— Наташа была для меня очень важным человеком.

— Ты раньше совсем по-другому говорил, — печально усмехнулась Соня.

— Люди меняются, — напрягся я.

Соня смотрела на меня длинным-длинным, пристальным взглядом и вдруг сказала:

— Вот и Тоня сказала, что ты совсем другим стал.

Я хотел перевести разговор, но Соня не дала мне, продолжила:

— Может, так оно и к лучшему. Прежний-то Серега себя совсем погубил.

А я снова напрягся. Получается, что уже несколько человек замечают во мне перемены, и это становится все более опасно. Конечно, вряд ли они поверят в теорию с переселением души. Сейчас они списывают все на то, что Серега Епиходов после этой трагедии мог измениться, но мне все равно надо как-то дальше поаккуратнее действовать.

Затем Соня рассказала, что незадолго до смерти Пашка пришел к ней поздно вечером. При этом он был необычайно спокойным и даже каким-то просветленным, что ли. Она тогда так обрадовалась, решила, что ему стало легче и дальше все будет хорошо. А он попросил сохранить одну вещь и еще сказал:

— Мама, если со мной что-то случится, передай это, пожалуйста, Сереге.

Соня вздохнула:

— Представляешь, а я, дура старая, тогда еще так сильно рассердилась и говорю ему: что значит «если случится»? Ты чего это выдумываешь? Тогда Пашка отшутился и добавил: «Только не сразу. Сейчас он меня даже слушать не станет». И вот сейчас я смотрю на тебя, Сережа, и понимаю, что ты изменился, значит, время пришло. — С этими словами Соня поднялась из-за стола. Но перед тем как выйти из кухни, остановилась:

— Только ты мне честно скажи, Сережа, ты его простил?

Я молчал, размышляя. Это был самый трудный вопрос за весь разговор. Ведь я не имею права прощать Пашку от имени Наташи и не могу говорить от имени прежнего Сереги Епиходова. А лично мне он ничего плохого не сделал. Поэтому я опять попытался ответить обтекаемо:

— Не уверен, имею ли я право его прощать. Но ненавидеть больше не хочу.

Соня закрыла глаза и кивнула. Затем с тяжким вздохом ушла в комнату. Некоторое время ее не было. А затем она вернулась. В руках она держала небольшую коробочку. Соня ее открыла и достала оттуда маленькую штучку. Это была старая флешка, пластиковый корпус ее растрескался, а металлический разъем был слегка погнут.

Соня осторожно положила ее передо мной на стол, словно великую драгоценность:

— Вот, Паша просил тебе передать.

Я осторожно взял флешку.

— А что там, Софья Леонидовна?

Соня посмотрела на меня и пожала плечами:

— Не знаю, Сережа. Она сломана.

Чемодан тяжело свалился на ленту одним из первых. Майя стащила его на пол, выдвинула ручку и докатила до скамейки в зале прилета, потому что дальше идти было некуда. Съемную комнату она освободила еще в декабре, а Игорь, с которым она улетала встречать Новый год, остался в Дубае. В Казани ее могла принять только мать, но та думала, что дочь еще на море и после возвращения сразу переедет к Игорю. Значит, сначала надо было позвонить и все объяснить. Майя достала телефон и вместо звонка открыла «Яндекс.Такси».

Поездка до города стоила почти полторы тысячи, автобус до метро обошелся бы в копейки, и еще осенью Майя, не раздумывая, пошла бы на остановку, на худой конец на аэроэкспресс. Дома у них деньги считали всегда. В колледж она носила обед в пластиковом контейнере, а первую аптечную зарплату поделила пополам: одну половину отдала матери, вторую отложила. За кассу ее в первую смену поставила заведующая и сразу предупредила, что за рецептурный препарат, отпущенный без рецепта, аптеку оштрафуют, а штраф вычтут у того, кто отпустил. С тех пор Майя твердо стояла на своем, даже когда на нее орала вся очередь. Правила есть правила, а лишние проблемы ей были не нужны.

Потом она сняла комнату, чтобы жить отдельно, и по-прежнему каждый месяц переводила матери деньги. На себя оставалось мало, а хотелось многого: свою квартиру, сапоги не с распродажи, машину и мужчину, который водил бы ее по ресторанам и смотрел на нее, а не в телефон.

Звонить матери было стыдно. В декабре Майя привезла к ней коробки с вещами и сказала, что после Дубая переезжает к Игорю, а теперь возвращалась одна, с чемоданом и остатками накоплений. Она открыла мессенджер и стала искать, у кого можно пожить пару дней без объяснений. Верхний чат, с Игорем, Майя сразу прокрутила. Вика из парикмахерской отпадала: ей Майя про Дубай прожужжала все уши, и теперь той только дай повод позлорадствовать! Да и девчонкам из аптеки она на прощание объявила, что за прилавок больше не встанет.

В самом низу списка нашелся Сергей Епиходов. Увидев его имя, Майя ощутила, как в сердце что-то дрогнуло. Они виделись считаное число раз, но она помнила каждое мгновение, словно это произошло только что.

Прошлой осенью он пришел к ней в аптеку за противогрибковой мазью. Пришел весь такой крупный, неухоженный и уже у кассы проговорился, что берет средство для котенка, подобранного на помойке. Майя немедленно мазь убрала, потому что препарат был для людей, а животных должен лечить ветеринар. Очередь сначала ворчала на него за задержку, а потом встала на его сторону. Сам Сергей говорил с ней спокойно и попросил пожалеть котенка, у которого все болит и чешется. Тогда она спросила, вернее, дала ему наводящий вопрос: не для себя ли он берет мазь. Сергей охотно подтвердил, и она пробила. Злость она сорвала на следующем покупателе. По правилам к ней было не придраться, но потом Майя укоряла себя за то, что не продала сразу, ведь котенку от мази хуже бы не стало.

Когда они случайно оказались в соседних креслах в парикмахерской, она сама спросила про котенка и призналась, что переживала. Он ответил, что не в обиде и что котенок, которого он назвал Валерой, почти здоров. В следующий раз он купил пятнадцать бутылок минералки «Ессентуки №4» и пошутил, что будет купать котика. Она спросила, знает ли жена, сколько он тратит на кота, и услышала, что жены нет. Майя тут же предложила поставить ему аптечное приложение со скидкой и при регистрации получила его номер.

Звонила и писала она ему сама. Он всегда отвечал коротко и вежливо, а однажды предупредил, что уезжает на несколько дней и напишет, когда вернется. Майя решила, что так предупреждают только такую девушку, с которой у мужчины что-то начинается, и стала ждать.

Снова объявился Сергей нескоро — зашел в аптеку и рассказал, что поступает в московскую аспирантуру. Майя сразу увидела его профессором с хорошей зарплатой и позвала вечером в суши-бар: ей хотелось в настоящий ресторан и в красивом платье. Но он ответил, что собирает чемоданы и уезжает работать в больницу в марийской деревне на три года, пока пишет диссертацию.

Немного разочаровавшись в нем, Майя пожелала удачи в деревне и ушла в подсобку. Обида на него сидела в ней до сих пор: она столько раз звонила, придумывала ему скидки, а он выбрал деревню в какой-то глуши.

Ну и черт с ним. Последнее воспоминание ее разозлило, и она выкинула Сергея Епиходова из головы, вернувшись к началу списка. В чате с Игорем последним сообщением висел электронный билет.

Игорь появился вскоре после отъезда Сергея. Полный и шумный коммерсант, он сам звонил, назначал встречи, возил ее ужинать и всякий раз платил за двоих. Майе нравилось, что он выбрал именно ее, хотя знала, что переспать с ним было готово много девчонок — Игорь был щедрый.

Привязалась она к нему быстро и по-настоящему: с ним было легко, он смешил веселыми байками и помнил, какое вино она любит. А когда он прямо за ужином купил с телефона два билета в Дубай на Новый год, она решила, что наконец встретила надежного человека и что это судьба.

— Когда вернемся из Эмиратов, переезжай ко мне, — предложил Игорь в один из таких вечеров. — И на работу потом не спеши. Отдохнешь, а дальше я помогу тебе устроиться на нормальное место. А, может, и не нужна тебе эта работа, я хочу, чтобы меня по вечерам встречала не уставшая женщина.