Я присмотрелся. Это был чат какого-то местного телеграм-канала, где обсуждали всякое. Глаза резанула фраза: «„Лесная сказка“ открывается не раньше весны, а то и летом». И дальше шло обычное экспертное обсуждение диванных экспертов, в основном хейт.

Но от этой фразы я аж обалдел.

— Откуда это? — спросил я Степку, видимо, излишне резко, потому что он покраснел и испугался.

— Дядь Сереж, да я ж ничего, просто в интернете нашел.

А я задумался. Ведь поставщик Михаил тоже сказал Сашке: «У вас же запуск все равно перенесли». То есть по сети эта информация гуляет, и гуляет давно.

Я пролистал дальше. Информации в чате было немного, но нашлась ссылка на какой-то то ли канал, то ли блог. Я его открыл, и там было написано: «По слухам, широко разрекламированный санаторий Епиходова столкнулся с проблемами. После проверки открытие, вероятно, откладывается». Но меня заинтересовало отнюдь не это. Имелась там маленькая деталька: этот пост был опубликован раньше, чем до нас дошли первые результаты проверки Изотовой. То есть слух пошел очень быстро. Практически раньше, чем я, как руководитель, получил официальный акт проверки.

Я тут же вспомнил обращение в министерство о моих операциях в райбольнице и подумал: ведь похоже, что кто-то знает и мои врачебные дела, и внутренние дела санатория. Может, это разные люди, а может, кто-то один.

С трудом доев вкуснющие вареники, я сказал:

— Слушай, Тань, а давай потом переговорим. Я только что вспомнил, что мне сейчас нужно срочно ответить на письмо.

— Ну, давай, — немного разочарованно сказала она. — Так-то я весь день дома, только хотела в ЖЭК сходить, но раз ты тут, не пойду.

— Нет-нет, ты иди, если что, созвонимся, — сказал я. — Вечером я ночевать домой приеду, пересечемся.

— Хорошо, — обрадовалась Татьяна. — Тогда приходи на ужин. Я сегодня буду плов делать. Очень уж охота все санаторные новости узнать.

— Вот и отлично, — улыбнулся я и спустился к себе.

Это было не бегство, а тактическое отступление. Мне нужно было хорошо это все обдумать. В голове вертелись слова Пашки Мельника, которые пересказала его мать на кладбище: «Если можно было бы вернуть ему жизнь, я бы свою отдал». И слова прежнего Сереги: «Лучше бы вместо меня кто-нибудь нормальный жил». Слова Наташи: «Людям иногда не врач нужен. Иногда надо просто вовремя рядом оказаться». И реакция Системы на кладбище: «Условия доступа не выполнены».

Слишком уж много совпадений.

И я, не раздумывая, обратился к Системе напрямую. Только не командой. Просто спросил вслух:

— Система, скажи, зачем я здесь?

Ничего. Никакого ответа.

Я горько усмехнулся:

— Ну да, конечно, будет она со мной говорить.

Я начал одеваться, чтобы ехать к Наилю, и тут перед глазами внезапно появилось окно. Но было оно нестандартное, не такое, к каким я за все это время привык. Такого интерфейса я раньше не видел. Там было написано:

Зафиксирован запрос носителя.

Доступ к информации о назначении: закрыт.

Причина: основная задача не идентифицирована носителем.

Прогресс идентификации: выполнено условий 1 / 3.

Я аж на стул уселся. Вот это уже настоящий переворот, потому что до этой секунды я даже не знал, что существует основная задача. И громко спросил:

— Какие условия?

Передо мной высветилось новое окно Системы:

Условия идентификации основной задачи

Условие 1: выполнено. Установлена причина разрушения исходной жизненной траектории биологического носителя.

Условие 2: не выполнено.

Условие 3: недоступно.

И я мгновенно понял: Наташа. Смерть Наташи разрушила жизнь прежнего Сергея. Вчера я увидел в протоколе вскрытия сорок пять минут между поступлением и операцией, сегодня услышал от Сони, в чем признавался ей пьяный Пашка, и вся цепочка произошедшего наконец сложилась. Поэтому Система так и отреагировала. И я опять спросил ее:

— А в чем второе условие?

После долгой паузы развернулось новое окошко:

Условие 2: установить первопричину смерти предыдущей личности носителя.

Я нахмурился. Я же прекрасно знаю, что погубило казанского Серегу. Но в ответ моментально получил уточнение:

Условие не относится к смерти Епиходова Сергея Николаевича, уроженца города Казани.

Вот здесь мне прям стало холодно. Я перечитал строку и переспросил:

— Тогда чьей?

Пришел ответ Системы:

Условие относится к вашей смерти.

И следом предупреждение:

Смерть носителя до переноса сознания не являлась случайной.

— Я прекрасно это знаю, — сердито пожал плечами я. — Меня под видом операции по поводу аневризмы сосудов мозга зарезал Роман Александрович Михайленко. А помогала ему в этом моя вторая супруга — Ирина. А также мой коллега — Казимир Сигизмундович Лысоткин.

Система опять ответила:

Смерть носителя до переноса сознания не являлась следствием самостоятельных действий установленных лиц.

Требуется установить лицо, инициировавшее вашу смерть.

О как! Приехали.

Я уже намылился ехать к Наилю, когда он позвонил и перенес встречу на три часа позже, потому что нужно было дождаться Фариду, а та отчего-то тянула.

— Ладно, давай не будем из-за ерунды с ней воевать, — примирительно сказал я. — Все равно куча мелких вопросов и у тебя, и у меня накопилась, поэтому, думаю, нам будет чем заняться эти два-три часа.

— И то правда, — с облегчением согласился Наиль и отключился.

Последнее окно Системы не шло у меня из головы. О том, что за тремя моими убийцами кто-то стоял, я знал и раньше: Владимир подтвердил это еще в Москве, только фамилию назвать отказался. Но теперь это имя требовала от меня сама Система…

Одевшись, я окинул взглядом пустую квартиру с хорошим ремонтом и понял, что не очень-то и хочу здесь оставаться. Словно не хватало мне чего-то: возможно, мурчащего Валеры и крикливого Пивасика. Возможно, еще чего-то, не знаю. А может, после всех этих разговоров о прошлом Сергея у меня возникло предубеждение против этой квартиры, опустевшей после смерти его жены и их нерожденного ребенка.

В этот момент в дверь позвонили. Я открыл, думая, что это Танюха, но на пороге стоял Брыжжак собственной персоной и счастливо улыбался.

— Привет, Серега! — радостно воскликнул он и от избытка чувств хлопнул меня по плечу.

— Ну, здравствуй, здравствуй, Эдуард, — улыбнулся в ответ я. — Заходи, чаю попьем. У меня как раз хорошая смесь липового цвета с малиновым листом есть и гречишный мед.

— Да не, я на минутку. Так-то на работу бегу: опоздаю — бригадир опять ругаться будет, — хмыкнул он. — Просто Танюха сказала, что ты появился. Думаю, хоть загляну, увижу тебя, а то ты неуловимый стал, постоянно где-то в других краях обитаешь.

— Да почему это в других краях? — хмыкнул я. — Тут рядом Марий Эл, соседняя республика.

— Ну, соседняя, не соседняя, а все равно другая, — рассудительно сказал Брыжжак, и улыбка снова расползлась от уха до уха: он был искренне рад меня видеть. — Как ты там, не женился еще?

— Да нет вроде, — покачал головой я. — Работа у меня, наука. Когда мне еще жениться? Да и кому я такой занятой нужен?

— А вот я, ты представляешь, скоро женюсь, — хвастливо заявил Брыжжак. — Уже даже кольца купил. Только ты никому пока не говори, даже Танюхе. Это секрет.