Сделать небольшой крюк до коммуналки — не проблема. А Вовочке — радость и воспоминания. Тем более что по дороге я выяснил: папка Вовочки тоже задумал купить мотоцикл, чтобы ездить на рыбалку. А ещё он по-прежнему не пьёт и с мамкой почти не ругается. Одно плохо: теперь, если его просят выйти в субботу поработать, пропадает пол выходного дня на заводе.

Доставив Вовочку до коммунального рая, я поднялся наверх. Пока шёл по лестнице, узнал, что мамка Вовочки сегодня работает во вторую и пока дома. Решение с ней поговорить пришло спонтанно.

— Валя, чаем напоишь? — спросил я с порога их комнаты.

— А как же, заходи. Вовочка бензином воняет. Ты что, моего охламона опять на бензобаке возил?

Я кивнул.

— В школу два дня отходил, а штаны уже стирать надо, — констатировала мать Вовочки.

— Валь, извини, не подумал.

— Да ничего. Сейчас замочу. Вовочка, а ты чего уши развесил? Бегом на кухню чайник ставить.

Как только пацан убежал, Валя сообщила, что убралась у меня в комнате и заставила весь подоконник цветами. Вовочка просил дать ключи и хоть одну ночь одному на кровати поспать, но она не позволила.

— Я как раз из-за этого и приехал, — сообщил я. — Комната мне в ближайшие месяцы точно не понадобится. Так что можете пользоваться по своему усмотрению. Хотите — Вовочку туда отселите, хотите — как склад используйте. Мебелью пользуйтесь по своему усмотрению. Там стол удобный, уроки делать. Да и ваш мелкий проныра меньше мешать будет, если у него свой угол появится.

— Да как так-то? Алексей, а ты сам как же?

— Валя ты дом видела. Когда я в городе, всё равно там пропадаю. Ну а если на ночь кровать нужна будет, вы меня одну ночь переночевать пустите.

Внезапно в комнату ворвался подслушивающий за дверью школьник.

— Дядя Лёша, а мне правда в твоей комнате можно пожить? — настороженно спросил он, будто не веря услышанному.

— Можно. Живи, пока не выгоню. Условие одно: хозяина с квадратных метров не выписывать и комнату держать в чистоте. Если всё нормально будет, я вам её потом и вовсе подарю.

Подобного взрыва радости, как сейчас, я увидеть не ожидал. С Вовочкой всё понятно. Жить не за занавеской, а через стенку от родителей — для него ещё вчера это казалось несбыточной мечтой. Валя воспринимала вторую комнату как чудо. И сразу же задумалась о пополнении в семействе. Думаю, Володя вечером тоже по-своему оценит.

Для вида пригубив заваренный Валей чай, я отвёл Вовочку в комнату и лично передал ему ещё один ключ от входной двери. Заметил с интересом выглядывающих из кухни соседок, но кроме «здрасьте» ничего не сказал.

Из комнаты я ничего, кроме пары двухпудовых гирь, не забрал. Вовочке комплекта гантелей хватит, а мне с утра разминаться — самое то. Закончив с передачей комнаты новому жильцу, я усадил его на табуретку.

— Вован, надеюсь, тебе не надо напоминать, что ухо надо держать востро.

— Дядя Лёша, да я после того мужика в чёрном всегда на стреме. Пока вроде больше никого не видел подозрительного, но, если кто появится и расспрашивать начнёт, я тебе сразу маякну.

— Тогда вот записывай ещё один телефон. Это сельского клуба. Возьмёт либо директор Паша, либо кассирша Надя. Скажешь, что тебе срочно нужен я, и они из-под земли меня достанут и к аппарату приволокут.

Договорившись с Вовочкой, я оставил его обживать новое жилое пространство, а сам поехал в РОВД. Ермакова обнаружил в своём кабинете.

— Ну как там у нас? — спросил я, убедившись, что он один.

— Я думал, будет хуже, — честно ответил старлей. — Даже неинтересно стало. Ведь я точно знаю: наш главный гаишник подполковника Панкратова в воскресенье на рыбалке нашёл и ему пожаловался. А начальник милиции сегодня до обеда на работе появился, планёрку провёл и ни разу о случившемся инциденте не обмолвился. Неужели меня даже рапорт о случившемся не заставят писать?

— Коля, так ещё не вечер. Не переживай, Смирновы просто затаились и в любой момент нанесут удар. А ты учти: если Валера Смирнов заявление о краже микрофона придёт писать, это всё туфта. Музыканты его в ресторане на сцене случайно оставили.

— Хорошо. Учту. Ты тоже по сторонам посматривай. Сегодня капитан Богомолов активизировался. О тебе снова справки наводил.

— Жду с нетерпением его наезда, — вполне честно сообщил я.

Предупредив Ермакова, что меня, возможно, будет искать кто-то чужой, я попросил его сразу сообщать, и тот ответил почти так же, как и Вовочка.

Ночной контакт с тёмным породил нехорошее предчувствие. В связи с этим сеть индивидуального аварийного оповещения мне точно не помешает. Тем более что-то мне подсказывает: понадобится она мне уже в ближайшие дни.

Закончив создавать своеобразную зону покрытия этой сети, я быстро заехал в дом Боцмана и забрал несколько бутылок импортного спиртного, спрятанных под полом. Потом отправился по списку на рынок, в магазин «Золото», кулинарию и к бочке пива.

В итоге в сторону села выехал с полной коляской всякого разного. Среди прочего там лежал торт «Прага» и букет цветов. Кроме этого, в кармане томились только что купленные золотые серёжки. Всё это предназначалось для Ольги. А то ещё надумает там себе, что я её просто использовал, а сам потом бесследно пропал.

Услышав тарахтящий мотоцикл, Ольга вышла на крыльцо. Красивое лицо подчёркнуто серьёзно. Руки сложены на груди. Ну всё понятно: после бурной ночи я отвёз девушку в дом отца и пропал более чем на сутки, оставив её вариться в собственном соку.

Ольга ещё молода и неопытна. Успела сама себя накрутить и, конечно же, чего-нибудь нехорошего про меня надумать. Похоже, правильно я сделал, что приехал. Ещё одна ночка внутренних терзаний — и ситуация могла осложниться.

Увидев в моих руках объёмный букет и торт, Ольга сменила выражение лица. Разомкнула руки и подошла, чтобы открыть калитку.

— Как ты? — спросил я.

— Ты где пропадал? — вместо ответа поинтересовалась Ольга.

— Срочные дела задержали, — вполне честно ответил я, ибо знал: даже если нам удаётся кого-то обмануть, нутро обманутого это чувствует. Просто люди редко прислушиваются к своему подсознанию.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Ольга.

— Ничего из ряда вон выходящего. Но одна проблемка нарисовалась. Именно из-за неё мне не удалось вчера вечером навестить самую красивую девушку на земле.

С этими словами я протянул Ольге цветы.

— Ну это ты хватил. Так уж и самую красивую.

— Для меня — да. А мнение других меня не интересует. Оля, ну так что: мы дальше будем во дворе стоять или в дом зайдём, да чайку с тортиком попьём?

Через пару минут мы уже сидели на веранде. Отец Ольги должен был вернуться домой с минуты на минуту, так что предварительно мы успели только немного позажиматься.

— Вот держи.

Я высыпал в раскрытую ладонь Ольги золотые серёжки. После этого она уставилась на них.

— Лёша, зачем?

— Эта безделушка — материальное подтверждение серьёзности моих намерений. Не более того.

Щёки Ольги покрылись румянцем.

Не знаю, к чему бы пришёл разговор, но в этот момент у калитки затормозил «козлик» председателя. Зайдя на просторную веранду, Жуков зыркнул на меня, потом на дочь. Конечно же, он ничего о той самой, проведённой в городе ночи не знал, но мельчайшие изменения в поведении дочки заметил.

Жизненный опыт подсказал отцу: теперь мы вместе. Само собой, где-то глубоко всколыхнулась дикая ревность, начавшая бороться с прагматизмом. Первая кричала: «Никому не отдам кровиночку!», а прагматизм шептал: «Нужно дать Алексею шанс».

— Алексей, надеюсь, эти цветы и торт не для меня? — проговорил Жуков, глядя на стоявший в вазе букет.

— Нет. Для вас, Фёдор Михалыч, я кое-что получше прихватил.

С этими словами я раскрыл газетный свёрток и выставил перед председателем колхоза две бутылки «Наполеона». Повертев в руках импортный коньяк, Жуков удовлетворённо кивнул.