— Какой в Лены срок беременности?

— Лёшка, да откуда я знаю? Я же тебе не поликлиника. Знаю одно: срок точно меньше месяца. Больше месяца Ленка ни разу плод в себе не удержала.

— И сколько раз это происходило?

— Лена призналась, что шесть выкидышей.

— Значит, это седьмой. И Демидовы пока об этой беременности не в курсе.

Сделав определённые выводы, я призадумался.

— Лёшка, давай я их со двора спроважу. Скажу, что старуха не готова. Может, покашляю, больной притворюсь.

— Матрёна Ивановна, поздно их спроваживать. Представь, что будет, если через неделю или две жена пасечника лишится, едва сформированного плода.

— Они меня в этом обвинят.

— Вот именно. Пришла бы она к нам без беременности, мы бы смогли в любой момент отскочить. А в данной ситуации — что отправлять их восвояси, что продолжать задуманное — всё одинаково плохо кончится.

Матрёна кивнула, соглашаясь, и тяжело опустилась на лавку.

— Алёша, ну и что нам теперь делать?

— Не вижу другого выхода. Надо пробовать, — решительно заявил я, стараясь не показывать реальное состояние неуверенности. — Так у нас появится шанс помочь. А вдруг всё получится.

Матрёну не пришлось уговаривать. Так что через минуту она запалила свечи, дождалась, когда я вернусь в укрытие, и вышла во двор. Снова появилась минут через пятнадцать, вместе с Еленой.

Её я раньше видел только мельком. Красивая девушка. Высокая. Тело спортивное. По выражению лица сразу видно: волевая, в обиду себя не даст. Именно с такими чертами и телосложением в будущем будут изображать скандинавских валькирий. Понятно, почему Иван Демидов за неё зацепился.

Елена смотрела в глаза Матрёны без опаски. Внимательно слушала её бесконечный шёпот, превращающийся в подобие стихотворного плетения. Всю одежду сняла сама, без понуканий. Дурман-настойку знахарки едва понюхала и выпила залпом.

Начав подслушивать поверхностные мысли Елены, я многое узнал. Демидова хочет верить Матрёне, но большой опыт контакта со всевозможными деревенскими шарлатанами не позволяет ей отдаться процессу полностью.

Такую девушку в прошлой жизни экстрасенс Иннокентий Белов назвал бы тяжёлым клиентом. Конечно, я бы и к такой смог найти подход, но для этого понадобилось бы несколько сеансов. Надеюсь, что настойка сельской знахарки справится с подготовкой пациентки лучше разговоров фальшивого телеэкстрасенса.

Шли минуты, но Елена продолжала крепко стоять на ногах. Матрёна поняла, что одной кружкой грибного дурмана её не свалить, и налила ещё одну порцию. В этот момент я начал беспокоиться, ведь непонятно, как подействует пойло на беременную. А вдруг вызовет осложнения?

Выпив вторую кружку, Елена пошатнулась, а уже через минуту сама полезла на стол. Видимо, дурман наконец подействовал, и это заставило её закружиться, взбивая свисающие с потолка пучки целебных трав поднятыми руками.

— Ложись, — приказ знахарки прозвучал громко, но девушка не среагировала.

Матрёне пришлось повторить его не раз, и только на пятый или шестой обнажённая девушка внезапно замерла и опустилась на стол. Подождав ещё минуту, я вышел из укрытия и быстро подошёл.

Температура как в парилке, одуряющий аромат трав, свечи, голая Елена и устало опустившаяся на лавку знахарка создали определённую атмосферу. Не знаю почему, но это всё помогло использовать дар на все сто.

Проведя рукой над кожей, покрытой бисеринками пота, я сделал тело девушки полностью прозрачным. Увидел вполне здоровый организм со всеми признаками трёхнедельной беременности. Подавляющая все цвета зелёная дымка жизненной силы струилась по мышцам и органам. Протекала ровными потоками и концентрировалась на зародыше.

И вроде всё, как в учебнике анатомии, находится в правильных местах и выглядит так, как положено, но некое необъяснимое чувство сразу заставило напрячься.

Не пойму, что, но что-то точно не так. Эх, если бы я больше в этом понимал. Не хватает элементарной практики. Жаль, нельзя поставить на своё место опытного акушера-гинеколога или перинатолога.

Осмотрев всё внимательно несколько раз, я увлёкся, но так и не нашёл причину беспокойства. И только в тот момент, когда понял, что растратил на сканирование больше половины сил, подсознание подсказало, что выбрал неправильный метод.

Отойдя на пару шагов, я вложил в сканирование ещё больше сил и сделал полностью прозрачным всё, кроме потоков жизненной энергии. И только после того, как тело девушки буквально превратилось в неоднородные завихрения зелёной дымки, понял, что не так.

Женский организм не только самостоятельно поддерживал в себе жизнь, он прямо сейчас строил свою отдалённую копию. И, судя по нескольким более тёмным росчеркам, похожим на шрамы, этому мешали следы некоего действия извне.

Не знаю, кто или что способно было сделать подобное, но это походило на вмешательство, похожее на моё. Вот только я, во время сеансов каждый раз старался убрать всё плохое и не трогать нормально работавшее. Здесь же, наоборот, нечто непонятное грубо полоснуло, будто пятернёй, по тонким связям зародыша с матерью.

Это вызвало изменения распределения движения жизненной силы и привело к возникновению завихрений, препятствующих прямому каналу связи мамы и будущей малышки.

Информация о прошлых попытках выносить ребёнка подсказала, к чему это приведёт. Из-за этого нарушения в течение следующих нескольких дней иммунная система матери воспримет зародыш как чужеродный, и здоровое тело его попросту отторгнет на ранних стадиях развития. Этому могла помешать тяжёлая болезнь, но тело Едены в остальном полностью здоровое.

Диагноз поставлен, но вот сил, чтобы аккуратно размотать все едва заметные завихрения жизненной энергии, было недостаточно. Взявшись за центральное, я восстановил потоки. Сделал всё как надо. То же самое смог проделать с двумя соседними шрамами. После этого почувствовал, что не могу больше отдавать, не переступив черту. Пришлось разгладить оставшиеся два шрама как попало.

Перед тем как отключиться от дара, я успел осознать: это поможет сохранить плод, но не факт, что на весь период беременности. А значит, придётся провести ещё один сеанс.

Отшатнувшись от стола, я еле удержался, чтобы не упасть. Каменная стена в качестве опоры помогла добрести до укрытия, а вот на табуретку я пятой точкой не попал. Пришлось сесть рядом с ведром воды, прямо на пол.

Через несколько секунд прикрывающие укрытие сухие травы раздвинулись. Появилась Матрёна. Протянула флягу с лечебной настойкой.

— На, пей, только маленькими глотками и не увлекайся. Это из твоего импортного самогона. Авось позволит тебе от края пропасти отползти.

Опытная знахарка не стала ругать за то, что я чуть не перешёл черту. Понимала: в данной ситуации — это бесполезно.

— Спасибо, Матрёна Ивановна.

— Ну а что ты мне, Алёша, насчёт лечения скажешь? Получилось, чего, или нет?

— Вроде получилось, но только не до конца. Так что придётся минимум ещё один разок Лене под капот заглянуть.

Я не стал говорить, что, кроме этого, должен найти причину возникновения весьма специфической проблемы. Когда найду её, тогда и расскажу всё, а заодно и спрошу совета. Сейчас мне нужно просто отдохнуть.

— Что мне сказать Елене, когда она придёт в себя?

— Скажи, что она беременна. Срок двадцать три или двадцать пять дней. Если выносит, то будет девочка. Кроме этого, строго-настрого запрети в ближайшее время утруждаться и контактировать с кем-то, кроме мужа. Ещё пообещай, что на следующей неделе сама её навестишь. А если пасечник Демидов начнёт деньги совать, разрешаю обложить его трёхэтажным и выгнать взашей.

После отдачи распоряжений я какое-то время держался. Принимал алкогольную настойку, но всё равно к тому моменту, как Елена очнулась, я вырубился. Мощный откат накрыл с головой и заставил свернуться в позу эмбриона. А потом на меня навалились кошмары, чересчур похожие на объяснения происходящего в реальности.

Так хреново после использования экстрасенсорного дара мне ещё никогда не было. Чтобы не пугать Рыжего, пришлось провести ночь в каменном мешке, на принесённом Матрёной тюфяке. Справиться с первыми волнами отката помогла настойка знахарки. После приёма очередной стопки мозг на какое-то время проваливался в забытьё, порождая весьма интересные сюжеты.