Хару непроизвольно поежился. О таком он старался даже не думать.

— Наверное, в этом и есть главное отличие Тетки от остальных сасэнок, — сказал Хару. — До этого мы опасались неловких ситуаций, возможных… так сказать — телесных домогательств. То есть, неприятно, но не смертельно. Но эта Тетка грозилась убить Шэня…

Тэюн печально кивнул.

Их разговор прервали — зашел Сухён. Он осторожно прикрыл за собой дверь и подошел к ним.

— Вас нет уже третий час. Ты на меня обиделся? — это Сухён адресовал уже Хару.

Хару даже стало немного стыдно. Знает же, что макнэ-лайн только что в рот ему не заглядывает.

— Нет, не обиделся, — Хару постарался улыбнуться. — Я понимаю, почему тебе это важно. Больше настаивать не буду. Но… я думаю, что ты уже и сам понимаешь, что долго это продлится не может. Тебе самому-то как в таком положении? Только вот честно.

Сухён отвел взгляд. Ну, это лучше тысячи слов. Логично предположить, что парню в его почти девятнадцать лет не особо приятно быть «самым милым и маленьким», тогда как остальных постоянно называют «сексуальными и дерзкими мужчинами». Но… Пока Сухён популярен, он будет продолжать играть роль. А любить его будут, пока внешние данные будут отвечать заданным параметрам юного и невинного малыша.

— Когда захочешь прекратить это — скажешь, — спокойно добавил Хару. — Но ты понимаешь, что смена образа в твоем случае не произойдет так же быстро, как у Юнбина? Тебе придется «постепенно вырасти» на глазах у фанатов.

Сухён молча кивнул. Но через несколько секунд ответил достаточно дерзко:

— Пока меня больше пугает то, что будет с моей карьерой, когда я больше не смогу придерживаться этого образа. А Тетка…

— А Тетка, как мы недавно осознали, является большей угрозой для Шэня, — сурово добавил Тэюн.

Сухён вскинулся и затравленно посмотрел на Тэюна.

— Но он тоже большой мальчик. И, раз так отчаянно защищает твое право поддерживать фантазии твоих фанаток, значит, как-нибудь справится и со своей безопасностью, — недовольно сказал Хару. — Больше эту тему поднимать не буду. Вашу точку зрения я понял, но и свою не изменил: безопаснее было бы начать выход из образа сейчас. Но, раз ты не хочешь — продолжай.

Сухён обиженно надул губы, словно маленький ребенок, на что Хару рассеянно добавил:

— Иногда я сам не понимаю, когда ты серьезен, а когда играешь.

Сухён виновато улыбнулся. Все же насколько по-разному взрослеют люди. Хару в пятнадцать выглядел на восемнадцать, а Сухён в восемнадцать — на пятнадцать. Такими темпами, он и до двадцати трех сможет косить под ребенка.

Перед отъездом в США Хару и Тэюн отправились к Санхёну. Запланированные дружеские посиделки обещали пройти при достаточно большом количестве людей, но Хару был знаком почти со всеми.

Санхён пригласил своего армейского друга, Бомгю. Хару привел Им Чимина, Май Джирана и Тэюна. С ними будет еще и Тхэу, но он пришел без друзей. Вообще, у Хару складывалось впечатление, что знакомых-то у Тхэу в школе было много, но ни с кем он достаточно близко не сошелся. По некоторым оговоркам становилось понятно, что одни цеплялись за него преимущественно ради близости к богатому наследнику, а с другими он неплохо общался, но это не было дружбой. Учитывая характер Тхэу, Хару даже примерно понимает причины: его интересы самую малость нетипичны для восемнадцатилетнего парня — Тхэу любит читать, хорошо разбирается в живописи, достаточно разговорчив, но не любит обсуждать людей и обычные события, зато поболтать о чем-то вроде экономики и политики — тут он в первых рядах. Хару легко нашел с ним общий язык, но большинству ровесников Тхэу казался немного высокомерным. А некоторым и вовсе — занудой и снобом.

Дом, который арендовал Санхён, небольшой. Современная вилла: на первом этаже отделены туалет и прачечная, а зоны кухни, столовой и гостиной — единое пространство. На втором этаже две спальни, одну из которых Санхён переделал в кабинет, чтобы было удобнее учиться. Есть гараж на одну машину, но никакие беседки и зоны для гриля на территории виллы не предусмотрены. Судя по тому, что по соседству есть еще несколько абсолютно идентичных домиков — всё строили для студентов и преподавателей университетов. Минимум места, но все равно больше комфорта и уединения, чем в квартире.

Санхён провел экскурсию по дому, потому что Чимину и Тхэу было любопытно.

— Не знаю, стоит ли переезжать, — говорил Чимин, осматривая дом. — Пока учился за границей, привык жить один, с мамой бывает странно… хотя бы потому, что не выйдешь пить кофе в нижнем белье, уж простите за подробности. Но оставлять ее одну в нашем большом доме… наверное, не рискну.

— А сколько у вас комнат? — спросил Тхэу.

— Семь спален, один этаж. Территория дома для Сеула просто огромная.

— У моего деда тоже традиционный одноэтажный дом, — сказал Санхён, когда они спустились в гостиную, — Но он разбит на отдельные постройки.

— То есть, традиционное поместье, — с улыбкой поправил Чимин. — И у меня, и у семьи Хару — скорее дома в «стиле».

— Возможно, — ответил Санхён, — Но ходить между этими постройками — сущее мучение. Пока из спальни в столовую дойдешь — сто раз проклянешь того, кто это придумал.

Хару хмыкнул. Традиционные дома так и строились — есть отдельные помещения для приема гостей, для мужчин, для женщин, для слуг. Все эти строения соединены галереями или просто тропинками, но в современном мире это кажется не слишком-то удобным решением.

— Зато у вас красивый сад, — сказал Тэюн.

— Откуда знаешь? — удивился Санхён.

— Это же логично, — теперь удивился уже Тэюн, — Какой смысл содержать поместье в традиционном стиле, если оно не располагается на огромной территории с садом?

Санхён хмыкнул:

— Да, действительно… Логично.

Санхён заказал доставку еды на дом. Прислуги у него не было, только приходящий клининг, поэтому они сами быстренько разложили все по отдельным тарелкам и устроились за большим низким столом. Практически сразу разговор зашел о таланте, предназначении и мечтах в отношении карьеры. Так Хару узнал, что Чимин с детства мечтал стать архитектором, но в подростковом возрасте думал, что станет художником.

— А потом архитектура снова захватила тебя? — догадался Санхён.

— Нет, — покачал головой Чимин, — Потом я понял, что мне не стать великим художником. Я неплохо рисую, к слову, репродукции известных картин у меня получались весьма недурно. Но… вот ведь парадокс — когда нужно создать здание, у меня мысли практически летают, я все время думаю о том, что было бы классно сделать вот такую штуку, тут же придумываю, как это осуществить. Иногда мне снится, как распределить комнаты внутри здания. Но если убрать четкие линии архитектурного чертежа… с палитрой в руках я бессилен перед чистым холстом. Идеи, которые приходили мне в голову ранее, начинают казаться пустыми. Если я все же начинаю рисовать что-то через силу — получается какая-то посредственная картинка ученика художественного кружка. Видимо, мне на роду было написано стать архитектором.

— Мне сейчас кажется, что Тэюну на роду написано стать актером, — сказал Хару. — Он показывает мне упражнения с актерского — и у него получается так легко, хотя ему объяснили методику всего несколькими часами ранее. И я. Не понимаю, какими мышцами в своем теле управлять, чтобы изобразить хоть что-то подходящее.

Все за столом, разумеется, тут же потребовали продемонстрировать актерские упражнения. Тэюн кокетничать не стал, сразу перешел к делу. Восторженные отзывы прекрасно подтверждали слова Хару. А уж когда они все начали пытаться повторить эти простенькие трюки… Тэюн показал упражнение-шутку: актер делает вид, что прокалывает свою губу иглой с ниткой, а потом этой нитью дергает одну сторону губы то вниз, то вверх, то вправо, то влево. На простейшем уровне — просто двигать губу в нужном направлении — получается у многих. Делать это действительно правдоподобно, чтобы была вера в существование невидимой нити, уже сложнее. Хару до сих пор репетирует иногда перед зеркалом и получается не очень, а Тэён уже на уроке в университете все сделал идеально.