— Лёша, и как ты его будешь искать, сидя в той глуши, куда ты себя загнал?

— Настя, ты же знаешь, у меня свои способы.

Разумеется, я не стал рассказывать журналистке о шляпе и золотых часах гипнотизёра, ожидавших своей участи в чулане у Матрёны.

— И что мы потом будем делать с этой информацией?

— Решим после того, как она появится. Возможно, нам придётся вместе скататься в Москву и определиться на месте.

Судя по изменившемуся выражению лица, акулу пера явно обрадовала возможность вывести меня в столицу СССР хотя бы на время. Наверняка начала строить планы, как заинтересовать и устроить полезного человечка поближе к себе.

— Хорошо. Я поумерю свой пыл. Тем более пора заняться накопившимися материалами по серийному убийце Малышеву. Надо всё структурировать и внести в черновики будущего романа. Да и от майора Васильева не стоит надолго отлучаться, а то он подумает, что мне не интересна его работа.

— Вот и отлично. А в субботу я предлагаю сходить в ресторан «Чайка» на банкет.

— По какому поводу гуляем?

— По поводу моего назначения на высокую должность завхоза сельского клуба, — вполне честно соврал я. — Всех приглашённых ты знаешь. За столом будет непринуждённая дружественная обстановка, разбавленная элементами остросюжетного представления, алкоголем и безумными танцами.

— Обязательно приду, — пообещала журналистка, явно учуяв, что я задумал нечто необычное.

— Ну тогда мне пора. А то мою сложную работу без меня никто работать не сможет.

Волкова уловила сквозящий сарказм и ухмыльнулась.

— Кстати, а почему я не увидел перед гостиницей твоей машины? — поинтересовался я уже на пороге.

— Теперь я её ставлю за гостиницей. А то примелькалась. Многие узнали о моём появлении, и некоторые товарищи из местного комитета комсомола настойчиво хотят встретиться.

Выйдя из гостиницы, я решил, что нужно срочно накопать из памяти прошлой жизни материала о маньяках, действующих на территории СССР в этот период времени. Не хотелось, чтобы неугомонная акула пера оказалась под угрозой. Значит, от дела гипнотизёра её придётся искусно отвлечь.

Про главврача дурдома она сегодня не заикнулась. Я в ответ не стал её напрягать насчёт активизировавшегося товарища Егорова. Несмотря на это, я понимал: эти темы обязательно всплывут. Возможно, на банкете.

Забравшись в «Москвич», я двинулся из центра города в сторону трассы. Мне предстоял обратный путь в село. Сегодня вечером я, как и обещал Матрёне, должен был принять участие в приёме пасечника и его жены. Не уверен, что сразу удастся разобраться в их медицинских проблемах, но попытаться стоит.

Приехав в село, я как раз попал на обед. Санька у Матрёны уже побывал, оставил мотоцикл и, получив её благословение, побежал устраиваться на новую работу.

После обильной трапезы в компании своих будущих родителей я выставил перед Матрёной батарею импортного спиртного и предложил создать настойку, помогающую легче переносить откат. Знахарка отнеслась к заграничной продукции скептически, но, понюхав и попробовав на язык содержимое нескольких вскрытых бутылок, осталась довольна.

— Ну так что, Матрёна Ивановна, сможешь или нет? А то меня этой ночью так накрыло, что тёпленьким можно было брать.

— Хорошо, Алёша, попробую тебе наколдовать эликсир. Возьму вот энтого «Наполеона» и самогон заграничный, который из перловки гонят.

Заметив в глазах знахарки искорку энтузиазма, я понял: она реально постарается.

— Алёша, сегодня себя не распыляй понапрасну. Не забудь, вечером Демидовы придут. Надо будет постараться.

Я кивнул и покатил в клуб. Там всё шло своим чередом, и до обеда моё присутствие не требовалось, но к шести должен был прибыть киномеханик с очередным шедевром советского кинематографа, так что моя помощь окажется не лишней.

До четырёх я взялся помогать Фёдору Кузьмичу. Требовалось перетащить в небольшой склад привезённый из лесхоза материал, предназначенный для резьбы по дереву. Ценные породы дерева для кружка малолетних резчиков не привозили, но и липу с берёзой тоже нужно хранить не просто в сухом месте, а в отапливаемом, чтобы снизить влажность древесины.

Паша Рязанцев с обеда чинил цветной телевизор в комнате, называемой кабинетом директора клуба. Когда я заглянул к нему в полпятого, он всё ещё возился.

До этого я видел кабинет директора только через дверь, так что теперь, зайдя внутрь, начал с интересом рассматривать его содержимое. Вдоль стен стояли два уткнувшихся в потолок стеллажа, полностью загруженных всевозможной разукомплектованной радиотехникой и ящиками с запчастями для неё.

Сам Паша сидел за столом, превращённым в мастерскую. О непосредственных обязанностях директора напоминали только грамоты на стене, обшарпанный сейф в углу и полка с завязанными папками, плотно забитыми бумагами.

— Ну и как прогресс? Неужели починишь? — поинтересовался я, указав на разобранный телевизор «Рубин Ц-202».

— А куда я денусь, — пообещал Паша, и я считал из его мыслей твёрдую уверенность.

Вместе с этим я узнал о невысказанной, но уже давно сформированной претензии ко мне. Её суть сводилась к вопросу: как дальше жить без левого дохода, который раньше обеспечивала продажа дублированных билетов на киносеансы и дискотеки.

Не собираясь откладывать финансовый ликбез на потом, я прикрыл дверь и уселся за стол, с другой стороны.

— Паша, сколько ты получишь за ремонт телевизора? — поинтересовался я.

— Не знаю. Если дадут рубля три, то уже хорошо.

— А что за ремонт? Сложный?

— Да не особо. Просто замена выходного транзистора строчки. Он стоит копейки.

— А чего же ты тогда четыре часа с телеком провозился?

— Ну да, почти четыре часа, — согласился Паша. — С утра заехал на мотоцикле к Лукьяну, телевизор посмотрел, думал, что-то совсем мелкое, но оказалось — проблему придется искать и без паяльника не обойтись. Потом я Степана поймал на дороге и попросил помочь телевизор в клуб привезти. А дальше дело нехитрое. Распаять и заменить транзистор не сложно. Сложнее было найти вышедший из строя.

— И когда этот Лукьян за телевизором заедет?

— А зачем ему заезжать? Я со Стёпой договорился. В пять загрузим, и он ему отвезёт.

— А Стёпе с этого какой интерес?

— Так он денег со своих не возьмёт. Сегодня в кино их с Натальей пущу бесплатно. Этого вполне хватит.

— А если бы не Степан, а кто-то другой телевизор туда-сюда возил, во что бы тебе обошлось? — решил дожать я Пашу.

— Думаю, пол-литра самогона хватило бы, — ответил он и о чём-то призадумался.

— Ещё есть один вопрос. Этот Лукьян, он твой родственник?

— Да вроде как нет. Просто хороший знакомый. В школе на год старше учился.

Выяснив всю нужную информацию, я попросил вырвать листок из тетрадки в клетку и, взяв ручку, начал расписывать таблицу расходов, при этом озвучивая всё вслух:

— Значит так. Допустим, получено с Лукьяна за ремонт телевизора три рубля. Потрачено материалов на пятьдесят копеек. Транспортные расходы посчитаем по максимуму: бутылка самогона — это ещё рубль пятьдесят. Всего расходы два рубля. Отнимем это от трёшки и получаем рубль чистой прибыли. Потратил ты на ремонт четыре часа. Получается, получил за работу по двадцать пять копеек за час. Кстати, забыл спросить, кем этот Лукьян работает?

— Трактористом.

— Значит, получает чистыми не меньше двух сотен. Сейчас в страду, в два раза больше. Зимой, когда без переработок, получает Лукьян больше рубля в час — это чистыми.

— Ты хочешь сказать, что я мало за работу беру? Попросить с него пять рублей? Но там же плёвое дело. Транзистор я из другого телевизора распаял. Да и Степан считай за билеты в кино всё отвезёт, так что доход побольше.

— Плёвое дело, на которое ты потратил четыре часа. Экономию на Степане тоже не приплетай. Да и те телевизоры, что у тебя разобранные на полках, тоже наверняка денег стоили. Паша, твой подход к делу изначально неправильный. Вот скажи, какие альтернативы у этого Лукьяна насчёт ремонта, если бы ты не взялся?