— Ага, щас. Мы ее к Вите на пушечный выстрел не подпустим. Ну а тебе подработка не помешает. Я думаю, что все нормально будет.

— Подожди, а как я буду добираться к ним в санаторий?

— Не надо туда добираться, я планирую снять им дом у Анатолия.

— Тогда без проблем, — обрадовалась Полина.

— Мне надо будет только договориться с Семеном, отцом Вити, в какие дни тебе приходить. А в те дни, когда я сам не смогу приезжать, за Витей будет присматривать Самарцев, чтобы вовремя заметить, если что-то пойдет не так, — добавил я.

Я уже собирался уходить, как вдруг явилась Пелагея. Она зашла во двор и остановилась. Просто стояла и молча ждала. Первой увидела ее в окно Райка и охнула:

— Что сейчас будет⁈ — схватилась за голову она, побелев от страха.

— Все нормально будет, — успокоил ее я. — Пустите ее в дом. Она нашла другого человека, Борьку больше не тронет, не бойтесь.

Полина посмотрела на меня удивленно, но послушалась. Первым на веранду выскользнул Валера, а следом вышел к ней и Борька с котенком на руках. Пелагея только ступила на веранду, дальше не пошла, посмотрела на него и спросила:

— Ну как ты, Борис?

Борька хотел что-то ответить, как вдруг перепугано сказал:

— Ой!

Валера у его ног припал к полу, вздыбил шерсть и утробно заворчал в сторону темного двора.

Я сразу все понял.

— Что, голос опять зовет? — спросил я.

Борька испуганно кивнул. Пелагея, которая так и оставалась на веранде, коротко спросила:

— Откуда?

— С улицы, — сказал Борька и снова охнул, схватившись за голову. Котенок вырвался из его рук и шлепнулся на пол.

За окном уже темнело, но фонарь возле калитки освещал часть улицы и двора. Дальше же начиналась темная полоса кустарника, а за оградой молчаливо стояли черные деревья, между которыми ничего не было видно. Я ничего не слышал, и остальные взрослые, по всей видимости, тоже.

А потом из темноты позвали снова, и на этот раз услышал и я:

— Боря…

Голос звучал негромко, но довольно отчетливо. Борька испуганно схватил и прижал котенка к себе.

— Опять зовет.

— Боренька, — снова позвали его из-за ограды. — Иди сюда. Папа тебя ждет здесь. Иди, Боря.

Причем голос был мужской.

Полина подошла к крестнику и положила ему руку на плечо:

— Борька, иди в комнату с Андрюшкой, посмотрите там мультики, — велела она ему строгим голосом. — И Тираннозавра забирай.

Борька растерянно посмотрел на нее. Он не знал, что делать: то ли идти на голос, то ли послушаться тетю Полину. Тогда она кивнула Райке:

— Боря, иди с мамой в комнату к Андрюше, позовите Васю и Олю и включите громко мультики. Я так сказала! — Голос ее в этот раз был довольно властный и жесткий.

Пелагея одобрительно кивнула. Райка забрала детей, и они торопливо ушли в комнату. Валера остался у наружной двери веранды и злобно ворчал оттуда в темноту. Мы же подошли ближе к окну веранды.

Между деревьями за оградой я увидел, что там стоит какая-то фигура.

— Смотрите, — сказал я.

Присмотревшись, я увидел, что фигура вроде бы рыжая. Сначала мне даже показалось, что это женщина в длинной одежде, но, когда фигура двинулась, я понял, что ошибся. То, что я принял за одежду, было чем-то другим — то ли спутанными волосьями, то ли шерстью. Фигура рвано и неестественно двинулась и вдруг остановилась возле самого крайнего дерева напротив ограды. Свет фонаря до нее практически не доставал.

— Смотрите, — тихо сказала Пелагея и потом повернулась ко мне. — Видишь?

— Вижу, — ответил я, приглядываясь.

— А теперь на ноги посмотри.

Я так и сделал и почувствовал, как по моей спине прошел ледяной холод, а волосы встали дыбом. Ступни у существа были повернуты назад. Я даже не сразу поверил собственным глазам, но фигура стояла лицом к дому, а носки ее ног смотрели в сторону леса.

— Что это? — спросил я и все никак не мог прийти в себя от шока.

— Овда, — тихо ответила Пелагея. — Вот она и есть настоящая овда, а не то, что вы с дураком Элаем про меня подумали, йот еҥ.

— Это она все время Борьку звала раньше? — спросил я.

— Думаю, да, — кивнула Пелагея.

— И меня? — спросил я.

Но в этот момент фигура чуть наклонила голову и сказала:

— Сережа…

Я замер, потому что голос ее ощутимо изменился.

— Сережа, иди сюда…

Голос принадлежал Белле. Я смотрел в темноту и не мог отделаться от ужасного ощущения, что слышу именно Беллу. Та же интонация, даже небольшая пауза после имени, которая была мне так привычна. Вспомнилось, как этот голос прежде звал меня в лес. Тогда я вообще не понимал, кто это делает, но теперь все стало ясно.

— Это она, — подтвердил я.

Пелагея посмотрела на меня.

— Тем же голосом меня раньше звали, — сказал я. — Голосом Беллы.

Она кивнула:

— Значит, и тебя приманивали.

Я снова посмотрел на фигуру. Овда стояла неподвижно.

— Пелагея, откуда она знает голос Беллы?

— Не знаю, — тихо сказала Пелагея. — Она много чего знает о людях.

Мне очень хотелось расспросить подробнее, все разузнать, но старуха уже направилась к ограде.

— Пелагея, вы куда? — ухнул я.

— Выйду.

— Подождите.

Пелагея остановилась и тихо, но очень властно, сказала:

— А ты, Сергей Николаевич, здесь останься.

— Но подождите, я не собираюсь отпускать вас одну к неизвестному существу. Оно может быть опасным.

— Так я и не собираюсь с ним драться, — хмыкнула Пелагея.

— А что вы тогда будете делать?

— Просто прогоню, — ответила она и открыла дверь.

Я вышел следом, остановившись у порога.

С крыльца фигуру было видно еще лучше. Она оказалась гораздо выше, чем мне показалось из окна веранды. Длинные руки свисали почти до колен, а лицо оставалось в тени, но рыжие волосы были прекрасно различимы.

— Сережа, — повторила она голосом Беллы, так что у меня аж задрожали руки.

Пелагея что-то сказала ей на марийском. Существо моментально замолчало. Старуха подошла ближе, к самой ограде. Я сделал шаг следом, но Пелагея, не оборачиваясь, подняла руку, чтобы я остановился. Пришлось подчиниться. Старуха произнесла еще несколько слов, на этот раз громче и более певуче. Фигура вдруг отступила — не развернулась, а именно отступила, сделав несколько шагов в сторону деревьев.

— Уходи, — сказала Пелагея по-русски. — Здесь тебе делать больше нечего.

Ответа не последовало. А Пелагея медленно подошла к калитке. Существо попятилось дальше. Я наблюдал за его рваными движениями, пытался понять, как вообще можно ходить с такими ступнями наоборот.

Пелагея остановилась возле ограды и заговорила на марийском. После этого овда резко повернулась и одним мощным прыжком скрылась между деревьями. Пелагея еще немного постояла у ограды, потом вернулась.

Валера у двери сел и принялся вылизывать бок.

— Все тихо, — устало сказала она. — Ушла.

— Все равно не пойму, откуда она может знать этот голос, — снова озадаченно сказал я. — Белла уже много лет как умерла.

— Выходит, не умерла. Ты сам знаешь, что так бывает, — ответила Пелагея и так плотно сжала губы, что я понял: на эту тему она говорить больше не станет.

— Как вы думаете, она вернется? — спросил я, стараясь сейчас не думать над ее последними словами.

— Посмотрим, — зло прищурилась Пелагея и вдруг добавила: — И можешь теперь не переживать. Священную рощу больше никто не тронет…

— Почему? — спросил я.

— Потому что я знаю, кто жег и зачем, — сказала Пелагея. — Ты не спрашивай, йот еҥ, это теперь мое дело. А я тебе обещаю: этих людей в Моркинском районе больше не будет. Сама прослежу.

— Пелагея, если вы знаете, кто… — начал я.

— Я все сказала, — отрезала она и ушла в дом мимо кота, который так и вылизывал бок.

Телефонный звонок раздался как раз в тот момент, когда я, вернувшись в санаторий, в третий раз безуспешно пытался засунуть таблетку Пивасику в наглый свинский клюв, чтобы отвлечься от мыслей о Белле. От неожиданности я вздрогнул, попугай, воспользовавшись моим замешательством, каким-то хитрым образом вывернулся и больно клюнул меня за палец. Таблетка упала на пол.