Не пользуясь фарами, я повернул загодя и проехал мимо по скошенному полю. «Москвич» припарковал в двух сотнях метров между кустами и пошёл на разведку.

Приблизившись, обнаружил за машинами большую палатку и костерок, над которым висел дымящийся котелок. Рядом сидел мужик уже в возрасте. Он помешивал кипящую уху и нервно посматривал на воду.

Из обрывков его спутанных мыслей сложилась следующая картина. Уху готовит старый приятель начальника милиции, старшина Мищенко, отвечающий в РОВД за вещевой склад. Внезапный визит начальника ГАИ старшина воспринял как личную трагедию. Из-за этого вся рыбалка не задалась. К тому же вместо того чтобы выдвинуться вместе на лодке на вечерний клёв, его высокопоставленному товарищу пришлось взять с собой гаишника Смирнова, которого Мищенко на дух не переносил. Видите ли, надо там начальству что-то приватно обсудить. А теперь, когда уха приготовилась и водка давно остыла в садке, эти двое всё никак не могут вернуться на место ночёвки.

Из-за этого старшина постоянно высматривал на воде светящий жёлтым фонарик и про себя ругался.

Выяснив всё что надо, я понял: придётся и мне подождать. Не желая зазря кормить комаров, вернулся в «Москвич». Он стоял лобовым стеклом к воде, и из-за изгиба берега с моей позиции как раз неплохо просматривался лагерь рыбаков.

Наблюдая за водой, я действительно начал замечать мелькающий луч фонарика и надувную лодку, долгое время стоявшую на одном и том же месте. Ожидание продлилось около часа, и в тот самый момент, когда лодка начала наконец приближаться, внутри меня что-то кольнуло и заставило обратить внимание на вязаную варежку, мирно лежавшую на соседнем пассажирском сиденье.

«Ну почему именно сейчас?» — задал я себе вопрос насчёт предчувствия. Потом вытряхнул содержимое варежки на дерматин и уставился на карманные золотые часы с царским двуглавым орлом на крышке.

Немного посидев, я предварительно себя настроил, затем протянул руку и обхватил увесистый корпус. В тот же миг по телу пробежала судорога, и моё сознание буквально вырвало из тела в темноту ночи.

В те секунды, когда мой дух, прорвавшись через тьму, очутился в освещённом помещении, патологоанатом как раз заканчивал делать последние стежки. Тело гипнотизёра увезли из Смоленска больше суток назад, так что я не удивился, когда увидел его лежащим на столе в морге.

Сделав три грубых стежка, патологоанатом покрепче затянул узел, и в этот момент дверь распахнулась. В отделанное белым кафелем помещение зашли двое. Строгие костюмы и галстуки меня не обманули. Судя по выправке и повадкам, это были представители некой спецслужбы. Скорее всего КГБ СССР.

Подойдя к столу, парочка не обратила никакого внимания на труп гипнотизёра. Вместо этого они уставились на патологоанатома.

— Артём Абрамович, ну что скажете? — спросил тот, что намного пониже ростом, но явно повыше званием.

— Я не обнаружил никакой криминальной составляющей, — начал патологоанатом, после того как закурил. — На коже нет ни единого повреждения, указывающего на насильственное удержание погибшего или связывание. Его не били, он сам тоже не дрался. Прыжок в окно был осуществлён самим потерпевшим без чьей-либо помощи. Об этом свидетельствуют характерные царапины и разрезы на коже, оставшиеся от выбитого телом стекла. Во время вскрытия я изъял некоторые внутренние органы и взял образцы тканей. Сегодня же начну их анализировать в лаборатории на предмет медикаментозного воздействия и влияния прочей химии. Но, судя по тому, что я вижу, мои смоленские коллеги написали очень точное заключение о смерти.

Выслушав патологоанатома, гости одновременно нахмурились и переглянулись. На этот раз заговорил тот, что повыше и помоложе:

— Доктор Кац, ну пожалуйста… Артём Абрамович, неужели вы ничего не нашли?

Задаваемые вопросы позволили сделать определённые выводы. Похоже, перед парочкой комитетчиков поставлена задача найти хоть какую-нибудь криминальную подоплёку самоубийства.

— Если очень надо, то найти можно всё что угодно. Разумеется, я кое-что странное обнаружил, но выводы смогу сделать только после лабораторных исследований.

— Артём Абрамович, — снова заговорил самый представительный из находящихся в морге комитетчиков, — сейчас сюда направляется тот, кому нужны результаты. Дайте нам хоть что-нибудь. Расскажите прямо сейчас, что обнаружили.

Патологоанатом сделал большую затяжку и с шумом выпустил в потолок клубы дыма.

— Полковник, я озвучу свои подозрения, но не стоит их сразу развивать в реальную версию. По крайней мере пока я несколько часов не поработаю в лаборатории с микроскопом и реактивами.

— Кац, не томите, вываливайте, что вы там нашли? — не выдержав, снова потребовал полковник.

— Первое: внутренние органы и организм пациента в целом не выглядят на тот возраст, который указан в его документах. С такой генетикой Арнольду Драбужинскому можно было спокойно и до ста двадцати лет прожить. Вторую странность я обнаружил на повреждённой голове пациента. Это участок кожи не больше двух квадратных сантиметров.

— И что же в нём странного?

— Сначала я подумал, что группа мелких повреждений — это следствие удара об асфальт, но потом мне эти метки показались весьма знакомыми. Я пока не провёл исследований снятого образца, но, скорее всего, это след порохового ожога от близкого выстрела.

— Странно. Ни оружия, ни следов пуль, ни других признаков применения огнестрела в номере Арнольда Драбужинского не обнаружены, — проговорил высокий комитетчик.

— А кто вам сказал, что стреляли в номере? Стрелять могли совсем в другом месте. Экспресс-анализ показал, что после возможного выстрела повреждённый участок кожи тщательно вымыли. А сам близкий выстрел только частично коснулся кожи из-за того, что голова в этот момент была чем-то прикрыта.

Слушая диалог, я пожалел, что не могу в этом состоянии читать мысли. То, до чего докопался добросовестный патологоанатом, поражало. Если бы я знал, что он обнаружит след выстрела из двустволки, то стрелял бы, не задевая шляпу гипнотизёра.

— Это очень интересно, — проговорил полковник и уставился на своего молодого спутника. — Капитан Ермолаев, готовься выезжать сегодня же в Смоленск. Кажется, мы там не закончили. В помощь я тебе выделю парочку своих старых должников.

В этот момент снаружи раздались быстрые шаги, и в дверь ворвался ещё один мужчина в костюме. Он ничего не сказал, но полковник его понял.

— Артём Абрамович, он уже приехал и хочет лично попрощаться с покойным другом в одиночестве.

Я заметил, как при упоминании некоего явно высокопоставленного лица капитан Ермолаев нервно дёрнулся. Это позволило понять, что сюда идёт именно тот, чью личность я хотел раскрыть. Патологоанатом тоже занервничал.

— Тогда я предлагаю сходить ко мне в кабинет и согреться коньячком, — предложил он.

После того как троица вышла, внутрь зашёл ещё один товарищ с идеальной выправкой, всё осмотрел и зачем-то выключил свет. А через минуту появился тот, кого я ждал. В полной темноте я едва что-то различал, но увидел, как внутрь проник некто в плаще и встал у ног покойника. Положив пальцы на кожу, он начал что-то бормотать себе под нос и медленно продвигаться ближе к изуродованной голове.

Экстрасенсорная сила, которую источал вошедший, мне сразу не понравилась. Она была злой, расчётливой и словно мёртвой. Видимо, его дар находился на другом полюсе от того, чем пользовался я.

Мне хватило всего нескольких мгновений, чтобы понять одно: любая встреча с этим тёмным гражданином закончится только одним — смертью одного из нас.

Перенос в другое место частички сознания длился слишком долго, и я чувствовал, что в любой момент меня выдернет и понесёт обратно. И скорее всего так бы и произошло, однако стоило мне подумать о возвращении, как незнакомец встрепенулся. Отдёрнув пальцы от изуродованной головы покойника, он начал что-то искать в карманах.

Я успел почувствовать реальную опасность, когда рядом загорелась обычная спичка, осветившая прикрывавший часть лица серый шарф и злые глаза.