— Мирак, — я впервые по собственному желанию обратилась к арлинту по имени, и он вздрогнул, — что тебя так мучит? Поделись. Я не претендую ни на тебя, ни на твою жизнь. Просто выговоришься, и самому станет легче. Я только что прочувствовала это на себе.

Командор едва заметно вздрогнул, услышав свое имя. Но тотчас снова закаменел, стоило мне только предложить ему поделиться своей болью. Что же его так мучит? Почему-то мне показалось, что это не только утрата возлюбленной… Мне уже встречались вот такие существа: надломленные, с трудом балансирующие над адом. И рано или поздно они в этот ад срывались. Ни один из тех, кого я знала, не сумел справиться со своими внутренними демонами.

 — Ты знаешь, кто такой Дуран?

Внезапно прозвучавший вопрос арлинта оторвал меня от размышлений о его судьбе. Я прищурилась:

 — Имя знакомо. Тот, кто издевался надо мной в лабораториях, называл его своим учителем.

Нартанн кивнул, принимая ответ.

 — Дуран был выдающимся ученым-генетиком. Свихнувшимся гением, помешанным на усовершенствовании рас и генном превосходстве. Между прочим, работал на правительство Альянса. — Я ошарашенно подняла брови. — Но его непосредственное руководство увидело проблему только тогда, когда он сбежал, прихватив все свои наработки. И каким-то немыслимым способом в короткое время нашел единомышленником и сколотил целое теневое правительство. Нависла угроза переворота. — Нартанн устало потер лоб и взъерошил себе волосы. — Спустя какое-то время Дурана ликвидировали. И Альянс успокоился, решив, что вырвал жало и сердце и все остальное у заговорщиков. Но очень скоро стало понятно, что это большая ошибка. Нужно было не только ликвидировать Дурана, но и зачищать за ним все, что он успел создать. А так, — белобрысый скривился, — зараза расползлась по вселенной словно плесневый гриб. Гигантская злокачественная опухоль на теле Альянса. И когда власти спохватились, то стало уже поздно. Оказалось, что измененные давно проникли в наше общество. И все бы ничего. Большинство из них были вполне безобидны. Вроде тебя. Если бы не то, что вместе с модифицированным геномом в головы половины из них закладывалось понятие превосходства над остальными расами и идеи революционного переворота.

Нартанн на мгновение замолчал, разглядывая что-то, видимое только ему одному. А потом тяжело вздохнул:

 — Правительство Альянса уже давно не против модификантов. Но беда в том, что на их плечах в сообщество может въехать когорта психов, которым плевать на нормальный народ. Это сейчас они поют красивые песни, озабоченные захватом власти в верхах. А как ты думаешь, как они поступят, если до этой власти дорвутся? Если сдерживать их радикальные идеи больше будет некому?

Я содрогнулась. Когда я, будучи уже взрослой и пилотом «Королевы солнца», начала по собственной инициативе знакомиться с прошлым своей родины, то в одном из старых файлов наткнулась на описание Великой Отечественной Войны. Файл был маленький и больше похож на документ, чем на исторический учебник. Но мне и этого хватило. И еще долго потом снились ночами описанные в файле зверства фашистов, очень часто перемешанные с собственными воспоминаниями. Могли ли последователи Дурана стать вторыми фашистами? Или я преувеличиваю?

Нартанн вздохнул:

 — Я в этом не уверен, но, боюсь, если эти психи дорвутся до власти, то Альянсу просто придет конец. И наступит диктатура модификантов. Если бы модифицированные все были, как Борис, я бы не возражал. Но… — Арлинт умолк, уронив голову на грудь. Словно у него не осталось никаких сил продолжать разговор. И замолчал он надолго. Я уже думала, то откровениям конец. Но командор поднял голову и внимательно посмотрел мне в глаза: — Много лет Альянс пытался бороться с последователями Дурана, уничтожая их базы, как рассадники антигуманных идей и течений. Но это бесполезно. На одну уничтоженную лабораторию создается три, а то и четыре новых. Тех модификантов, которые проникают в сообщество Альянса, настраивают на подрыв этого общества изнутри. Пусть путем самоуничтожения, но при этом обязательно нужно прихватить с собой на тот свет как можно больше граждан Альянса. И вот с этим уже бороться практически нереально. Потому что сложно угадать кто твой новый сосед: добропорядочный землянин или килл, или модификант, в голову которого вложена программа самоуничтожения.

Услышанное оглушило. Я много лет жила, лелея свою обиду на Альянс за то, что он обошелся с нашей семьей, как с пушечным мясом. Я с того момента, как выбралась из короба архива, строила планы мести. А теперь вдруг у меня словно выбили почву из-под ног. Да, правящую верхушку Альянса любить не за что. Она, эта верхушка, оказалась слишком самоуверенной и упустила проблему. А теперь просто не справляется. Ей не хватает сил.

 — Бинго… — Нартанн покрутил сокрушенно головой и пробормотал: — Глупость какая-то… Как тебя зовут на самом деле?

Я невольно задрала подбородок вверх, услышав этот вопрос:

 — Бинго. Меня зовут Бинго!

Мужчина усмехнулся:

 — Хорошо. Поставим вопрос по-другому: как тебя мама в детстве звала?

От простого вопроса неожиданно стало очень больно. Так больно, что даже на мгновение перехватило дыхание. Мама. Потревоженные призраки далекого прошлого снова замельтешили перед глазами. И я хрипло выдавила из себя:

 — Меня зовут Бинго…

Кажется, Нартанн понял, какую боль причинил мне своим вопросом. Неожиданно его большая мозолистая ладонь легла поверх моей руки и осторожно погладила:

 — Извини. Не хотел причинить боль. Просто… Тебе все равно нужно имя. Документы на имя Бинго делать глупо. Лучше пусть контрабандист навсегда останется на погибшей «Королеве солнца».

Я кивнула, с трудом втягивая ноздрями почему-то загустевший воздух.  Что-то я совсем расклеилась. А ведь раньше даже побои бывшего капитана «Королевы» вызывали у меня лишь злую ухмылку. Нельзя так. Надо собраться. Надо найти новую точку опоры. И жить дальше. Если уж сдохнуть я не смогла.

Сосредоточившись на медленных движениях пальцев арлинта на моей руке, я постаралась запихать прошлое назад. Туда, откуда оно вылезло, выпущенное не осмотрительными словами командора. От нехитрых движений по моей руке вверх поднималось тепло, согревая заледеневшее от пережитой боли тело. Воскрешая в памяти прошлую ночь. И неожиданно я поняла, что хотела бы, чтобы эта ночь повторилась. Но не так, как было вчера: впопыхах, почти дымясь от злости друг на друга, разрывая друг друга в клочья в глупом стремлении одержать над партнером верх. А осознанно. Не спеша изучая тела друг друга. И беря от встречи все. По максимуму.

 — У тебя в глазах пляшут золотые огни. — От тихого шепота арлинта я вздрогнула. — О чем ты думаешь?

Поймав бирюзовый взгляд и уставившись прямо в центр зрачка, я так же тихо спросила:

 — А ты уверен, что хочешь это знать?

Я ощутила, что прямо сейчас со мной что-то происходит. Что-то меняется внутри меня. Или вокруг. Мне было сложно понять. Но вот то, что перемены происходят прямо сейчас, я ощущала всей кожей.

 Это было что-то странное. Это было словно волшебство. Я утонула в бирюзовых глазах, будто в виденном мною только на картинках океане. Будто оказалась на пляже теплым солнечным деньком. Я будто бы оказалась дома. Жаль только, что длилось это ощущение всего лишь миг.

Арлинт моргнул и опустил взгляд вниз, криво усмехнулся:

 — Пожалуй, не стоит. Я, кажется, догадываюсь, что ты имеешь ввиду. Но, поверь, не стоит это озвучивать.

Его рука соскользнула с моей. И меня словно что-то изнутри толкнуло. Я возмутилась, много ли он понимает в том, что я имею ввиду! И я вскинулась, чтобы это доказать, объяснить. Но…

Арлинт покачал головой:

 — Не надо, Бинго… Не надо. — Это было сказано таким тоном, что я невольно осела. Из меня будто весь воздух выпустили. А Нартанн со вздохом продолжил: — Я не идеал и наделал в этой жизни слишком много ошибок. Где-то по наивности и незнанию. Где-то от отчаяния. Где-то по глупости. И я не хочу еще и нечаянно, вот так, походя, растоптать и твою жизнь, Бинго. У тебя сейчас есть уникальная возможность начать все с нуля. С чистого листа. И мне точно нет места в этой возможности. Чтобы ты сейчас не думала. Я не хочу, чтобы ты потом не знала, как от меня избавиться. Тем более, что у меня впереди серьезное задание. И чем все закончится, остается только гадать. Думаю, будет лучше, если дальше наши дороги разойдутся.