком увлекательно.

— Ох, я и забыла, что ты не умеешь просто лежать, — без малейшей нотки обиды в голосе сказала Данби. — Иди, делай свои утренние дела, господин жаворонок.

— Задернуть шторы? Еще поспишь?

— Нет, мне уже даже нравится на солнышке лежать. Если задернешь — я засну.

Хару улыбнулся, наклонился, быстро поцеловал Данби в щеку и пошел в ванную. Она была восхитительно расслаблена утром и желание завалиться с ней на кровать все же было… но не для «поваляться».

Сложно сказать, в какой именно момент их общение из дружеского перешло в романтическое. Где-то после окончания тура, когда они стали часто видеться и в общежитии, и в здании агентства, они начали чаще общаться. Сначала просто перекидывались фразами, потом эти фразы постепенно перетекли во что-то вроде флирта. Ну, в том его проявлении, когда не совсем понятно — флирт это или шутка, но при этом ты понимаешь, что такие «шуточки» на пустом месте не возникают.

Данби — красивая девушка, ей, скорее, сложно не говорить комплименты. Неглупая, что для Хару всегда было важно. Они оба — те еще трудоголики и перфекционисты. Хару всегда чувствовал, что они могли бы подружиться… но получилось все немного иначе. Он не мог это назвать «влюбленностью» в том смысле, о котором пишут в книгах. Не было никакой одержимости, он не думал о ней целыми днями, она ему не снилась и не казалась лучшей из всех существующих женщин. Она ему нравилась. И вот однажды, когда они снова столкнулись в прачечной и обменялись взаимными комплиментами, Хару спросил:

— Ты все шутишь. А если бы я пригласил тебя на свидание, ты бы согласилась?

— А ты пригласи, — хитро улыбнулась Данби, из-за чего уже было понятно, что она не против.

— Прости, если убиваю всю романтику, но мне для организации свидания нужна помощь менеджера, так что приглашу чуточку позже, — с улыбкой ответил Хару.

Данби тогда заразительно расхохоталась:

— Хорошо, я подожду. А с моим менеджером ты тоже договоришься?

— Постараюсь, — серьезно ответил Хару.

На самом деле все получилось относительно легко. В отношении всей группы Black Thorn у Минсо давно было правило — не запрещать сами отношения, но всячески помогать это скрывать. Менеджер девчонок, желчная женщина лет сорока, пыталась отчитать Хару, намекая, что приличные айдолы верны фанаткам, но власти запретить свидание у нее не было, так что весь разговор свелся к тому, что Хару поставил ее в известность.

Это сложно было назвать нормальным свиданием. Отдельная комната в ресторане, добирались на разных автомобилях, выходили с разницей во времени… Но нужно же было с чего-то начинать. Удивило скорее то, что при встрече в этом же ресторане сказала сама Данби — ее, оказывается, вполне устроит встреча в комнате Хару.

Не то, чтобы он считал нормальным привести девушку в комнату в общежитии… Но поводов так не делать тоже не было. Они все живут в отдельных комнатах, везде хорошая звукоизоляция, если не орать во всю глотку — никто и не узнает, чем ты у себя в спальне занимаешься.

Так что уже второе свидание состоялось в спальне Хару — и сразу с продолжением. Тут снова инициатором была Данби, Хару вообще-то умудрился на своих скромных метрах личного пространства изобразить что-то вроде романтического ужина.

С тех пор Данби нередко приходит к нему, часто ночует… разумеется, не просто спит. Ситуация складывается своеобразная, потому что они оба — айдолы, рассказать об отношениях не могут. У них не может быть ни классических свиданий в кафе и ресторанах, ни совместных романтических прогулок по берегу моря… С морем особенно обидно — это, наверное, одна из немногих типичных романтических картинок, которая казалась привлекательной самому Хару. Он хотел бы разделять с близким ему человеком радость небольших путешествий… но — нельзя. Заметят — разразится скандал. Карьере Хару, скорее всего, это помешать не сможет, он просто на другом уровне популярности и влияния. А вот Данби после такого скандала будет очень сложно. Фанатки мужских групп безжалостны — они не будут хейтить своего кумира, но постараются уничтожить его избранницу.

Так что весь роман Хару проходил преимущественно в стенах его спальни. Парни, разумеется, знали о том, что у Хару есть девушка (уже не у него одного). Еще он маме рассказал. Бабуле с дедулей не стал — было подозрение, что они бы не одобрили отношения такого типа.

Он знал, что Данби тоже влюблена. И тоже примерно как он — это точно влюбленность, но нет в этом чувстве той искры безумия, которая характерна для многих пар в начале отношений.

А еще он подозревал, что Данби не хотела бы менять сам тип их отношений. Сейчас они скорее «дружат телами», чем реально встречаются. Если Хару начинал говорить о любых возможных вариантах совместного досуга, заводил разговор о своей семье, о будущем — Данби моментально переводила тему. Хару не стал лезть ей в душу и спрашивать о причинах такого поведения. Возможно, она боится разрушить карьеру. Этого когда-то и сам Хару опасался, так что не ему судить. Но Сольги как-то озвучила другой вариант: Данби может просто не хотеть серьезных отношений. С его-то традиционными взглядами на семью, необходимостью жить с родителями… не всем девушкам по душе подобный сценарий.

Когда Хару вышел из душа, Данби стояла у его шкафа, распахнув обе створки.

— Ты что-то ищешь? — иронично уточнил Хару.

— Хочу украсть у тебя футболку, в которой буду спать.

Хару удивленно хмыкнул:

— Зачем? Тебе подарить сорочку? Хочешь шелковую?

— Если ты хочешь увидеть меня в шелковой сорочке — покупай. Но спать я предпочитаю в чем-то из мягкого трикотажа. Просто хочется что-то твое. Брать твою одежду для носки я не смогу — фанаты мигом вычислят. А вот для сна…

— Не смотри на эти, они рекламные. Вот эти хорошие по качеству. Да, все те, что с краю.

— Почему все такое скучное? Белое, серое, черное, синее…

— А ты какое хотела? У меня все таких цветов…

Данби, недовольно вздохнув, перебрала всю стопку футболок, достала две темно-серые, с принтом, и в итоге выбрала ту, на которой был тигр — не натуралистичное изображение, а просто белый контурный набросок животного на темно-сером фоне. Хорошая футболка, к слову.

Пока Данби была в ванной, Хару переоделся, включил ноутбук, проверил свой календарь. День у него действительно свободный, можно было бы хоть до вечера просидеть в комнате, но это будет слишком скучно. А завтра ему нужно приехать в офис, проверить итоговые варианты продукции… Хару включил принтер, нашел в почте огромный отчет аналитического отдела и запустил печать. Почитает.

Данби вышла из ванной в той самой футболке. Она достаточно высокая, а футболка вовсе не оверсайз, поэтому ей она была свободна в плечах, но едва-едва прикрывала попу. В таком виде только если спать.

Данби вытирала на ходу голову полотенцем.

— Чем планируешь заниматься? — спросила она.

— Планов нет. Мне до вечера нужно прочитать отчет, но это максимум на два часа.