Разочаровывать существо, подобное Владыке, мне хотелось меньше всего, при этом я понимал, что если с тем, что я вынужден был передать письмо, Максимилиан мог бы смириться и понять, то моё молчание… Этого император никогда не простит. То есть Владыка сознательно отрезает мне все пути к отступлению. Я не злился, так как подобные меры предосторожности были вполне оправданы, просто я не привык быть в роли наживки, а не охотника. Но в данной ситуации от меня не зависело вообще ничего, и это тоже было очень непросто принять.

– Не стану, – озвучил я единственно возможный ответ и увидел, как благосклонно и в то же время безразлично кивнул Владыка. Он не сомневался в моём ответе и не считал нужным это скрывать.

– Тогда я не буду задерживать тебя, Каспер Даргеро, – глаза на лице Владыки жили словно своей жизнью, то наполняясь снежными спиралями, то затягиваясь непроницаемой белой пеленой. – Иди и возвращайся скорее. Моей армии становится тесно за горами… Впрочем, я был не совсем прав, поторопив тебя. Я передумал, Каспер Даргеро. Ситуация может сложиться так, что тебе понадобится время, а я слишком ценю хорошую игру, чтобы испортить её торопливостью. Я поставлю тебе максимальный срок в год. Самое позднее через год я хочу видеть тебя здесь с ответом Максимилиана.

Я коротко поклонился и, развернувшись, направился к выходу, однако меня остановил негромкий голос Владыки Севера.

– И не забывай, что твои спутники тоже будут ждать тебя с нетерпением, так как от успеха твоей миссии зависит и их благополучие. Ты ведь не хочешь ссоры ни с Ирманским монастырём, – тут в его голосе мелькнула неприкрытая ненависть, – ни с орденом Ушедших. Не так ли? Как будущему императору тебе выгоднее иметь их в качестве союзников, а не врагов. Так что не задерживайся сверх необходимого.

– Ты прав, Владыка, – постаравшись остаться невозмутимым, ответил я и вышел из комнаты.

Рифан ждал меня там же, где мы и расстались, за двустворчатыми дверями, и теперь смотрел на меня со смесью восторга и жгучего любопытства.

– Владыка дал мне поручение, – не стал я размениваться на долгие разговоры, – для его выполнения мне нужно как можно скорее оказаться по ту сторону гор.

– Приказ Владыки – закон для каждого из нас, – склонил голову Рифан, – я распоряжусь, и скоро самый быстрый морниз будет к твоим услугам.

– Спасибо, Рифан, – искренне поблагодарил я, так как больше всего мне хотелось оказаться как можно дальше отсюда. Неужели ещё несколько недель назад я преспокойно сидел в гостиной своего родового замка и размышлял о том, как раздражают меня старики из Совета своей многословностью и неоправданным консерватизмом? Насколько пустяковыми и смешными кажутся теперь проблемы, волновавшие меня тогда!

Конверт с письмом для Максимилиана, казалось, жёг руки даже через перчатки, и я спрятал его в походную сумку. Выронить послание я не боялся, так как что-то подсказывало мне, что потерять его я не смогу при всём желании.

Рифан сдержал слово, и через несколько часов я уже стоял перед медленно разгорающимся окном портала, по ту сторону которого меня ждали неприветливые, но такие знакомые и, главное, понятные горы.

– Тебя проводят до границы наших владений, – инструктировал меня Рифан, – там ты пройдёшь пещерами, тебе подскажут, как это лучше сделать. А потом, когда будешь возвращаться, просто разломи вот это, – тут он протянул мне что-то похожее на ледяную ветку, только не тающее, – и за тобой придут. Удачи тебе, Каспер, а за своих спутников не переживай, мы за ними присмотрим, с ними всё будет в полном порядке.

– Надеюсь на тебя, – кивнул я, мыслями находясь уже далеко отсюда, и шагнул в портал.

Вынырнув из него, я огляделся и чуть ли не кинулся обнимать каменные стены, так как после пребывания в царстве снега и льда они показались мне родными и, главное, привычными. В сопровождении хмурого и неразговорчивого мужика в куртке с низко надвинутым капюшоном я прошёл через коридор и вскоре увидел впереди дневной свет.

– Иди дальше сам, – проворчал мой провожатый, – тут по прямой, так что не заблудишься.

– Благодарю, – холодно ответил я и, не оборачиваясь, зашагал вперёд. Мне не было дела до оставшегося позади человека, поэтому я не заметил задумчивого взгляда, которым он провожал меня, пока я не скрылся за поворотом.

Выйдя из пещеры, я какое-то время просто стоял, прикрыв глаза и полной грудью вдыхая холодный свежий воздух, пахнувший прелой травой и чем-то ещё, чего был категорически лишён морозный воздух территорий, где правил Владыка Севера.

Я двинулся вперёд, соблюдая все мыслимые и немыслимые меры предосторожности, но внезапно понял, что на меня никто даже не собирается нападать.

Видимо, на мне осталось какое-то неуловимое обычным человеческим восприятием клеймо Владыки, как бы ни было трудно мне признать этот факт и произнести – пусть и мысленно – это слово. Но факт оставался фактом: ни один из монстров, в изобилии бродивших по пустоши, не обратил на меня ни малейшего внимания. Ни здоровенные бримбы, ни проползший неподалёку снежный червь – никто даже не повернулся в мою сторону. Было очень странно и неприятно ощущать себя одним из них, из тех, кто перешёл на сторону Владыки Севера. Умом я понимал, что это временное явление, что на самом деле я преследую исключительно собственные интересы, но в сердце всё равно ворочался червячок, с каждой минутой заявлявший о себе всё громче и громче.

Ирманская обитель постепенно приближалась, и я уже хорошо видел окутывающий её сверкающий защитный купол. Откуда, интересно, монахини и настоятельница Неллина брали силы для поддержания столь мощного заклятья? Вряд ли они могли зачерпнуть достаточное количество энергии в окружающем пространстве, столь бедном в магическом отношении.

Решив, что раз уж меня не трогают заполонившие пустошь монстры, то прятаться глупо, я подошёл к главным воротам и остановился, ожидая, пока меня заметят. Очень странно было идти мимо чудовищ и чувствовать себя невидимкой, но я не роптал, потому что подобный расклад экономил мне кучу времени.

Буквально через десять минут я увидел сквозь переливающийся купол, как на крыльце обители появилась сама матушка Неллина и очень быстро для своего возраста пошла, почти побежала через двор, сделав мне знак, чтобы я следовал в том же направлении. Я понял, что мне, скорее всего, откроют одну из потайных калиток, о наличии которой никогда не догадаешься, даже если уткнёшься в нужное место носом.

Так и получилось: настоятельница остановилась с той стороны купола и сделала несколько стремительных движений пальцами, после чего в мерцающей пелене появилось небольшая, ровно такая, чтобы можно было протиснуться, щель. Я нырнул в неё, и уже через секунду стоял перед пристально рассматривающей меня пожилой настоятельницей.

– Здравствуйте, матушка Неллина, – я склонил голову, – простите, что пришёл один, но мне очень многое нужно вам рассказать и очень о многом посоветоваться.

– Ты жив, и пока это главное, – негромко сказала она, – что говорит амулет, который я дала тебе?

– Он не меняет температуру с тех пор, как мы расстались, – ответил я, показывая руку, с намотанной на ней цепочкой, – мне пришлось снять его с шеи, так получилось.

– Ты не смог бы просто потерять его, – кивнула матушка Неллина, подтвердив тем самым мои догадки, – значит, они живы, и это хорошо. Пойдём, Каспер, тебе действительно многое нужно мне рассказать.

Я опасалась, что внутри горы будет темно и сыро, и хорошо, если обойдётся без какой-либо мелкой живности. За время, проведённое в Франгае, я , конечно, привыкла ко всякому, но от этого больше любить мышей – как летучих, так и бегающих – не стала. Поэтому то, что под каменными сводами было тепло, сухо и абсолютно «безмышно», меня чрезвычайно порадовало.

Коридор, по которому мы шли, больше всего напоминал тоннель, выжженный кем-то прямо в теле скалы. На это намекали потёки на стенах, словно оставленные расплавленным камнем. Впрочем, если вспомнить крылатых здоровенный каташей, то вполне можно предположить, что где-нибудь в отдалённых районах водятся и их огнедышащие родственнички. Кстати, фигура пышущего огнём ящера прекрасно вписывалась в общую атмосферу Эрисхаша. Подобная зверюга рядом с демонами, посреди бескрайних песков и оазисов с алыми деревьями смотрелась бы на удивление гармонично.