Счастливая Майя решила, что ей это снится, и сразу согласилась. Она написала заявление, доработала последние смены, предупредила хозяйку комнаты и отвезла коробки к матери. На чемодан, купальники и платья ушло больше половины того, что она откладывала с зарплаты.

Первые дни в Дубае вышли даже лучше, чем она себе представляла. В новогоднюю ночь они сидели на террасе ресторана роскошного отеля «Атлантис», официант принес горячие салфетки, а над заливом гремел салют. Игорь обнимал ее за плечи, и Майя в новом платье снялась на фоне огней и сразу отправила фотографию матери. Ну и подругам, конечно, чтобы завидовали.

Потом у Игоря начались встречи. Прямо одна за другой. Он уезжал с утра, веля ей к семи вечера быть готовой к ужину, а сам возвращался за полночь, и все это время Майя, накрашенная и одетая, сидела в номере. Причем жутко голодная, потому что стеснялась заказать рум-сервис — ее английского не хватало ни на что. Да и денег своих не было.

Ночами Игорь был с ней нежен, но утром опять уезжал один. Когда она просилась с ним, он морщился и говорил, что ей там будет скучно. Стоило ей заговорить о жизни в Казани, и он отвечал, что она портит ему отдых.

Однажды утром, пока он застегивал перед зеркалом рубашку, Майя решилась спросить прямо.

— Игорь, как мы будем жить, когда вернемся? Ты говорил, что я перееду к тебе. Я ведь уволилась и комнату освободила, мне в Казани некуда возвращаться.

— Никак не будем, — сухо ответил Игорь, глядя в зеркало. — Съезжаться я передумал. А увольняться я тебя не просил, сказал только, что на работу можно не спешить. Заявление ты написала сама, и устраивать тебя я не обязан.

— Ты же сам звал меня к себе! — обиженно сказала Майя. — Обещал помочь с работой. Я из-за твоих слов все бросила.

— Мало ли что говорят за ужином! — рявкнул он. — Я тебя в Дубай свозил, за все заплатил. Ты же сроду не видела таких отелей, как этот, так чего тебе еще надо?

Майя испугалась, что сейчас он выйдет за дверь и на этом все кончится.

— Игорь, подожди, — попросила она дрожащим голосом. — Мне ничего от тебя не надо, я сама найду работу и сниму комнату. Давай просто будем встречаться, как раньше.

— Не будем, Майя, — сказал он и взял с тумбочки телефон. — Я сейчас поменяю тебе билет, полетишь завтра. Сам останусь, как планировал. Такси в аэропорт закажешь на ресепшене, его включат в счет номера.

Билет пришел ей на телефон раньше, чем за Игорем закрылась дверь. Чемодан Майя собирала одна.

Теперь этот проклятый чемодан стоял у ее ног. Майя твердила себе, что любая на ее месте поверила бы, раз человек сам зовет к себе жить, но думать дальше сегодняшнего дня все равно было страшно. Работы у нее больше не было, жилья тоже, и о том, чем кончился ее Дубай, скоро должны были узнать и Вика, и девчонки из аптеки. Майя закрыла чат с Игорем, нашла номер матери и нажала вызов.

Мать ответила сразу.

— Мам, это я, — сказала Майя. — Я в Казани, в аэропорту.

— Как в Казани? — удивленно спросила мать. — Вы же позже собирались вернуться. Игорь с тобой?

— Игорь остался там. Мы расстались, мам. Он отправил меня домой одну, — сдерживая всхлипывания, сказала Майя. — Мне негде остановиться. Можно я приеду к тебе?

В трубке что-то скрипнуло: похоже, мать села на стул.

— Конечно приезжай, доченька, — растерянно сказала мать. — Диван я тебе разложу, коробки твои так и стоят в коридоре. Ты на чем поедешь?

— На автобусе, наверное, — ответила Майя. — Такси из аэропорта будет слишком дорого.

— С чемоданом по морозу на автобусе не надо, — сказала мать. — Бери такси, деньги я тебе сейчас переведу. Дома все расскажешь.

— Хорошо, мам, — сказала Майя и все-таки заплакала.

Перевод пришел, когда она еще держала телефон у уха. Майя вытерла глаза ладонью, стараясь окончательно не размазать тушь, заказала такси на материн адрес и покатила проклятый чемодан к выходу.

Пашкину флешку я унес от Сони в той же коробочке, в которой она ее хранила. Разговор с Соней не вернул ни Наташу, ни Пашку, и о той ночи я по-прежнему знал только часть правды.

Зато теперь у меня была вещь, которую Пашка перед смертью оставил для Сереги и которую его мать берегла столько лет. Корпус у флешки треснул, разъем погнулся, но сломанной Соня назвала ее, похоже, на глаз. Уцелели ли записи, мог сказать только мастер, который умеет доставать их с испорченных носителей. Найти такого, думаю, поможет Наиль.

В машине я достал завибрировавший телефон — аптекарша Майя спрашивала, в силе ли наша встреча. Чертыхнувшись, я ответил, что уже еду. Совсем забыл про нее!

Ну и немудрено. Майя написала мне вчера вечером, когда я сидел у Танюхи над пловом — сытый, довольный и слегка осоловелый. Степка к тому времени умял половину блинов, которые передала ему Вера Андреевна, а Танюха, узнав, что на весенние каникулы я жду их обоих в санатории, тут же начала строить планы по редизайну комнат.

Признаться, я очень удивился весточке от Майи. Я ведь практически забыл о ее существовании, да и расстались мы не очень хорошо, но ее сообщение было вполне понятным, она спрашивала, не знаю ли я, где сейчас нужен фармацевт. А у меня после плова с бараниной было какое-то особенно хорошее настроение.

После отъезда в Морки я слышал о ней только от парикмахерши Вики: по ее словам, Майя встречалась с каким-то коммерсантом и собиралась с ним на Новый год в Дубай, так что вопрос о работе меня удивил. Одна мысль у меня появилась, но обсуждать ее лучше было лицом к лицу. Так я Майе и написал, добавив, что как раз нахожусь в Казани и уезжаю в воскресенье после обеда. Мы договорились увидеться до моего отъезда в кафе, которое выбрала она. Как раз недалеко от ее бывшего места работы и моего дома.

Так что от Сони Мельник я поехал прямо в это кафе. Майя сидела за столиком у окна и обеими руками держала чашку. Я взял у стойки чай, по привычке проверил его «Природой веществ» и сел напротив.

— Здравствуй, Сережа, — скупо улыбнулась Майя. — Ты сказал, что у тебя есть мысль насчет работы. Помоги мне, пожалуйста, если можешь, мне сейчас подойдет любое место, хоть на складе, хоть в ночные смены… хоть где и хоть кем.

— Сначала скажи, в своей аптеке ты разве больше не работаешь?

— Уволилась перед Новым годом, — ответила она, стараясь не смотреть в глаза. — Думала, что за прилавок больше не встану.

— А обратно туда не возьмут?

— Я сама туда не пойду, — огрызнулась Майя. — Тебе рассказать почему, чтобы ты порадовался? Сама виновата, я же тебе тогда наговорила, когда ты сказал, что в деревню уезжаешь… А теперь помощи твоей прошу, блин. Ну вот, можешь посмеяться над дурой.

Колкость была в ее духе, но по лицу я не мог определить, на кого она сейчас злится больше — на меня или на себя. Я включил эмпатический модуль.

Сканирование завершено.

Доминирующие состояния:

— Стыд (78%).

— Тревога предвосхищающая (71%).

— Недоверие избирательное (56%).

Дополнительные маркеры:

— Взгляд опущен, плечи приподняты.

— Пальцы сжаты на чашке.

— Реакция на собственные слова о деревне: усиление стыда.

Модуль показал стыд и тревогу, но враждебности не нашел. Похоже, огрызалась Майя от стыда, так что свои расспросы я оставил. Да и не мое это дело.

— Смеяться не буду, Майя, — сказал я. — И рассказывать ты мне ничего не обязана…

Я отпил чаю и подумал, хочу ли ввязываться еще и в ее историю. Но, вспомнив, как Елисей ездил в Морки за лекарствами для Венеры и то не все нашел, задумался.

Тем временем Майя покрутила чашку на блюдце.

— Я в Дубай летала с мужчиной, — наконец выдавила она. — Он звал меня после поездки переехать к нему и с работой обещал помочь. Я уволилась, от комнаты отказалась. А там он передумал и отправил меня домой одну. Теперь я живу у мамы и ищу хоть какое-нибудь место. Как-то сложно с работой стало…