— Даже не думал, что вы в «Чайке» ещё выступаете. Слышал, давно в Смоленск перебрались.

— Нас давно упрашивали выступить, вот и согласились. Вполне возможно, что скоро даже в Смоленске ВИА «Песня-песня» будет гастролировать только проездом — горделиво сообщил он.

— Неужели в столицу рванёте? Это же грандиозный подъём. Срочно надо обмыть.

Среагировав правильно, Валера Смирнов поднялся и, пододвинув ещё один стул, любезно пригласил меня сесть рядом. Вот только открывать принесённый мной коньяк не стал и налил водки. Кстати, то, что он за рулём, его ни капельки не заботило.

Сделав вид, что выпил за продвижение коллектива в Москве, я продолжил болтать об успехе и между делом выложил на стол красненькую десятку. Когда Валера её принял, заказал спеть Ободзинского «Эти глаза напротив» для девушки Ольги.

Если честно, устраивая этот банкет, я собирался рассмотреть вариант решить полюбовно проблему со взятыми на время инструментами. Просто в какой-то момент можно было честно представиться и предложить отдать. Однако, читая мысли Валеры Смирнова, я выяснил, что он на это добровольно точно не пойдёт.

Его природная жадность вместе с пафосом недооценённого «гения» и сильными подвязками, смешивались в сознании в весьма гремучую смесь. Да тут, даже просто заикнись я о выполнении обязательств перед Пашей Рязанцевым — и это вызовет бурю эмоций.

Проболтали мы до тех пор, пока не вернулись музыканты. Потом я пересел к Ольге и вместе с ней выслушал заказанную песню. В продолжении вечера я ещё четырежды заказывал песни и каждый раз выкладывал десятку. Больше с Валерой не выпивал, но несколько раз подходил и хвалил за звучание.

В какой-то момент Валера Смирнов сам начал подсаживаться к нам за столик через каждые две-три песни. Как только это произошло в первый раз, я кивнул Сане, и тот вышел из ресторана. Вернулся Рыжий через десять минут довольный собой. Даже не пришлось спрашивать, сделал ли он то, о чём мы заранее договаривались.

Нашему общению с Ольгой визиты певца немного мешали, однако каждый раз всё компенсировалось во время выступления ансамбля. В эти минуты я пребывал в полном распоряжении своей девушки. Конечно же, любимая заметила мой аномальный интерес к музыкантам, но в ресторане об этом расспрашивать не стала, и я был ей за это искренне благодарен.

Все остальные из-за громкой музыки сконцентрировали внимание на своих парах: Саня — на заводской бухгалтерше, Ермаков — на Анастасии Волковой, ну и Степан, разумеется, на Наталье.

Бармен заранее предупредил, что сегодня музыкантам разрешено играть до часа, так что я не спешил. Время до двенадцати промелькнуло словно одно мгновение. В принципе, всё было готово, и во время очередного перерыва я демонстративно достал пачку «Мальборо» и позвал Валеру покурить на улице. Разумеется, Смирнов не смог отказать щедрому клиенту, заплатившему за выступления по заявкам пятьдесят рублей, и поплёлся за мной.

— У вас отличный клавишник, — честно подметил я, когда мы закурили.

— Просто инструмент хороший, — отмахнулся Смирнов, явно не желая признавать вклад молодого музыканта, хотя тот ни разу не сошёл со сцены за весь вечер. — Синтезатор японский. Я лично достал по большому блату. Насколько знаю, в Союзе такой только у меня и у «Самоцветов».

Похваляясь, Смирнов невольно похлопал себя по пиджаку в том месте, где находился внутренний карман. Промелькнувшая в его голове мысль подсказала, что прямо сейчас Пашина расписка находится именно там.

Выходит, пришла пора доиграть спектакль до конца.

— Валера, а этот «Рафик» тоже твой? — спросил я, подпустив в голос немалую толику зависти.

— Да, недавно по случаю взял, — гордо сообщил Смирнов, и что-то мне подсказало, что деньги на машину заработаны в немалой степени за счёт использования имущества нашего сельского клуба.

Пройдя к стоянке, я сделал вид, что рассматриваю новенький микроавтобус.

— Ты выпил больше меня втрое. Как на нём поедешь? — поинтересовался я.

Валера Смирнов презрительно усмехнулся.

— Меня в этом городе ни один гаишник не посмеет остановить. А если какой-то новенький по глупости тормознёт, то начальник ему быстро мозги вправит.

Судя по промелькнувшим в сознании Смирнова образам, однажды его остановили пьяным на трассе, но после вмешательства папы-начальника молодому сотруднику ГАИ пришлось извиняться.

Поставив ещё один минус в характеристику, я указал на задние колёса «Рафика», которые полтора часа назад аккуратно спустил Саня.

— Валера, похоже, ты сегодня уже не уедешь. Смотри, наверное, на раскиданные гвозди напоролся.

Заметив неполадку, Смирнов забежал за «Рафик» и схватился за голову. Как только он вышел из зоны видимости куривших у входа граждан, я оказался у Валеры сзади и всего на секунду прервал поступление крови к сосудам головного мозга.

Подхватив обмякшее тело, воспользовался кратковременным обмороком и сунул руку во внутренний карман концертного пиджака. Нащупав пальцами сложенный листок, вытащил его на свет и, развернув, убедился, что это Пашина расписка о выдаче музыкального инструмента Смирнову в практически безвозмездное пользование.

Когда Валера снова очнулся, неудобный документ уже перекочевал в карман моего кожаного пиджака.

— Валера, ты чего на ногах не стоишь? — спросил я.

— Да, наверно, реально последняя стопка была лишней. — Смирнов, для которого прошло всего одно мгновение, снова уставился на спущенные колёса и нецензурно выругался: — Мать его так, вот как теперь инструмент до места хранения отвезти? И ни одного такси, как назло, рядом нет. Все наверняка на ЖД вокзале, ждут прибытия московского пассажирского.

— Ну насчёт доставки музыкального инструмента до места хранения даже не беспокойся. Это я лично сделаю в лучшем виде, — произнося эти слова, я похлопал по крыше стоящего рядом зелёного «Москвича» комби.

— Это твой крокодил? — уточнил оживившийся Валера.

— Да нет, у товарища на недельку одолжил. Как знал, что-то габаритное придётся возить, — вполне честно ответил я.

— Хорошо. Я вижу, там спинка заднего сиденья снята. Значит, всё спокойно влезет, — облегчённо выпалил Смирнов. — Алексей, давай так сделаем: мы закончим в час ночи. Значит, сразу после этого подъезжай на своём зелёном «крокодиле» к задним дверям ресторанной кухни. Здесь ехать недалеко, так что займу тебя всего на десять минут.

— Да без проблем, Валера. Доставлю инструмент в лучшем виде.

Как только я договорил, из фойе гостиницы вышел один из музыкантов и позвал Смирнова на отработку последнего часа.

— Бездари, — изрёк Валера и презрительно сплюнул. — Ничего без меня не могут. Дождутся, разгоню всех и наберу лабухов получше.

— Валера, а можешь напоследок спеть ещё одну песню? — неожиданно для себя попросил я.

— Какую? Кому посвятить?

— Спой «Увезу тебя я в тундру». Без посвящений.

Последний час концерта по заявкам, музыканты отыграли зажигательно. После двенадцати репертуар ансамбля заметно изменился. Исполняли по большей части иностранщину. Не знаю кем себя возомнил Валера Смирнов, но он реально попытался перепеть зарубежные хиты.

Помешало незнание английского и французского языков и уставший за вечер не выдающийся голос. Нормально «Песня-песня» исполнила только одну песенку, про «Жёлтую реку», да и то, потому что вытянуть её помог вездесущий клавишник, вставший к запасному микрофону. Он как раз английские слова пел правильно.

Несмотря на коверканье текстов песен, публика явно ждала блок импортной поп-музыки. Думаю, если бы ресторану разрешили проработать до утра, то ансамбль просто не отпустили, пока они не перепели всё несколько раз.

Глядя на счастливые лица подвыпивших граждан, я ещё раз убедился, как просто влиять на неокрепшие умы. Не даром говорят запретный плод сладок. И один из ключиков, взломавших СССР — это как раз западная музыка.

Насчёт музыки, книг, кино и телевидения, я так и не сложил своего внятного отношения. Безусловно одно — медленное проникновения в Союз произведений в разных стилях и жанрах, действовала как таран на умы советских граждан. Особенно молодежи. Вон как Санька в кассету с иностранщиной вцепился, за день прокрутил её несколько раз на новеньком магнитофоне.