— И как теперь быть? — спросил Саня, когда я закончил проветривать его мозги.

— Сегодня вечером заедем к твоим. Вернёшь в заначку то, что взял, чтобы тётя Маша не волновалась. А с утра поедем в село. Матрёна Ивановна потребовала тебя привести. А то хлев неделю нечищеный стоит.

— А как же мой долг?

— Это тот, который «карточный долг — это святое»? Так я, Саня, его тебе прощаю. Но копейки Малюта с сотоварищами с тебя больше не получит, а если сунутся востребовать — они пожалеют.

Я пообещал это максимально зло. Саня не был одарённым, но почувствовал силу обещания.

— Лёха, извини, но я так не могу. Обещаю, играть не буду, но то, что уже проиграл, должен отдать, — изрёк Рыжий простофиля, и я прочитал в его мыслях то же самое.

— Вот бляха-муха, ваше благородие! — вырвалось у меня.

Если честно, у меня уже созрел план действий. Я собирался подбить Саню в понедельник уволиться с завода, а затем устроиться в колхоз шофёром. Так Рыжий оставался мне полезен и был всегда под присмотром. В этом случае он пропадёт с радаров группировки катал. Малюта бы не смирился и приехал с дружками требовать долг, и вот тут-то я и вступил бы в игру. Разобраться хотел в меру жёстко. Но все карты портил Рыжий, включивший благородного идальго.

Конечно, я мог прочистить мозги Сане с помощью дара, но превращать друга в выполняющего приказы робота не хотелось. Ладно, раз он хочет отдать долги, устроим последнюю гастроль прямо сегодня.

Приняв решение, я сходил в сарай, где в старом сене был спрятан свёрток с более крупной суммой, предназначенной для срочных дел. Зайдя в дом, выложил на стол три пачки красных десяток в банковской упаковке.

— Хорошо, ваше благородие, уговорил. Сегодня сходим в общагу и раз и навсегда решим твой вопрос.

— Здесь намного больше, чем надо отдавать, — пробурчал Рыжий.

— А я и не собираюсь отдавать. Это для того, чтобы забирать, — сообщил я, и Саня округлил от удивления глаза. — А теперь давай рассказывай подробно. Меня интересует, как именно протекает игра на длинной дистанции, сколько народу собирается посмотреть и что творится вокруг картёжного стола. Когда я всё это узнаю, начну инструктировать, что нужно делать.

В общагу мы отправились поздно вечером. По заверениям Сани, в блоке, занятом каталами, после десяти собирается большая компания молодёжи. Значит, в субботу вечером точно будет полный аншлаг. Для наших целей предпочтительно, чтобы расклад на «своих» и «чужих» был не в пользу Малюты и его дружков. Так шулеру будет труднее соскочить, когда мой план начнёт осуществляться. Прилюдно Малюта не отвертится, и ему придётся доигрывать спектакль до конца.

До пункта назначения шли пешком и несколько раз повторили все пункты плана. Саня, поначалу воспринявший всё скептически, но постепенно проникся и теперь с нетерпением желал принять личное участие.

За час неспешной прогулки я вколотил все правила игры другу в голову и закончил только у входа в общагу. В будке вахтёра на первом этаже сидела бабулька и вязала. Когда мы проходили мимо, она на нас даже не взглянула. Это плюс захолустного заводской общежития и отличие от любого студенческого: входную дверь внизу на ночь не закрывают и очень редко кого-то тормозят.

В правом крыле — семейные комнаты, там почти всегда относительный порядок. Слева — блоки одиночек, до восьми коек в комнате. Здесь порядка маловато: молодёжь выпивает, парни приводят девчонок, нередка ругань, бывают драки, но до беспредела дело не доходит. Все знают: если бабулька-вахтёрша позвонит куда следует, приедет милицейский наряд и быстро наведёт порядок. Особо злостных нарушителей могут отправить в вытрезвитель или посадить на пятнадцать суток.

Размышляя о местных нравах, я обругал себя за то, что не предугадал и не забрал Саню раньше из этого гадюшника. Ведь Рыжий даже мою коморку папы Карло в коммуналке воспринимал как мечту. А я, едва уволившись, отложил его заботы на потом и самоустранился. Неправильно это.

Подойдя к двери последнего блока, я постучался и прислушался: из-за двери доносился голос Высоцкого, поющего про речку Вачу. На этот раз пришлось колотить несколько раз. И только после этого Валет открыл.

Увидев нас, он победно ухмыльнулся и пригладив густые усы, без слов пропустил внутрь. Выйдя из небольшой прихожей, я оценил значительно возросшее количество присутствующих. Сейчас в блоке находилось восемнадцать человек, среди них четыре девушки. Двух девиц я видел раньше, ещё парочку привели с собой парни из общаги.

Мимоходом осмотрев всех и сопоставив с увиденным раньше, я сделал определённые выводы. К организованной группе катал относятся сам Малюта, Кастет и Валет. Кроме них в шайке — щупленький банкир, раздающий карты, и подсадной мужик, периодически выигрывающий у Малюты, которого тот назвал Дементием. Наверняка есть ещё кто-то, но пока я их не определил.

Как ни странно, но из всех присутствующих заставил обратить на себя особое внимание именно подсадной игрок. В прошлое моё посещение он сидел спиной. Теперь устроился за столом лицом к двери, буравил меня тяжёлым взглядом и грел наполненную водкой рюмку.

Увидев волчьи глаза и прочитав поверхностные мысли, я окончательно утвердился: Дементий — самый опасный из присутствующих. Малюта — сильно подпорченный товар, но не более того, а этот, недавно освободившийся зэк, уже сейчас пропитан лютой ненавистью и злостью. Тёмных дел на нём много. Людей калечил, сам пока не убивал, но готов. Если кто-то пойдёт против, вмажет, не задумываясь, тем, что попадётся под руку. А если надо, пырнёт финкой, которая прямо сейчас лежит во внутреннем кармане пиджака. Всё это придётся учесть.

— Сокол, а я-то уж подумал, что вы с Рыжим потерялись, — проговорил Малюта с театральным укором. — Пиво не принесли, так чего вернулись? Долг отдать или на халяву водки выпить?

— Я хочу отыграться.

Саня выпалил предложение, как договаривались, после этого все уставились на него.

— Рыжий, я тебе уже говорил: в кредит не играю. Но если имеется чем долг перекрыть, то без проблем.

— Деньжата в наличии имеются, — изрёк Саня и похлопал себя по пустому карману.

— Вот и хорошо. — Малюта сверкнул золотой фиксой. — Парни, только придётся подождать. Сейчас я с Борюсиком банк добью, и начнём новую партию.

Перед сидевшим к нам спиной, упомянутым Борей, лежало рублей тридцать. Перед Малютой — больше сотни. Если бы не мы, катала мурыжил бы парня ещё часа полтора. Возможно, позволил бы почти отыграться, а потом постепенно забрал всё. Однако появление Рыжего, считавшегося здесь одним из двух самых доходных клиентов, заставило шулера ускориться.

Я прочитал в мыслях каталы подтверждение, а потом наблюдал, как он обнуляет средства Бори ещё до того, как разыгрываемая колода закончилась. Это позволило лишний раз убедиться, что я правильно разобрался в немного изменённых правилах игры в двадцать одно. Заодно я успел оглядеться и оценить подготовку, которую шайка провела в отдельном блоке общаги.

Первое, что бросилось в глаза, — корявая люстра на четыре лампочки. Покопавшись в воспоминаниях, я не припомнил такого варианта, при котором в комнате общаги, в люстре горели все четыре лампочки. Кое-где считали нормальным, когда горит одна лампа. Редко видел вкрученными две, но, чтобы все четыре — это какие-то чудеса. Здесь же лампы ярко горели даже днём, при плотно зашторенных окнах.

Зачем каталы вкрутили новые лампочки, выяснилось быстро. Оказалось, на это есть две причины. Первая — это чересчур высоко повешенное зеркало в прихожей. Люстра находилась как раз над головой оппонента шулера, хорошо освещала карты, и с места Малюты через зеркало можно было кое-что высмотреть. Конечно, далековато, каждый раз всё не разглядишь, но как помощь в неясной ситуации — самое то.

Вторая причина — одна из девиц. Сидя в кресле за соседним столом, с водкой и закуской, она находилась на одной линии с оппонентом Малюты. Единственное в помещении кресло, позволяющее отклониться назад, и хорошее освещение давали ей возможность заглядывать карты.