Оставив Шэня работать, Хару пошел искать Тэюна. Поиск не занял много времени — его друг лежал на диване в комнате отдыха, в сотый раз перечитывая сценарий.

— Роун на месте, — сказал Хару. — Парни разбежались, я со своими делами закончил. Кажется, репетировать сегодня не будем.

— Да? — немного удивился Тэюн. — Что-то перерыв в групповой деятельности стал причиной небывалого энтузиазма.

Он уже встал с дивана. Сценарий зажал подмышкой и первым направился к дверям.

— Не считая Юнбина, который просто услышал песню — и дальше у него все в тумане–, остальные просто наконец-то смогли заняться тем, что им нравится, но на что раньше не было времени, — хмыкнул Хару. — Шэнь работает над хореографией, Ноа и Сухён поют, Сай танцует… ты готовишься играть главную роль в дораме.

— А ты командуешь людьми, — шутливо дополнил Тэюн.

Хару попытался стукнуть его кулаком в плечо, но Тэюн был готов к подобному и ловко отскочил. Хару погнался за ним и они вместе ввалились в лифт, где устроили шутливую «драку», выясняя, кто командует, а кто постоянно поддевает друга по поводу и без. По закону подлости уже на следующем этаже двери лифта распахнулись, явив госпожу Хван, и Хару с Тэюном стыдливо прекратили выяснение отношений. Женщина посмотрела на них именно так, как и в первые дни знакомства — словно она строгий педагог, а они — двое балбесов-хулиганов.

— Здравствуйте, — сконфуженно, но хором поприветствовали ее Хару и Тэюн.

Госпожа Хван кивнула, но говорить ничего не стала. Просто зашла в лифт, а дальше все ехали молча. Она вышла на втором этаже, Хару и Тэюн — на первом. Уже идя по коридору, Тэюн громким шепотом спросил:

— Почему всегда именно она?

Хару тоже хохотнул, соглашаясь. И правда — они обычно в агентстве серьезные до невозможности, идеальные айдолы, взрослые люди. Но стоит им раз в полгода затеять бессмысленные разборки, шутливые драки — тут же появляется госпожа Хван. Они почти не матерятся, но если кто-то решит выругаться… да, госпожа Хван это услышит.

К Роуну они пришли не ради музыки. Просто Тэюн вовремя вспомнил, что у них есть возможность реально понять, как жил район, в котором, фактически, и будет разворачиваться действие их дорамы.

Хондэ сейчас — район очень туристический. И недешевый. Цены на жилье там, конечно, не сравнить с Каннам-гу или Сонбук-дон, но они все же кусаются, жить здесь может себе позволить далеко не каждый. Но в самом начале нулевых — а действие дорамы разворачивается с ноября 2000 по июнь 2001 года — этот район был совсем другим. Главное, чем он был известен — музыка. В то время именно там жил корейский рок. Откровенно говоря, там жил и корейский рэп, но именно бары и клубы, где играли рок-музыканты, и являлись в нулевых визитной карточкой этого района. Роун тогда был вокалистом рок-группы. Да, в самом начале нулевых он уже перерос сырые подвалы, но Хондэ 1997 и Хондэ 2000 достаточно похожи.

Роун молча выслушал их путанные объяснения — зачем они пришли и что от него хотят. А потом хитро улыбнулся:

— Так вы еще не знаете? Музыку для этой дорамы буду писать я.

У Хару моментально в голове щелкнули шестеренки: вчерашнее отсутствие Роуна и его приличный внешний вид.

— Вы вчера подписали контракт? — уточнил Хару.

Роун кивнул:

— Ага. Бюджет позволяет, они хотят полностью оригинальный саундтрек. Это куча жанров, ведь нужно отразить все многообразие инди-сцены того времени. Так что… будем работать вместе.

— У вас, наверное, и консультации брали, о жизни Хондэ?

— Ваш режиссер сам может кого угодно проконсультировать. Не верьте его приличному виду, в конце девяностых он был студентом, который по выходным играл на басу в панк-рок группе. Он ирокез носил.

Хару от неожиданности поперхнулся воздухом. Тэюн громким шепотом сказал:

— Черт, я теперь не смогу смотреть на режиссера и не представлять его с ирокезом.

Хару в ужасе зажмурился: картинка их режиссера в костюме, но с ирокезом, почему-то кислотно-зеленого цвета, упрямо стояла перед глазами.

— А что вы, собственно, хотели узнать? — спросил Роун.

— То, что не написано в сценарии, — пояснил Тэюн. — Чтобы лучше понимать… так сказать — атмосферу этого места.

— А, атмосферу… Атмосфера там — как у человека с раздвоением личности, — с улыбкой начал Роун. — Днем — обычные жилые районы. Студенты снимали там квартиры, потому что дешево, семейные пары… тоже потому, что дешево. Но почти в каждом переулке можно было найти бар, клуб, кафе или хотя бы картинную галерею. Кафе и картинные галереи часто были одним заведением, потому что на искусстве много не заработаешь… хотя в двухтысячных уже начали приносить доход… Вообще, это интересное время, и я понимаю, почему выбрали именно этот отрезок. Ну да ладно, к этому я еще вернусь. Смотрите. Днем — это такой… спально-творческо-гастрономический район. Выделялся он преимущественно количеством неформалов. Вы знаете, кто такие неформалы?

Роун посмотрел на них, так, будто он старик, а они — пятилетки.

— Неформалы — те, кто одевается и ведет себя не так, как все, — ответил Тэюн. — У нас тоже есть нефоры, просто другие.

Роун кивнул и тут же продолжил:

— Странно одетой молодежи в Хондэ было много, но днем всё выглядело относительно нормально, прилично. Вечером район менялся. Начинали работать бары и многочисленные музыкальные клубы. Больше всего было рок-клубов, но не настолько, чтобы говорить об абсолютном превосходстве рок-музыки. Во всех клубах выступали вживую. Техно-диджеи тогда в реальном времени, прямо при всех, создавали новую музыку, часто подстраивая ее прямо под громыхание рок-площадки по соседству.

— Публика клубов не воевала между собой? — спросил Тэюн.

— Конечно — воевала! — ответил Роун. — Драки были постоянно, полиция в Хондэ ночью появлялась неохотно. Драки разнимали местные бандиты. Как я понимаю, Хару как раз и будет играть главаря такой банды.

Хару кивнул. Бандиты в Хондэ не всегда были связаны с организованной преступностью — ни наркотиков, ни проституции, ни крупных грабежей. Основной заработок — охрана, крышевание мелких торговцев, махинации с алкоголем, иногда — сбыт чужого краденого. Были, разумеется, и более серьезные преступники, но они не вытесняли местные банды, а только работали с ними. Например, в сценарии есть сцена, где герой Хару договаривается с более «серьезным» бандитом: наркотики можно продавать в клубах и барах, но не иметь точек постоянной продажи на территории района, потому что подсаживать на препараты залетную молодежь можно, а вот местных — нельзя. Понятное дело, что для дорамы героя Хару хотят показать этаким «Робин Гудом», но это лишь незначительное обеление местных бандитов. Да, они сами не занимались распространением наркотиков, но никакого правил «не продавать своим» тут не было.

— В 2001 году клубная жизнь Хондэ начала становиться по-настоящему коммерческой, — продолжил Роун. — До этого жизнь там была недорогой, драки яростными, люди — свободными. То, что на клубах можно заработать, понимали и раньше, разумеется, но в 2001 это стало превращаться в чистый бизнес. Так что то, что вы снимаете — это такой островок прежнего Хондэ накануне момента, который изменит жизнь района навсегда.

Хару переглянулся с Тэюном. Они и так это понимали. Интересное было время, судя по всему.

Так просто от Роуна они, разумеется, не ушли. Задавали вопросы, чтобы лучше понимать то, что невозможно передать словами в сценарии. Конечно, все это им потом расскажет и режиссер, но, вообще-то, к этому моменту хотелось бы получше понимать своих персонажей. Актеру только в плюс, если он сам нашел «информатора» и расспросил его о нюансах, которые позволят лучше понять и героя, и сюжет.

Хару после разговора с Роуном многое понял. Его герой — реально благородный бандит. Он очень сильный боец, именно этим свое нынешнее положение и заслужил, плюс — умеет влиять на людей, заставляя их поступать так, как ему нужно. Манипулятор, проще говоря. Его деятельность схожа с работой главы охранного агентства — есть охранники в крупных клубах, которые на него работают, вдобавок в его офисе всегда тусуются молодые и крепкие парни, которые способны быстро прибежать в нужное место по первому же звонку и навести там порядок. Еще он — владелец бара и рок-клуба. Бар обычный, выглядит прилично, а вот рок-клуб расположен в полуподвале, там сцена и небольшой зал. Над баром — «офис» Тигров, где чаще всего и сидит сам герой Хару.