Хару вздрогнул: да уж, искать замену в разгар тура было бы значительно сложнее. Обычно в тур они возят пару «дублерш», потому что от травм и внезапного отравления никто не застрахован, но, даже если дублерши заступают на позицию основных, нужно искать уже дублерш для дублерш, в туре их готовить к выступлениям… даже звучит пугающе.

— Да, повезло что во время промоушена, — кивнул Хару.

— Надеюсь, что в Корее еще остались танцовщицы с нормальными характерами, — добавил Тэюн, — А то появилось легкое ощущение, что мы уже всех таких замуж выдали.

Теперь они уже не смогли сдержать смех. Нет, ну действительно — одиннадцать свадеб за два года, они «работают» чуть ли не лучше мудан, снимающих обет безбрачия.

На первом же выступлении в ходе промоушена Хару столкнулся с прошлой группой Джиу, его бывшей одноклассницы. И для нее эта группа стала «бывшей», потому что Джиу выгнали. Официально, конечно, расторгли контракт из-за личных обстоятельств артиста, но на деле Джиу буллила девочку из своей же группы и поэтому ее контракт закрыли досрочно.

Ее бывшее агентство, разумеется, не раскрывало причины исключения, про буллинг знают только внутри индустрии. Сплетни все равно ходят, но официально ее в этом никто не обвинял. К моменту ухода у Джиу уже были фанаты, они продолжают ее поддерживать, так что полностью из инфополя она не пропала. Сейчас она ведет блог на YouTube, где иногда рассказывает что-то про индустрию в стиле «я не назову имен, потому что подписывала NDA, но есть одна девочка, которая…». И далее следует какая-нибудь чушь, которую Джиу не могла знать. Просто потому, что такие вещи в индустрии всегда тщательно скрывают и большинство айдолов друг другу кажутся вполне милыми людьми. Иногда высокомерными, конечно, но не какими-то извращенцами и злодеями.

Хару не знает, кого именно Джиу доводила в своей группе. Подозревал, что девочку, которая является центром. Хару ее запомнил из-за контраста — на сцене яркая и экспрессивная, за кулисами — скромная даже по меркам осторожных айдолов. Заметно, что после ухода Джиу эти девчонки стали как-то свободнее общаться и друг с другом, и с окружением.

Для себя же Хару сделал окончательный вывод: Джиу точно ненормальная. Причем в том плане, что ей уже действительно нужна помощь психиатра. В школе она была просто интриганкой. Неприятной особой с замашками королевы, но все же относительно адекватной. В New Wave у нее уже начало срывать тормоза и она провернула сомнительную авантюру. Хару уже тогда не понимал многого в причинах этого поступка. Например — на что она надеялась? Или — о чем думала, когда устраивала травлю девушке, чье социальное положение было очевидно хотя бы по дорогим брендам ее одежды? В общем, уже тогда поступок Джиу выглядел странно. И вот теперь этот буллинг в группе — кто в здравом уме будет гадит там же, где живет? Агентство, которому принадлежала ее группа, не стало бы удалять участницу из-за насмешек, обычная практика — скрывать откровенно ужасное поведение своих артистов — это ведь с их мужской группой Black Thorn едва не подрались на фестивале в США. Значит, Джиу натворила что-то действительно ужасное, раз ее исключили из состава успешного коллектива.

Тэюн, кажется, думал о том же, о чем и Хару. Он тоже посмотрел на бывшую группу Джиу и недовольно сказал:

— Я все время опасаюсь, что она начнет какие-нибудь сплетни про нас распускать.

— Я тоже. Поэтому заранее предупредил адвокатов Чо. Они, если что, отреагируют быстро.

— Но все равно бесит, да? — хмыкнул Тэюн.

Хару кивнул. Да, бесит. Они себе годами строили репутацию, а теперь их бывшая одноклассница регулярно становится причиной старта «охоты на ведьм», где фанаты к-поп групп обвиняют всех подряд в чем-то, что выдумала Джиу. Пока Джиу не говорила ничего такого, что было бы слишком очевидно, под все ее «сенсационные» заявления подходили многие айдолы, а не кто-то определенный. Но это пока… У нее уже было заявление в духе «все айдолы с кем-то встречаются, я тоже была в отношениях с парнем не из своего агентства». Хару подозревал, что со временем Джиу сможет уверовать в свою безнаказанность и начать распространять лживую информацию, которая уже будет иметь более четкий образ того, о ком она говорит. Понятное дело, что адвокаты Хару тут же обвинят ее в клевете, начнутся судебные тяжбы… но суд-то начнется не на следующий день. Удар по репутации может быть ощутимым.

Хару тряхнул головой, прогоняя эти мысли. В green room прозвучала команда выйти на сцену для финальных кадров. Black Thorn пока не могли ничего выиграть, их релиз только-только вышел, поэтому они действительно просто стояли в первом ряду и вежливо хлопали ведущим в нужных местах. Ладно, еще махали фанатам в зале.

Самое неприятное в этом финальном собрании на сцене — сам энкор выигравшей группы. Победители-то стоят на сцене и поют, а вся толпа участников спускается в зал по узкой лестнице. Разве можно любить очереди? А это именно очередь — медленно, гуськом они продвигались к выходу, пока счастливые айдолы пытались спеть свою же песню. Сегодня выиграл кто-то скандальный, по всей видимости. Точнее — группа спровоцирует скандал, когда этот энкор появится в сети, потому что поют девчонки просто отвратительно.

Очередь, сухой воздух съемочной площадки, еще и эти завывания…

— Это, кстати, были девушки из агентства Bee, — сказал Ноа, когда они уже зашли в гримерку.

— Кто? — не сразу понял Хару.

— Ну те, которые пищали на сцене, пытаясь попасть хотя бы в половину нот, — пояснил Ноа. — Как при таком количестве хороших вокалистов дебютируют настолько ужасные исполнители? Ладно с танцем не получается — стабилизация вокала требует времени, у нас тоже не сразу получалось, но испортить энкор…

Хару тоже хмыкнул, признавая правоту Ноа. Проблемы с исполнением песни на энкоре действительно вызывают подозрения — а эти люди вообще петь-то умеют? Но… какая, в принципе, разница?

Зайдя в гримерку, Хару сразу же взял в руки телефон. На заблокированном экране не отображается текст сообщений и имя контакта, но значок нового сообщения горит. Хару давно уже переименовал Данби, но все равно скрывал переписку. Менеджеры знали о его отношениях, а вот стилисты — нет. И им лучше так и остаться в неведении. Мало ли — вдруг напишут на каком-нибудь форуме, или просто расскажут сасэнам.

Сообщения действительно были от Данби. Она отправила фото своего обеда в столовой агентства, пожаловалась на скуку последних дней — сидеть без работы ей не нравится. Хару не стал ничего отправлять в ответ, просто рассказал, что они уже закончили выступление и скоро вернутся в агентство. Поделился и тем, что вспомнил Джиу, увидев ее группу. Данби поддержала данную беседу парочкой проклятий, без нецензурной лексики. Вместе посмеялись над ситуацией.

— Ты ведь понимаешь, что уже минут пятнадцать улыбаешься, глядя на экран телефона, — с усмешкой сказал Шэнь.

Хару вздрогнул. Только сейчас он осознал, что действительно улыбался все это время. Он недовольно посмотрел на Шэня: все испортил. А Хару только удалось себе настроение поднять после того ужасного энкора.

— Просто девочки-стилистки уже уверены, что у тебя кто-то есть, — тихо сказал Шэнь.

Хару тут же внимательно посмотрел на «девочек-стилисток», которые собирали свои рабочие инструменты. На Хару они не смотрели, но это вовсе не значит, что никто из них не заметил, что он ласково улыбается экрану смартфона.

Хару тяжело вздохнул:

— Ладно, понял. Даже переписываться нельзя.

— Почему же? Можно. Просто… чуть больше скрытности. Тебе нужны лишние сплетни?

— Спасибо — кивнул Хару, — Ты прав. Но, вообще-то, сложно не улыбаться.

— Ну давай тогда, покажи мне экран смартфона и мы с тобой вместе поржем, — тихонечко сказал Шэнь.

Хару тихо рассмеялся и открыл Шэню переписку с ним же. Тот сделал вид, что вчитывается, а потом тоже начал смеяться. В общем, разыграли сценку. Не факт, что сработало, конечно…