Со временем он втянулся и научился изымать более крупные суммы у пьяниц, пойманных за рулём, и водителей, боявшихся появления третьего прокола в талоне предупреждений. Никто не хотел доводить до изъятия прав с потерей возможности управлять автомобилем от трёх месяцев до года. Иногда это приносило существенный доход, так что новенькие «Жигули»-шестёрку Гаврилов себе купил уже на третьем году службы.

Предпоследней моральной преградой для молодого инспектора стала так называемая охота. Это когда он с напарником должны были сами искать нарушения, которых зачастую попросту нет. При этом приходилось предъявлять претензию на пустом месте, угрожать карой и требовать взятку. На это инспектор Гаврилов иногда соглашался, особенно в те дни, когда собранных за смену средств не хватало даже для того, чтобы отдать долю майору Смирнову.

Но самой последней красной линией для Гаврилова оставались особые поручения начальника ГАИ. Пока молодого инспектора привлекали только косвенно, но он знал: иногда его коллеги специально подставляют неугодных Смирнову граждан.

По тем сведениям, которые получил Гаврилов сегодня утром, я из-за своих действий перешёл именно в эту категорию. Сейчас мне повезло — я не попал к опытным инспекторам, но совсем скоро меня будут ждать на дороге куча неприятных сюрпризов.

Узнав то, что хотел, я сделал вывод, что гаишники во все времена занимаются одним и тем же, как бы их не называли. Сейчас в СССР это не так явно выражено, но буквально через десять лет всё станет намного хуже. Насколько я помню, к концу девяностых доход в две-три тысячи долларов за смену на стационарном посту трассы Минск — Москва считался стандартным.

Интересно, до каких высот достиг майор Смирнов в период моей прежней жизни? Не помню персонажа с такой фамилией. Надо собрать побольше информации и напрячь память. Может, после этого всё прояснится.

Закончив читать мысли Гаврилова, я выдернул его мозг из турборежима и одновременно с этим хлопнул в ладоши.

— Ну так что, товарищ инспектор, вы нас отпускаете или пойдём по второму кругу?

Я знал, что после такой встряски голова Гаврилова идёт кругом. За эти несколько секунд инспектор кое-что переосмыслил и уж точно не хочет проявлять инициативу. Тем более Валера Смирнов, из-за которого заварился весь этот сыр-бор, ему никогда не нравился. Если честно, Гаврилов с удовольствием сделал бы ему три прокола в талоне предупреждений, а потом отобрал права.

Ещё раз глянув на стационарный пост, инспектор протянул мне документы и коротко отдал честь.

— Товарищ автолюбитель, можете следовать дальше.

Возвращаясь на место водителя, я считал проскользнувшее в голове Гаврилова крамольное желание меня предупредить о надвигающейся бури и понял, что он ещё не потерян для общества.

Уже отъезжая, обнаружил, что налаженная связь с разумом инспектора не прервалась, и, хотя это продлилось меньше минуты, я смог подслушать диалог Гаврилова с появившимся на трассе напарником.

— Гаврилов, ты чего его отпустил? Ведь номера, модель и цвет тачки совпадают?

— Он трезвый. Правила не нарушал. Даже пассажирка пристёгнута. Аптечка и огнетушитель полгода назад из магазина. Петрович, вот скажи, за что мне этого Соколова задерживать?

— Я бы нашёл за что. Ну ладно, до майора Смирнова я всё равно не дозвонился. Дома нет, а в РОВД сказали, что он начальника милиции утром искал. Узнал, что тот на водохранилище уехал на рыбалку, и рванул за ним.

— Значит, и правда это начальник ГАИ мимо поста утром проскочил на своей белой «Волжанке». Я машину узнал, когда нам сменщики суть дела объясняли и про инцидент в ресторане наперебой рассказывали.

— Ну и что теперь делать?

— Петрович, ну раз ты до шефа не дозвонился, давай сделаем вид, что этого зелёного «Москвича» сегодня на посту не видели.

— Да я не против, — легко согласился опытный напарник Гаврилова. — Главное, сам не проговорись. Когда майор Смирнов назад проезжать будет, обязательно на пост заедет и про разыскиваемый «Москвич» разговор заведёт.

— Нет, не приедет он сегодня к нам. Начальник милиции обычно на водохранилище с ночёвкой ездит рыбу ловить. И если кого из знакомых там встретит, заставляет на уху остаться. А та уха без водки не обходится. Так что наш майор Смирнов на рыбалке до понедельника зависнет.

Я не особо спешил, но расстояние стало слишком большим. Из-за этого подслушанный диалог прервался. А потом мы повернули на просёлочную дорогу и покатили по новенькому асфальту.

— Мне показалось, или этот молодой гаишник до тебя реально докапывался? — заметила Ольга.

— Не показалось. Но ты не переживай, этот вопрос я совсем скоро решу, — вполне честно ответил я, ибо полученная только что информация буквально подтолкнула разработать план действий.

Ольга не стала спрашивать, как я буду решать проблемы с ГАИ. Судя по тому, как она начала рассматривать стоявшую недалеко прямо в поле технику дорожников, её сейчас озаботило совсем другое.

— Отец вчера обмолвился, что ему позвонили из обкома и предупредили: в среду в колхоз снова нагрянет товарищ Егоров. Кстати, это он ремонт дороги тормозит. Ты же заметил, что дорожники уже неделю еле шевелятся. Вроде как Егоров не подписал смету на поставку битума и асфальта.

— Значит, в среду приедет. Надо внести в расписание. Оля, хотел спросить, а как ты объяснишь отцу ночёвку в городе?

— Алёша, он не дурак, да и я уже не школьница. Надеюсь, не спросит. А если спросит, то поможет легенда с ночёвкой у подружки.

Проезжая мимо поворота на пионерлагерь и водохранилище, я представил себе, что будет, если сейчас оттуда вырулит белая «Волга» начальника ГАИ. Ведь у майора Смирнова глаз на машины профессионально намётан. Вмиг поймёт, что это тот самый автомобиль, на котором ездит обидчик его младшенького сына, и точно рванёт в погоню. Я не против погоняться и разобраться с гаишником один на один после остановки, но только не при Ольге, сидящей на соседнем сиденье.

Со стороны опасного поворота так никто и не появился, так что мы его проскочили без осложнений. Зато экстрасенсорный дар внезапно откликнулся на думы о начальнике ГАИ и подсказал, что он до сих пор находится где-то в том направлении.

Ещё раз вспомнив диалог гаишников, я уловил, как подсознание продолжает составлять планы возможных действий по оперативному устранению одной из новых проблем. А ведь и правда, вопрос со Смирновым-старшим лучше всего решить, как можно быстрее. Не хочется, чтобы меня постоянно тормозили гаишники, на чём бы я за рулём ни ездил.

Запланировав на вечер попытку контакта, я продолжил продвигаться по подобию дороги. До села доехали без осложнений. Правда, Ольга заставила себя высадить на перекрёстке и не заезжать на улочку, где стоял дом председателя. А вот цветы она забрала и даже чмокнула в щёку, несмотря на то что кто-то мог увидеть.

Матрёна встретила меня чересчур приветливо. Видимо, выпытала итоги поездки ещё ночью у Рыжего предателя. Из-за этого даже подробно расспрашивать не стала. Вместо этого накормила, затем сунула в руку кружку с восстанавливающей силы крепкой настойкой на французском «Наполеоне» и приказала закрыться в предбаннике и, хотя бы несколько часов поспать. При этом знахарка так довольно улыбалась, словно личная жизнь начала налаживаться не у меня, а у неё.

Под действием настойки я проспал до восьми вечера. Разбудил меня появившийся в предбаннике Рыжий. Сев за стол, друг замер в нерешительности.

— Сань, ну чего мнёшься? — спросил я, когда понял, что он не сводит с меня глаз.

— Матрёна приказала тебя не будить и, если чего надо, ждать, когда сам проснёшься.

— Ну, допустим, я проснулся. Говори, чего там у тебя?

— Наш ресторанный певец, у которого мы прошлой ночью инструмент увели, в сельский клуб с дружками приезжал, — вывалив информацию, Рыжий ухмыльнулся.

— И чего этот недоделанный солист погорелого театра хотел?