Из обрывков мыслей явно подставной девицы я выяснил: она подавала сигналы Малюте при помощи тлеющей в пепельнице сигареты. Брала её в правую или левую руку, держала между разными пальцами, очень редко затягивалась и выпускала дым вверх, вниз либо в стороны. Все эти вполне обычные движения и были сигналами.

И это далеко не всё. Судя по тому, как работал с картами банкир, он умел их передёргивать. После перемешивания колоды, в начале раздачи, он всегда выдавал Малюте две хорошие карты, а снизу колоды всегда лежала картинка: король, валет либо дама.

Кроме этого, подслушивая мысли главного шулера, я выяснил, Малюта реально не просто так занялся этим делом. Он всегда примерно знал выбывшие из колоды карты и просчитывал варианты. Ещё я был уверен: сами карты краплёные. Не явно, а так, немного, чтобы клиенты не заметили. Таким образом Малюта прикрылся со всех сторон и мог полностью контролировать игру, не используя подмену карт.

Собрав всю картину воедино, я предупредил Саню о подставной девице. Об остальном сообщать не стал, не желая забивать его голову лишней информацией.

А буквально через пару минуту перед Борей не осталось и рубля. Тяжко вздохнув, он посмотрел на нас и пересел за общий стол. Валет с Кастетом тут же взяли в оборот проигравшегося парня: налили ему водки, сунули в руку бутерброд со шпротами. После этого Малюта убрал со стола выигрыш и уставился на нас.

— Ну так что, шулеры? Какую сумму имеете в наличии? Предупреждаю сразу: то, что выложено на стол, мной удваивается, и заберёт всё это тот, кто переложит на свою сторону стола все до одной купюры.

Мы выслушали предупреждение, а потом вместо Сани вперёд выступил я и выложил на стол три пачки десятирублёвок в банковской упаковке. Поняв, что это три тысячи, все присутствующие в блоке замолкли и уставились на деньги. Ведь такой суммы на этом кухонном столике раньше явно никогда не лежало.

Глаза Малюты с подельниками сразу загорелись. Однако чуйка каталы быстро взяла верх, заставив его напрячься и попытаться найти подвох. Разумеется, единственной проблемой Малюта посчитал меня.

— Сокол, ты выложил три куска за Рыжего.

Я кивнул.

— Если хочешь за него отыграться, то так не пойдёт, — решил подстраховаться Малюта. — Это же твой дружок здесь подчистую проигрался, а не ты.

— Ну раз так нельзя, пусть Саня за себя и отыгрывается. Своё дело я уже сделал, — сделав вид, что нехотя соглашаюсь, я подтолкнул Рыжего к столу.

Как только Саня уселся напротив Малюты, в блоке начался настоящий спектакль. Шулер сетовал, что у него нет денег, чтобы уровнять банки. Отсчитав восемь сотен, начал просить у своих подельников взаймы. Полторы тысячи под всеобщее одобрение добавил Дементий.

Когда уголовник отсчитывал купюры, я считывал его мысли и выяснил кое-что интересное. Оказалось, этот член шайки сейчас реально давал Малюте в долг. Похоже, наш шулер затеял эту игру сразу после освобождения, только для того, чтобы за что-то расплатиться с Дементием и теми, кого тот представлял. Новая вводная заставила призадуматься.

Судя по думам самого Малюты, того, что я выложил на стол, с лихвой хватило бы, чтобы рассчитаться с полезными людьми, которых представлял Дементий. Все недостающие деньги принёс Кастет, после того как вышел на несколько минут в коридор общаги с подсадной девицей.

— Рыжий, вот здесь ровно три куска. — Малюта указал на две стопки разнокалиберных купюр, лежавших напротив наших ровных пачек. — Пересчитывать будешь?

Саня отрицательно покачал головой.

— Тогда расклад такой. Рыжий, я не забыл твой долг в четыре сотни. Если ты сегодня выигрываешь партию, забираешь всё и долг обнуляется. Но если проигрываешь, будешь мне торчать восемь сотен.

Этот ход жадного каталы я не просчитал, но отступать было некуда, тем более Саня уже ответил, что согласен.

— Хорошо, тогда играем в «очко» по тем же правилам, что и раньше. Только первоначальную ставку предлагаю сделать по полтиннику. А то по пятёрке или червонцу мы шесть тысяч будем три дня разыгрывать.

Мы это с Саней раньше оговаривали, так что друг легко согласился на значительное повышение ставки. Малюту это явно удивило, но он сделал вид, что всё нормально, и продолжил излагать правила:

— Колода пятьдесят две карты, без джокеров. После взбивания разыгрываем её до последней карты. Кому не хватило на дне, играет с тем, что успел набрать. Карту у банкира берём по очереди, в тёмную. Смотрим, никому не показываем. Можно заказать сразу две карты. Но если набирается двадцать одно, выигравший сразу вскрывается и забирает четверную ставку. Банкир берёт себе карту только по требованию игрока. Он вскрывает её сразу и на выигрыш не претендует. После перебора, у банкира больше нельзя требовать взять себе карту. Карта выдаётся только игрокам.

По идее, это правило позволяло любому игроку поменять очерёдность выдачи карт из колоды и должно было помешать шулерству. Однако на самом деле оно наоборот помогало Малюте выигрывать.

— Играя в тёмную, можно увеличивать ставку и брать на понт. Верхняя черта ставки с одного игрока — две сотни. Если второй не согласился подняться, придётся скинуться и отдать свою ставку без вскрытия карт. В случае согласия поднять ставку на максимум, вскрытие определяет, у кого больше очков.

Эта часть переделанных правил тоже изначально работала на пользу каталы.

— Играем без золотого очка. Два туза в руке — это к одиннадцати туз. Это перебор. Если при наборе у каждого игрока набирается двадцать одно, выигрывают одноглазые карты, выше этого, одноглазые картинки и тузы. Ну а кроющие всех комбинации — это любые шесть-семь-восемь или семь-семь-семь.

Пока Малюта оглашал правила, банкир умело тасовал колоду, а я, стоя в метре за спиной Сани, с помощью дара пытался следить, как перемещаются карты. Осложняло процесс то, что я мог прочитать только три верхние карты в колоде или те, что были в руках игроков.

Но не это было сейчас главным. Главным теперь стало то, как я буду руководить действиями Сани на расстоянии. Ведь только его послушание командам позволит не облажаться и выиграть. Не желая раньше времени признаваться во всём Сане, я решил использовать его вслепую. Для этого пришлось Рыжего немного обмануть.

Ухмыльнувшись, я невольно вспомнил, как четыре часа назад показал Сане тумблер с примотанной изолентой квадратной батарейкой. Затем проверил действие поддельного прибора, собранного за пять минут в доме Боцмана.

— И всё равно не пойму, как это действует, — недоверчиво спросил Рыжий.

— Саня, ну всё же просто. Переключаю вправо — провод, засунутый в твой правый носок, колет кожу разрядом. Влево — то же самое происходит на левой щиколотке. Главное, выполняй заранее определённые команды. Один правый укол — добираешь из колоды карту. Два правых укола подряд — берёшь две карты. Укол в левую ногу — заставляешь банкира взять себе карту. Два укола в левую ногу — максимально повышаешь ставку.

— А если я не почувствую ни одного укола?

— Если не бью током, сливай воду. Эта раздача точно не твоя.

Именно таким образом я решил помочь Сане выиграть. Разумеется, никакого реального прибора, передающего разряды тока на расстоянии, у меня не было. Зато имелся пробел в образовании друга, несколько коротких кусков бесхозной проволоки, и мой дар, способный точечно задевать его нервные окончания.

Первые три раздачи Малюта специально сливал. Не добирал карты, не повышал ставки и проигрывал трижды по пятьдесят рублей. Четвёртую раздачу он выиграл, набрав двадцать одно. Это позволило ему отыграться и поднять сверху полтинник. Судя по тому, как он размышлял, именно таким способом он собирался забрать из Саниного банка около двух тысяч. Потом бы шулер позволил отыграться на тысячу. Поиграв ещё часик в кошки-мышки, он бы завершил дело серией поднятий ставок до двух сотен. Однако здесь на его пути встал я.

Начав подавать сигналы Сане, я тут же сломал каталам игру. Ведь нужные Малюте карты из общей колоды не так легко получить, когда я всегда знаю три верхних и умело пользуюсь правилами. Крапление карт немного помогало шулеру, но далеко не всегда: далеко не все метки можно было рассмотреть без тактильного контакта с картами. К тому же я, используя дар, принялся сбивать сосредоточенность банкира, и тот начал сильно лажать.