В результате моих манипуляций с сигналами, Саня через раз выигрывал раздачу, набирая двадцать одно разными комбинациями. Малюта пытался брать на понт, но Рыжий не вёлся и либо сбрасывался по номиналу, либо смело повышал ставку.

Малюта сразу учуял: всё пошло не по плану. Но прилюдно ничего поделать не мог. Пришлось держать лицо и пытаться использовать все уловки. Одно плохо: теперь они почти не работали. Пользуясь моим предупреждением, Саня прикрывал взятые карты от взглядов подставной девицы, так что она нервно дымила сигаретами впустую. Я, сместившись за левое плечо друга, перекрыл Малюте возможность подглядывать в зеркало.

Осложняло дело каталам внимание посторонних зрителей. Судя по подслушанным мыслям, каждый непричастный к работе шайки, хотел, чтобы Саня обыграл Малюту. После того как первая тысяча за десять минут перекочевала в банк Рыжего, все до одного перестали выпивать и теперь не сводили с игроков глаз.

Разумеется, проигрывать Малюте не нравилось, но что он мог сделать? Я замечал, как он подаёт знаки своим, смотрит многозначительно на выдающего карты банкира, пытается запомнить оставшиеся в колоде карты, но из-за проигрышей раздражается и срывается.

Он пытался надавить словесно на Рыжего, но тот поймал кураж победителя и этого не замечал. При этом Саня воодушевился настолько, что едва не получил эндорфиновый шторм от накрывавших его приливов удовлетворения.

Это начало влиять на восприятие получаемых от меня сигналов и заставило его ошибаться. После того как Рыжий несколько раз продул раздачи и, так и не добрался до суммы в пять тысяч в своём банке, мне буквально пришлось его слегка «закодировать», снизив уровень получаемого удовлетворения. После этого игра вернулась в нужное русло.

Справившись с этой проблемой, я неожиданно столкнулся с другой. Среагировав на тайные сигналы шулера, требовавшего открыть возможность заглядывать в зеркало, его подельник Валет подошёл ко мне сбоку и указал на кровать, стоявшую за спиной банкира:

— Сокол, ты чего у Рыжего за спиной маячишь? Сядь, посиди, — раздражённо предложил он приказным тоном.

— Валет, я стою в полутора метрах от стола и никому не мешаю. А если у тебя с этим какие-то проблемы, прекрати по блоку круги нарезать и сам присядь, — спокойным тоном предложил я.

Это ещё сильнее раззадорило Валеру Валета, и он подвинулся вплотную.

— Ты мне присесть предложил? — начал он, но тут же совершенно неожиданно поперхнулся и закашлялся.

Заметивший наши тёрки Кастет собрался было подняться, но я точечно повлиял на его ногу, которая тут же стала ватной, как после долгого сидения на унитазе.

— Валет, предупреждаю сразу. Пока на столе мои деньги, я с места не сойду. А захочешь меня сдвинуть — не просто присядешь на кроватку, но и приляжешь у стеночки.

Применив дар, я ударил по мозгам члена шайки и посмотрел на него максимально многообещающе. В тот же миг у Валета потемнело в глазах, и он, инстинктивно дёрнувшись, отошёл к стенке.

Справившись с попыткой бунта, я решил: пора кончать этот спектакль. После очередного тасования банкиром колоды, я своими сигналами сделал так, что Саня начал выигрывать каждый кон. Он выигрывал, набирая больше очков, и даже понтовался, максимально повышая ставки, даже со слабой рукой. В результате всего за семь раздач перед Малютой осталась тонкая пачка купюр в двести рублей.

В этот момент шулер осознал, что его стопроцентно переиграли, и, судя по прочитанным мыслям, начал искать в этом хоть какую-то выгоду. Разумеется, он не собирался так просто упускать проигранное, строил планы по возврату — и именно на это я и рассчитывал.

Последнюю раздачу Саня выиграл красиво, набрав три семёрки. Разумеется, это вызвало бурную реакцию у зрителей.

Подойдя к столу, я шепнул улыбающемуся Рыжему, чтобы он собирал деньги в протянутый пакет. А сам начал прослушивать все мысли, направленные в нашу сторону.

То, что шайка катал думала о нас плохо, — это объяснимо. Дементий жалел, что нельзя зарезать нас прямо здесь. Кастет вспомнил нехороший случай с бывшим магнитофоном Рыжего, произошедший два дня назад. Банкир уставился на карты в руках и едва не падал в обморок под испепеляющим взглядом Малюты. Ошарашенный Валет так и продолжал стоять у стены, а подставная девица хотела на нас накинуться и расцарапать когтями лица. Кстати, я только в этот момент опознал в ней будущую мать Малюты-младшего.

Дементий взял себя в руки первым и решил нас остановить:

— По понятиям, вы должны дать возможность Малюте отыграться, — громко провозгласил он, и все замолчали.

— Без проблем, — не задумываясь, ответил я. Затем взяв у Сани набитый купюрами пакет и немного им потряс. — Если Малюта положит на стол столько же лавэ, Саня сможет сыграть с ним ещё одну партию.

Выслушав предложение, члены шайки приуныли, а мы, пятясь к дверям, спокойно удалились из блока.

Я знал: сегодня ещё ничего не закончилось. Не желал откладывать наполовину выполненное дело и потому приказал Сане не спешить и идти по тёмному коридору помедленнее. Он послушался, даже несмотря на то, что ноги Рыжего хотели унестись отсюда галопом.

Как только мы вышли из общаги, Саню пришлось тормознуть. Понимаю, когда под мышкой пакет с шестью тысячами рублей, из которых три — чужие, только что выигранные в карты, ноги сами пытаются убежать куда подальше.

— Эй, бегун, притормози, — сказал я, остановившись в кругу света уличного фонаря.

— А если из этих кто-то увяжется? — возразил Саня, но всё равно остановился и нервно закурил.

— Вот сейчас и проверим, увяжутся или нет, наши шулера доморощенные. А то, видите ли, долги у них карточные — это святое.

Презрительно сплюнув, я принялся наблюдать за общагой. Удовлетворился только тогда, когда в окне второго этажа заметил усатую рожу Валета.

— Ну всё, теперь можем сваливать. Следующий ход за ними.

Отойдя от фонарного столба, мы направились в сторону частного сектора, при этом не срезая углы через подворотни, а наоборот выбирая самый освещённый путь. Преследователи сразу в поле видимости не появились, но я чувствовал: минимум двое точно топают за нами.

— Шесть тысяч — это ж какие деньжищи! Можно новенькую машину, «Жигули», купить, — мечтательно изрёк Рыжий.

— Ни хрена ты не купишь. На «Жигуль» надо записаться, в очереди несколько лет отстоять, и только получив приглашение, можно будет идти выкупать. Можно, конечно, заплатить частникам за подержанную машинку, но она в полтора-два раза дороже выйдет. Так что, Санька, за эти шесть кусков ничего, кроме старого «Москвича» или «Запорожца», не возьмёшь, — возразил я. — К тому же эти деньги сначала в руках удержать надо.

Рыжий согласился и принялся нервно озираться.

— Саня, хватит башкой крутить, — остановил его я. — Лучше скажи, что ты, игроман хренов, из сегодняшней ситуации вынес?

Рыжий призадумался.

— Теперь я знаю, что мы с тобой с любого можем банк снять, даже с шулера, — выдал он верное, но ошибочное заключение.

Хотелось дать Рыжему за это леща, но я сдержался. Понял, необходимо провести быструю политинформацию, пока не началось.

— Санька, мы больше без нужды никогда и ни с кем в карты на деньги играть не будем. А если в следующий раз ты решишь сесть за стол и захочешь всё заработанное в унитаз слить, знай: я тебя выручать не полезу. Раз одного жизненного урока мало, значит, второй тоже мимо твоей дырявой башки проскочит.

Рыжему стало стыдно, и он поник.

— Если честно, поначалу мне нравилось выигрывать у Малюты, но, когда я в последней раздаче его банк обнулил, как-то не особо весело стало, — признался он.

Услышав это, я удовлетворённо закивал. Выходит, подействовала моя частичная кодировка. Впредь такого удовольствия от выигрыша в карты Рыжий никогда не получит. Ну ничего, он этого заслужил.

— Больше играть на деньги не сяду, — пообещал он.

— Вот и отлично. А что ты по поводу дальнейшей жизни думаешь? — поинтересовался я, понимая, этот разговор всё равно неизбежен.