Старший проявил себя задолго до моего рождения. За изнасилование сел на малолетку. Выйдя на свободу, не успокоился. Второй срок получил за попытку взломать продовольственный магазин. Сейчас семьдесят девятый, Малюта-старший освободился после второй ходки. Значит, младшенький Малюта родится через год.

Насколько я помню, потом Малюта-старший несколько раз был в шаге от очередного срока, но каждый раз уворачивался. Не знаю, кто ему вправил мозги на зоне, но он делал всё, чтобы больше не сесть. В дальнейшем никаких попыток грабить торговые точки — только драки без нанесения особо тяжких повреждений, мелкие правонарушения и игра в карты на деньги. В профессию шулера он получил во время отсидки. В школе все знали: батя Малюты-старшего — карточный катала. О нём ходили легенды. После освобождения с зоны он сколотил шайку и начал колесить по стране в поездах дальнего следования.

Обычно в летнее время Малюта заводил знакомства с попутчиками, наливал водочки и предлагал перекинуться в картишки. В результате нехитрых манипуляций в игре быстро появлялись деньги. Пользуясь помощью соучастников, шулер обдирал партнёров по игре как липку, выходил с подельниками на следующей станции и исчезал.

Всё это продолжалось годами, а началось как раз в этой самой общаге. Видимо, после отсидки Малюта смекнул, недавно на заводе выдали зарплату и решил поправить своё благосостояние. Саня, скорее всего, попал в игру случайно. Проиграл всё, что было на руках. Не смог смириться с первым проигрышем и несколько раз пытался отыграться. В результате, похоже, продул всё, до чего смогли дотянуться его шаловливые ручонки.

Похоже, этого рыжего охламона даже на несколько дней нельзя одного оставить.

Поднимаясь по лестничным пролётам, я вспомнил, как одноклассник рассказывал про похождения Малюты-старшего на курортах СССР. В отличие от поездов, навар там был погуще. Но чтобы его снимать, необходимо было связываться с местными. Именно это чуть не подвело жадного шулера.

На юге, зажиточных партнёров для игры подгонял местный персонал курортных комплексов и ресторанов. Разумеется, все они были связаны с авторитетными товарищами, имеющими «долю малую» с любых незаконных азартных игр. А так как Малюта-старший делиться очень не любил, им это не понравилось. В результате однажды его привезли в город со сломанными ногами и руками. Говорят, после этого он стал посговорчивее.

В ту пору едва не выпавшее знамя папаши подхватил его отпрыск. Малюта-младший играл в карты, хулиганил, ни в грош не ставил Уголовный кодекс СССР и притягивал пацанов полублатной романтикой.

К моменту развала Союза, пользуясь дутым авторитетом, младший сколотил группировку малолеток. Они трясли мелочь у школьников, подворовывали, устраивали на дискотеках кипиш и, пользуясь численным превосходством, дрались с парнями с соседних улиц.

Мне не повезло: я жил рядом, учился с малютинцами в одной школе, но к их группировке не относился. Таких, как я, гоняли, трясли с них мелочь, а если следовал отказ — били. Причём даже если тебя вызывал на драку кто-то один из малютинцев, толпа его помощников не позволяла выйти победителем. Из-за этого в середине девяностых мне по вечерам приходилось передвигаться осмотрительно, а из школы зачастую выходить не через центральный вход, а через окно первого этажа.

Как ни странно, но формирование Малюты-младшего развалилось именно в девяностые. В городе появились совсем другие авторитеты и серьёзные группировки. Они занимались рэкетом и крышевали коммерсантов. У семейства Малютиных кишка оказалась тонка, чтобы влезть в расклады. Из-за этого они не вписались и как серьёзная сила никем не рассматривались.

Самые активные малютинцы ушли в реальный криминал, остальные долгое время делали вид, что какое-то подобие группировки существует, но как только начинало пахнуть порохом, быстро сливались. Группировка подросших малолеток существовала номинально. Это однажды подтвердил мой сосед Вовочка, ставший в девяностые, авторитетом Вованом. Тогда хватило одной его угрозы по пьяной лавочке, чтобы шпана от меня отстала.

Но не из-за этого всего я так нехорошо относился к семейству Малютиных. Я их презирал за другое. Выйдя из игры, Малюта-младший начал обдирать в карты своих же подросших пацанов. Подпаивал, устраивал спектакль, и те проигрывали всё. Причём, когда я имею в виду «всё», это именно так и есть. Бывшие малютинцы оставались без квартир, так как по навязанным им понятиям «карточный долг — это святое». Именно так любил повторять Малюта-старший, пока не сдох в доме престарелых, куда его отправил сынуля.

До возможного повторения всех этих событий ещё далеко. А пока я поднимался на четвёртый, в голову пришла одна заманчивая идея. Просто устроить драку с выбиванием зубов — не вариант. Надо осмотреться, аккуратно вытащить Саню, а потом найти способ искоренить зло под корень.

Поднявшись на четвёртый, я прошёл до конца коридора и постучал в крайнюю дверь. Мне открыл почти сразу смутно знакомый парень. Из чужих воспоминаний всплыл Валера по кличке Валет. Алексей Соколов с ним до армии не раз играл в футбол.

— Сокол, тебе чего? — спросил Валет.

— Рыжий здесь?

— Ну да. А ты что, его долг принёс?

— Смотря сколько он задолжал.

— Валет, кто там? — властный окрик Малютина едва меня не спровоцировал. Захотелось пробить по-футбольному тому, кто загораживал путь, и ворваться внутрь. Потом применить дар и разобраться со всеми, удерживающими Саню. С трудом сдержавшись, я тут же взял себя в руки. Надавать по шеям всем причастным я успею, сначала надо разобраться.

— Малюта, это Соколов пришёл, дружок нашего рыжего должника.

— Так чего ты его на пороге держишь? Пусть Сокол заходит, — вполне дружелюбно предложил шулер.

До армии Малюта с Соколовым пересекались только на дискотеках и шапочно друг друга знали. Когда Валет отошёл в сторону, я прошёл в большую комнату общаги, предназначенную для размещения шестерых жильцов.

Внутри все кровати и тумбочки были сдвинуты к стенкам, окна плотно зашторены. Посреди блока стояли два стола. На большом стояли бутылки, закуска и бобинный магнитофон, очень смахивающий на тот, что Саня недавно прикупил. На маленьком столе, явно принесённом с общей кухни общаги, велась игра в карты. Малюта играл с незнакомцем в двадцать одно, называемом в простонародье, «очко».

Кроме играющих, Валета и сидевшего на кровати Сани, здесь находилось шесть парней и две девицы. Последние, судя по осоловелым от алкоголя глазам и повадкам, не особо разборчивы в связях.

Незнакомый щуплый парень с бегающими глазками, раздавал карты, остальные сидели за столом, курили, выпивали и следили в полглаза за игрой. Из-за непрерывного курения комнату заволокло сизой дымкой, но никто из присутствующих на это никакого внимания не обращал.

Увидев меня, Рыжий немного приободрился, но, когда я на него грозно зыркнул, начал отводить взгляд. Он явно чувствовал себя виноватым. А фингал под глазом придавал ему весьма жалкий вид.

— Сокол, а ты чего с пустыми руками припёрся? — с претензией спросил сидевший за столом плечистый парень. Я тут же вспомнил, что его вроде как обзывали Кастетом. Кажется, именно Кастет, Малюта, Валет и ещё пара их подельников потом будут колесить по стране в поездах дальнего следования, опустошая кошельки граждан.

— Кастет, ты зачем гостя сразу озадачиваешь? — подал голос Малюта, явно строя из себя радушного хозяина. — Сокол, заходи, садись за стол. Парни, налейте ему водочки, дайте сигарету и закусить.

— Я не водку пить сюда зашёл, — отказался я.

— Ну а тогда зачем? — голос Малюты стал жёстче. Оскалившись, он сверкнул золотой фиксой. — Здесь люди отмечают моё возвращение. Сокол, может, хочешь в картишки перекинуться? Не дорого, для начала по рублю за раздачу.

Взглянув на карточный стол, я увидел, что у сидевшего ко мне спиной парня на руках двадцать одно. Как раз в этот момент он вскрылся и, легко перебив семнадцать очков Малюты, подгрёб к себе две пятирублёвые купюры, лежавшие посередине стола в банке.