На всю работу ушло около трех часов. Большую часть времени Роун по крупицам собирал музыкальную дорожку, от оригинальной мелодии Данби мало что осталось. Написали вступление, добавили мощный дэнс-брейк, изменили лирику второго куплета. Когда все было более-менее готово, Данби отпросилась выйти туалет.

— Это твоя девчонка! — радостно заявил Роун где-то секунд через тридцать после того, как за Данби закрылась дверь.

— Радует, что ты хотя бы дотерпел до того, как она вышла, — вздохнул Хару.

Он понимал, что Роун догадается. Да и смысл скрывать от Роуна? Вполне вероятно, что именно понимание, что Данби для Хару не «просто коллега» и сделало его таким осторожным сегодня.

— Одобряю, она красотка, — радостно кивнул Роун. — И тексты пишет хорошие. С музыкой, конечно, проблема, но что взять с человека без музыкального образования?

— Она играет на пианино, — машинально ответил Хару. — Но… примерно как я на гитаре.

— То есть — научилась в тринадцать и с тех за инструментом сидела раз десять, — фыркнул Роун. — Ладно, забей. Чутье есть, остальное можно освоить.

Они проработали еще один трек, прежде чем сам Хару потребовал закругляться: ему завтра рано вставать. Данби все еще была достаточно зажата рядом с Роуном, Хару бы не стал оставлять их наедине. Да и встала она так же рано, как и сам Хару.

В общежитие возвращались по отдельности — Данби вышла первой, через двери агентства, Хару чуть позже и из дверей Encore. В общежитии он снова постучался к девчонкам, открыла снова Нари. Даже говорить ничего не стала, просто широко распахнула дверь, пропуская Хару. На лице Нари была какая-то косметическая маска темно-зеленого цвета, уже заметно подсохшая. Скорее всего — поэтому она и впустила его молча.

Хару прошел в комнату Данби. Она лежала на кровати на спине, раскинувшись в позе звезды. Бездумно смотрела в потолок.

— Все в порядке? — сочувствующе спросил Хару.

— Нет… Да… Я не знаю. Я пока не поняла, что чувствую.

Хару осторожно присел на край кровати.

— Прости, если слишком давил на тебя, — осторожно сказал он.

— Не ври, тебе не стыдно, — беззлобно отозвалась Данби.

— Неправда! Перед парнями бы стыдно не было, а перед тобой — да. Но все же вроде неплохо сложилось?

Данби какое-то время молчала, потом все же ответила:

— Вроде — да. Но продюсер Им может не одобрить песню… Фанаты могут догадаться, что она о тебе.

— И я, без сомнения, единственный человек в Корее, который внешне похож на ледышку, — хмыкнул Хару. — Я уверен, что аналитики придумают, как это обыграть. Песня получилась действительно классной, держать такую в черновиках не станут.

Данби села. Она рассеянно посмотрела на Хару, на стол, где лежала сумка с ноутбуком, снова на Хару.

— Спасибо. Правда — спасибо. Без тебя я бы не решилась показывать песни Роуну.

— Почему вы все так его боитесь? Первое время — ладно, он временами действительно пугает. Но вы с ним уже более двух лет работаете.

— Трех, — поправила его Данби.

— Еще хуже. Мы уже на второй год совместной работы с ним шутили и доказывали свое мнение в ожесточенных спорах.

— Это вы, — пожала плечами Данби. — С нами он, как говорят, даже более осторожный, но… я не знаю. Просто с ним сложно.

Хару покачал головой:

— Как будто с кем-то в этой индустрии легко.

Всю первую половину дня Хару занимался делами своего пока еще маленького бизнеса. Посмотрел финальные варианты продукции, всё пощупал и даже понюхал, чтобы в итоге поставить финальную подпись об утверждении. Заодно осмотрел производство.

Типография для создания блокнотов и ежедневников располагалась за пределами Сеула — так дешевле. Хару купил ее в тот момент, когда к запуску продукции еще ничего толком не было готово, шла стадия разработки. Просто подвернулся очень удачный случай, грех отказываться. Тем более — ему было чем занять свое издательство. Сейчас они готовили к печати блокноты, открытки и стикеры для наборов мерча Sanho. Так будет и впредь — эта новая типография будет частично закрывать нужды Sanho.

Свой бренд он назвал HaruHaru. Хару не планировал скрывать, что это его бренд, поэтому использование имени допустимо. Хотя главное, конечно, значение. С корейского эта фраза переводится как «день за днем» или «изо дня в день», иногда имеет философское значение, что-то вроде — «продолжай двигаться вперед». Идеально для ежедневника. Плюс легко пишется латиницей, приятно звучит, запоминается.

Как и в случае с Sanho, Хару не планирует проводить масштабную рекламную компанию… по крайней мере, пока. Он просто разошлет продукцию блогерам в странах Юго-Восточной Азии, а дальше уже все сделает сарафанное радио. Со временем, возможно, он придумает способ рекламировать блокноты, но пока не уверен, что это нужно делать. Весь книжный и канцелярский бизнес — это не про сверхприбыль, люди сейчас действительно меньше читают и пишут от руки. Но Хару не думает, что когда-нибудь эти сферы действительно исчезнут за ненадобностью. Он ориентируется не на школьников и офисных работников. Его клиенты — те, кто любит писать перьевыми ручками, красиво оформлять ежедневники с помощью стикеров или рисунков акриловыми маркерами, художники и иллюстраторы. И просто все те, для кого важны качественная бумага и переплет.

Именно поэтому первый запуск продукции очень простой — лаконичные блокноты в простых обложках, которые будто подчеркивают серьезность бренда. А осенью выйдут стикеры, открытки и лимитированные версии блокнотов с необычными расцветками.

Подготовка к запуску бренда не была легкой. У Хару не было доказательств, но он подозревал, что все это происки Пак Манхи. Например, Хару покупал издательство со всем персоналом и фактическим исполнительным директором — грамотным технологом, колоссальный опыт которого позволял этой типографии выживать даже в самые непростые периоды. Хару надеялся, что этот человек будет помогать ему с технической частью разработки. Но именно этот технолог расторг контракт и ушел к конкурентам. Хару подал на него в суд, скоро начнутся слушания. Суд Хару, скорее всего, выиграет — мужчина нарушил контракт и закон, но сути это не меняет — Хару пришлось искать нового сотрудника, еще и на такую высокую должность. Помог Сончоль — провел интервью со всеми сотрудниками, выявил несколько самых перспективных, назначил одного из них на пост заместителя, а главным поставил своего человека. Разумеется, заместителю сказали, что его начальник на этой должности временно. Тем самым намекнули, что нужно стараться, и тогда должность, высокая зарплата и уважение, которое идет в комплекте с должностью, достанутся именно ему. Хару уже знает, что намек сработал — тот мужчина очень старается, быстро учится и через полтора-два года реально и сам сможет стать «очень ценным сотрудником».

После этого весь персонал типографии проверила служба безопасности Vulcan Group, нескольких «взяли на карандаш». А Хару нанял особого работника — психолога, которого устроили на позицию административного координатора. Переводя на простой язык — практически помощника завхоза. Его официальные обязанности — собирать заявки сотрудников на поставки чего-то, помогать адаптироваться новичкам, собирать жалобы и предложения, следить за тем, кто и сколько работает. Неофициальные обязанности — общаться с сотрудниками и выявлять возможных «вредителей». И Хару не зря платил этому «психологу» полтора оклада. Один из инженеров регулярно подстрекал сотрудников чуть ли не к бунту, спорил, ругался, всячески дискредитировал требования начальства к качеству продукции. Позднее, когда им занялась служба безопасности, заподозрили подкуп сторонними лицами. Еще один мужчина очень уж подозрительно себя вел, все пытался «подружиться» с теми немногими людьми, которые работали с тестовыми образцами будущего бренда (все дизайнеры и аналитики работали в Сеуле, где Хару арендовал небольшой офис). Опять же — проверка его счетов выявила крупные транзакции от неизвестных лиц.