Вскоре уже почти ничто не напоминало о том, что здесь только что произошло, но это было временно. Буквально через пару минут тонкая, едва заметная изморозь, покрывавшая траву, стала плотнее, листья и трава начали терять краски, словно на этой конкретной поляне вдруг наступила поздняя осень.

– Скоро здесь всё умрёт, – негромко проговорил я, обращаясь сразу ко всем, – я уже видел такое однажды. Эти пирамидки, которые костяки закопали в землю, – концентрированный холод, который убивает всё вокруг. Это смерть, медленная и неотвратимая. Я не знаю, на какую территорию рассчитаны эти, но уверен, что сейчас и в других местах происходит то же самое. И скоро Франгай будет отделён от остального мира кольцом мёртвой земли, и постепенно это кольцо будет сужаться, пока не уничтожит наш с вами дом окончательно.

– Значит, надо их вытащить наружу и уничтожить, – решительно махнул единственной рукой Борник, – я готов рискнуть, Повелитель!

– И погибнешь понапрасну, – жёстко ответил ему я, – ничто, в чём есть хоть капля жизненной силы, даже такой, как у вас или у гольцов, не может выдержать прикосновения этой магии. Те, кто гнал на убой гольцов, ни разу не прикоснулись к этой дряни даже через ткань или какую-нибудь иную защиту, понимаешь? И я не собираюсь терять своих бойцов из-за спешки и необдуманных поступков! Нас и без того слишком мало!

Борник покаянно опустил голову, признавая мою правоту, но тут же снова спросил:

– Что же делать, Повелитель? Мы ведь не можем оставить это так, ведь не можем же?!

– Нужно советоваться, – решил я, – возвращаемся и устраиваем большой совет, потому что только общими усилиями мы можем справиться с этой напастью. Идите, я скоро к вам присоединюсь.

Поклонившись, Борник лихо вскочил на своего волка, кайрос, уже принявший свой привычный вид, пристроился за ним, и вскоре эта троица скрылась в лесу. А я, убедившись, что меня никто не видит, пробрался на поляну.

Оказывается, дух авантюриста Реджинальда фон Рествуда никуда не исчез, а просто временно тихонечко сидел где-то на задворках моего нового сознания. Видимо, чтобы не обнаружили раньше времени и не уничтожили. Естественно, я решил поближе рассмотреть загадочный артефакт, и для этого, взяв длинную сухую палку, расчистил одну из сделанных гольцами ям. При этом я постоянно проверял окружающее пространство на предмет незапланированных свидетелей или тех, кто решит мне помешать. Гольца, который зарылся в землю неподалёку, я не ощущал, что было достаточно странно. Хотя, может быть, их пробуждала только конкретная магия, та, которая вернула им подобие жизни?

Впрочем, с этим я буду разбираться потом, а сейчас надо попробовать понять, что за дрянь закопали гольцы в нашем… в моём!! – лесу.

Земля ещё была рыхлой, так что копалась легко, и вот вскоре сквозь оставшийся слой почвы стало пробиваться знакомое голубоватое сияние, а воздух, окружавший меня, стал заметно холоднее, словно я зимой в тёплом доме открыл дверь на морозную улицу.

Трогать эту ледяную гадость руками я, разумеется, не собирался, а вот попробовать понять – это да, этого мне хотелось ужасно. Была у меня мысль взять одну пирамидку с собой, завернув в кокон из драконьей чешуи – я научился такой делать – но я быстренько её отогнал. Не хватало ещё всякую заразу в сердце Франгая таскать!

Выковыряв артефакт из ямки и заметив, как земля вокруг него начала промерзать, я потянулся к зловещей игрушке ментальными щупальцами. Прикасаться к ней мне не хотелось, хотя, конечно, драконья чешуя должна была меня защитить и не от такого, но, как говорится, бережёного и боги берегут.

Перестроившись на магическое зрение, я стал рассматривать артефакт, фиксируя в памяти непривычные способы плетения, и чем дальше, тем больше убеждался в том, что передо мной продукт магии иного мира. Узоры заклятий, которые я смог рассмотреть только благодаря урокам, полученным в Оке Тьмы, были слишком непривычными, слишком другими, слишком чужими.

На меня пирамидка не реагировала никак, во всяком случае, пока я не прикасался к ней. Было впечатление, что она меня просто не видит, не чувствует. Я решил поэкспериментировать и убрал драконью чешую с левой руки. И тут же от пирамидки в мою сторону выстрелили тонкие нити абсолютного холода. Разумеется, до меня они не долетели, бессильно опав примерно на середине пути, но скорость, с которой они рванули в сторону потенциальной добычи, впечатляла.

Я вернул чешую и снова потянулся к пирамидке. Та застыла, словно не понимая, как нужно реагировать: вроде как приближается что-то, но в то же время оно, это что-то, не вписывается в привычную картину мира. За пару сантиметров до артефакта я остановился, так как почувствовал, что ещё немного – и магический холод пробьёт даже чешую. Значит, нужно исходить из того, что дотронуться до «подарочка» я не могу, но реагирует на меня артефакт намного слабее. Да, тут нужно советоваться и привлекать как можно больше тех, кто в состоянии дать дельную подсказку.

Придя к такому выводу, я засыпал пирамидку землёй и постарался придать этой части полянки точно такой же вид, какой был после ухода меховых существ. Мельком подумал о том, что зарывшиеся в землю гольцы на мою драконью ипостась тоже никак не отреагировали.

Когда я спрыгнул с дерева на землю возле Невидимой Горы, там уже собралась часть тех, кого я хотел бы видеть на совете: не успевшие уйти разведчики, Лиам, старейшина общины кайросов и ещё несколько представителей разумных хищников Франгая.

– Повелитель, Борник сказал, что ты хочешь говорить с нами, – проговорил Лиам, внимательно всматриваясь в моё лицо, словно желая прочесть на нём ответы на какие-то невысказанные вопросы.

– Это так, – кивнул я, – скажи, Лиам, какие силы есть во Франгае, с которыми имеет смысл говорить в случае смертельной опасности? Поверь, без нужды я не стал бы спрашивать.

– Есть те, кто лежит здесь очень давно и кому нет дела до наших проблем, – медленно начал Лиам, – и есть Древний бог, но он не выходит за пределы своего дома, это знают все.

Точно! Есть же Домиан, как я мог о нём забыть! У него, конечно, своеобразное отношение к миру, но Франгай – и его дом тоже, так что не исключено, что он согласится нам помочь. Ибо что-то подсказывает мне, что ледяная смерть не пощадит никого, и не факт, что защита, которой Домиан окутал своё жилище, выдержит.

– Ты можешь поговорить с теми, кто давно лежит под землёй? – спросил я, но Лиам покачал головой. – А кто может?

– Если они кого и послушают, то только Повелителя Шегрила, – ответил мой помощник, – на меня они и внимания не обратят.

– Тогда сделаем так, – я внимательно оглядел своё небольшое разношёрстное войско. – Я возьму на себя переговоры с Древним богом, тем более что мы с ним неплохо знакомы, и спрошу Око Тьмы… Лиам, если без меня появится Повелитель Шегрил, передай ему мою просьбу, пусть он попробует разбудить тех, о ком мы говорили. Нам такие силы не помешали бы. Борник, ты расскажешь остальным, что мы видели. Пусть все ищут именно такие участки, нам надо понимать, сколько артефактов закопано по границам Франгая. Встречаемся здесь… через три дня и обмениваемся информацией. Вопросы?

Никто ничего не сказал, но в воздухе разлилась невидимая атмосфера решимости и сосредоточенности. И именно в этот момент, глядя на сурово нахмурившегося Лиама, я понял: мы справимся, чего бы нам это ни стоило!

Лиз

В комнате повисла такая густая тишина, что её, казалось, можно было при желании резать ножом на тонкие ломтики. Раньше я думала, что такое возможно только в кино или в книгах, но в действительности всё оказалось гораздо более впечатляющим и, честно говоря, жутким. Шорфар молча смотрел на Эллу, и мне показалось, что воздух вокруг него сейчас начнёт искриться от напряжения. Наверное, нужно было что-то сказать, но любые слова сейчас были бы лишними и неестественными, поэтому я промолчала. Более того, я тихонько отошла в сторону и опустилась в кресло, однако моего манёвра никто даже не заметил.