— Так ты отнесешь меня на юг, Бэйори Тэллон? — негромко спросила она.

— А если я откажусь? — задыхаясь, ответил он. Она пристально на него посмотрела.

— А разве ты можешь мне отказать? — спокойно спросила она.

Бэйори покачал головой.

— Нет, — сказал он, — вы помогли мне вернуться в мир живых. Я отнесу вас на юг. Но не более того. Я боюсь смерти, но других вещей страшусь еще сильнее. И я не заключу с вами иного договора.

— Этого будет достаточно, — сказала она.

Она еще немного постояла, глядя на него снизу вверх, потом повернулась и скрылась в тени деревьев, точно капля дождя, исчезающего в реке.

ГЛАВА 33

Ллин работала в своем саду, и ее сопровождал беспокойный ветер. Он вздыхал, меняя направление, бродил среди ветвей одного дерева, потом перебирался на соседнее, путался среди упавших на землю лепестков пионов, поднимал их в воздух. Когда Ллин шагала среди цветов, порывы ветра играли ее волосами, а бутоны кивали вслед.

Сегодня в ее душе поселилась тревога, но она никак не могла отыскать ее причину.

Возможно, ее мучили смутные подозрения относительно Бэлда. Она знала, что его ненависть к Торену не могла чудесным образом исчезнуть, как иногда вдруг исцеляется загноившаяся рана. Раны Бэлдора были слишком глубокими, чтобы наступило выздоровление. Оми появились в его сердце еще в детстве и с тех пор стали только глубже.

Бэлду так и не удалось стать тем золотоволосым мальчиком, каким он мечтал быть. Всю жизнь Торен был светом в сердцах окружающих его людей, а Бэлд постоянно оказывался слишком большим и неуклюжим, вздорным и ревнивым. Во всяком случае, таким он запомнился Ллин с самого ее детства. Тут ничего не могло перемениться — она не сомневалась.

Диз, казалось, ей не верил — или просто не разрешал себе верить. Он слишком благороден, подумала Ллин. Диз не в силах смириться с тем, что кто-то из членов его семьи может оказаться предателем — даже Бэлдор. Ллин, однако, изучала историю Реннэ — настоящую историю. И понимала, что наивность Диза не выдержит правды.

Ллин остановилась возле бассейна с небольшими водопадами. Луна скрылась за тучами, а звезды сегодня едва мерцали на темном небе, но Ллин обладала талантом воспринимать картину целиком по нескольким деталям: призрачное сияние на ограничивающих бассейн скалах, темная вода…

Она слишком много времени проводила здесь, ведь сад стал существенной частью ее жизни. Ллин знала каждый цветок, оплакивала их смерть, а когда осенью деревья начинали терять листву, ее душа наполнялась болью. Так пожилой человек скорбит о том, что ушла красота, былая сила, пышные когда-то волосы лишились своего блеска.

Ллин взглянула на свои руки, повернув их в тусклом свете. Она знала их не больше, чем папоротник, который рос в тени южной стены, или кустарник, высоко забравшийся по ветвям березы, словно ему хотелось заглянуть через стену.

Иногда Ллин начинала сомневаться: а существует ли мир за этими стенами?

Задвижки балконной двери со стуком открылись, заставив ее вздрогнуть. Скрипнули петли. Одновременно маленькая птичка — уист — вспорхнула на стену сада и запела. Словно чей-то шепот.

Угроза.

Ллин вдруг обнаружила, что не в силах двинуться или даже вздохнуть. Кто сейчас выйдет на балкон? Чью смерть предрекает уист? Набежавшие слезы затуманили глаза, и в следующий момент появился мужчина. У Ллин едва хватило сил, чтобы шагнуть под ветку. Перед глазами все еще стоял туман, а силуэт на балконе показался незнакомым. Может быть, это Диз?

— Кто там? — спросила она дрогнувшим голосом.

— Вы со мной не знакомы, леди Ллин, — раздался голос мужчины, — но мне многое о вас известно, а еще больше я знаю о Реннэ и Уиллсах, но сюда меня привел ваш интерес к истории семьи Реннэ.

Ллин вдруг ощутила огромное облегчение, что на балконе нет никого из ее кузенов, — она даже не слишком встревожилась, что ее одиночество нарушил незнакомый мужчина.

— Я… мне приснилось, что прилетит уист, — сказала она, чувствуя, что голос еще слегка дрожит. — И я считала, что это пророческий сон, а тот, кто появится на моем балконе после его песни, будет помечен смертью.

— Он пометил не меня, — возразил мужчина, — поскольку Жак принадлежит мне. Но он споет свою песню еще множество раз, если вы мне не поможете. В землях между горами война вновь становится неизбежной. Я не знаю, удастся ли ее остановить, но у меня еще остается надежда. Вы мне поможете?

Ллин не знала, что сказать. Ее сон исполнился. Уист взлетел на садовую стену, а потом у нее на балконе появился какой-то незнакомец. Он просит ее помочь предотвратить войну. Она может позвать служанку — и через несколько минут в саду будет полно стражников.

— Почему я должна вам помогать? — спросила она. — Вы незнакомец, нарушивший мой покой. Вы ведь даже не гость замка Реннэ?

— Честно говоря, нет. И я сомневаюсь, что меня когда-нибудь захотят здесь принять — ведь, как и моя птица, я приношу дурные вести. Я пришел, чтобы предупредить вас… и искать у вас совета, как часто поступают ваши кузены. Мэнвин Уиллс и принц Иннесский собираются заключить союз, и хотя нам удалось им помешать, я думаю, что это временно и мне не удастся его предотвратить. — Он замолчал.

Теперь Длин смогла рассмотреть его в слабом свете звезд. Темноволосый, прилично одетый мужчина. С хорошей речью и манерами; аристократ.

— Где-то в архивах вашей семьи, — продолжал он, — должен быть документ — дневник или воспоминания, — который расскажет мне то, что я хочу узнать. Удалось ли каким-нибудь Рыцарям Обета спастись после падения Ледяной крепости, и если да, то что с ними стало?

— Так вот что вас интересует?! — Ллин рассмеялась. — Вы ищете сокровище!

— Нет. Меня интересует совсем другое.

— Ну, тогда я могу ответить на ваш вопрос: ни одному из Рыцарей не удалось спастись. Вы можете идти с миром.

Но Ллин не хотела, чтобы он уходил.

Когда вам снится сон, который потом сбывается, на то обязательно есть причина. Кому грозит смерть?

— Я уверен, что это не так. Потомок вассалов Реннэ — рыцарь, которому можно верить, — утверждает, что его предок входил в отряд, преследовавший последних Рыцарей Обета — шестерых, сумевших спастись после бойни в Ледяной крепости.

— И что, по его словам, случилось с теми шестью Рыцарями?

— Он не знает. Их преследовали по дороге, уходящей на север в дикие земли, и хотя я не раз бывал в тех местах, мне так и не удалось узнать об их дальнейшей судьбе.

Длин увидела, как он пожимает плечами.

— А почему вас интересует судьба тех шестерых Рыцарей?

— Если я скажу вам, что это знание поможет спасти многие жизни, вас удовлетворит мой ответ?

— Да, если я буду знать достаточно и смогу вам поверить.

— Это одна из тех ситуаций, когда лжи поверят охотнее, чем правде…

— Я много лет занимаюсь поисками истины. И мне известно, какой неправдоподобной и разочаровывающей она иногда оказывается.

Незнакомец переминался с ноги на ногу, очевидно, не мог принять окончательного решения.

— Я полагаю, что Рыцари Обета, которым удалось спастись, унесли с собой знание, которое может стать опасным — в особенности если им овладеют враги Реннэ.

— Вы говорите загадочные вещи.

Ее собеседник склонил голову, словно Ллин сказала ему комплимент. Она не смогла удержать улыбку.

— Вы понимаете, — продолжала она, — что мне будет нелегко сделать то, о чем вы просите. В Ледяной крепости тогда находилось несколько тысяч человек.

— Да, но один из командиров мог отправить часть людей на север. Не исключено, что он даже составил список… В таком случае вам не понадобятся мои подсказки.

Ллин ничего не ответила. Она не знала, что делать. Безусловно, она не станет помогать странному незнакомцу… Уист перепорхнул с одной ветки ясеня на другую, и Ллин невольно отступила на шаг назад, выйдя из тени.

— Так вы поможете мне, леди Ллин?