Хотела было попытаться нагнуть ветку пониже и как-то закинуть на неё ногу, но тут совсем близко раздался грозный низкий рык, в котором слышались только голод и злость. Я даже сама не поняла, каким образом сумела не только белкой взлететь на ветку, но и подняться метров на пять над землёй. Там я затаилась, прижавшись к тёплому шершавому стволу.

Кусты дрогнули, и я увидела, как мимо дерева, которое стало моим убежищем, неторопливо прошествовал зверь, напомнивший мне земного волка. Только был он раза в два крупнее и шерсть имел тёмно-рыжую, а не серую. Он на мгновение остановился, принюхался, чихнул и, помотав головой, сел на землю. Я изо всех сил старалась слиться со стволом, а в голову, как на зло, лезла невероятная чушь типа песенки Винни Пуха. «Я тучка-тучка-тучка, а во все не медведь. Ах, как приятно тучке по небу лететь. А в синем-синем небе порядок и уют, поэтому все тучки так весело поют…»

Тут в кустах рядом кто-то пискнул, и волк мгновенно переключил своё внимание на новую потенциальную добычу. Негромко рыкнув, он молнией ринулся в кусты, откуда вскоре послышался придушенный визг, сменившийся довольным урчанием и громким чавканьем. К дереву волк не вернулся, чем заслужил мою глубокую искреннюю благодарность. Я совсем было собралась лезть вверх, когда услышала за спиной глубокий вздох. Медленно обернулась и увидела среди бодрой зелёной листвы большой карий глаз, с детским любопытством уставившийся на меня.

Мэтью

Судя по энергично закачавшимся перьям на шляпках, на крыльце появилась матушка собственной персоной, чтобы поприветствовать дорогих гостей. Сам вход в дом мне был не виден, а высовываться из окна я не планировал: во-первых, высоко, во-вторых, ещё успею наглядеться, а в-третьих, зачем намекать на свою заинтересованность? Женщины – народ поистине удивительный! Они в состоянии из любого пустяка сделать настолько далеко идущие выводы, что только диву даёшься, так как ты не то что не это имел в виду, ты вообще ни о чём подобном даже и не думал. Вот так высунешься из окошка посмотреть, вышла ли матушка на крыльцо, а потом с удивлением узнаешь, что ты собирался покончить с собой, выбросившись из окна из-за неразделённой любви. Так что лучше не рисковать!

Через пятнадцать минут я понял, что отсиживаться дальше в комнате не получится, тяжело вздохнул, поправил кружевные манжеты парадной рубашки, бросил быстрый взгляд в зеркало и вышел в коридор.

В детстве мне казалось, что путь от жилых комнат до столовой и или до гостиной невероятно длинен, и пока его пройдёшь, то запросто забудешь, куда и зачем шёл. Сейчас же дорога по коридорам родительского дома показалась мне удручающе короткой.

– А вот и Мэтью! – радостно воскликнула матушка, как только я появился в столовой, где всё было накрыто к позднему завтраку. – Как замечательно, мой дорогой, что ты решил навестить меня именно сегодня! А у нас гости! Анжелика, дорогая, ты ведь помнишь Мэтью?

– Разумеется, – графиня Карингтон, отчаянно молодящаяся блондинка лет сорока с небольшим, окинула меня оценивающим взглядом и, судя по всему, осталась довольна увиденным. – Он был очаровательным мальчиком, который вырос в очень привлекательного мужчину.

В голосе и во взгляде графини Анжелики промелькнул неприкрытый интерес: так смотрит хищник на потенциальную добычу, размышляя, будет она стоить потраченных усилий или ну её. Не понял… Я же вроде как Мелиссе предназначался, но взгляд графини не оставлял сомнений в её чисто женском интересе. Только этого мне не хватало!

– Благодарю вас, графиня, – я на автомате склонился над протянутой мне изящной ручкой и почувствовал лёгкое многозначительное пожатие.

– А это моя дочь, Мелисса, – довольно улыбнувшись, проворковала графиня, и я перевёл взгляд на сидевшую рядом с ней девушку. Она смотрела на меня, но складывалось впечатление, что юная Карингтон витает в облаках, и по сей причине меня можно с успехом заменить на замшелый пенёк или болонку с розовым бантом, а она даже не заметит.

– Польщён знакомством, – заученно произнёс я, прикасаясь поцелуем к безвольным пальчикам, – вы очаровательны, Мелисса…

– Благодарю, – девушка с явным трудом сфокусировалась на мне и даже сделала попытку улыбнуться, – знаете, мне в голову сейчас пришёл совершенно замечательный сюжет… Это будет рассказ, просто обречённый на успех!

– Мелисса, – строго проговорила графиня, – литературными вопросами ты займёшься дома, а сейчас, прошу тебя, удели внимание окружающим. Ах, эти творческие личности! – воскликнула она, обращаясь к нам. – Совершенно не от мира сего!

Не понимаю, почему матушка решила, что наследница Карингтонов – подходящая для меня партия? Или там задействованы какие-то пока мне не известные интересы, призванные укрепить и без того достаточно стабильное положение нашей семьи? Я постарался вспомнить, чем занимается граф Карингтон, высокий мужчина с неприятным лошадиным лицом и холодными глазами, но не смог.

Между тем Джайс, решивший лично прислуживать за завтраком, снял крышки с больших серебряных блюд, и по столовой растёкся божественный аромат свежей выпечки. Наличие нежно любимых мной рогаликов с лимоном и орехами несколько примирило меня с этим странным завтраком, и я начал смотреть на жизнь с робким пока оптимизмом.

– Ах, дорогая Шарлотта, – обратилась графиня к матушке, которая как раз задумчиво переводила взгляд с рогаликов на булочки со сливками и обратно, – какая ты счастливица, что можешь не заботиться о талии и позволять себе все эти невероятно вкусные и в то же время ужасно вредные вещи!

С этими словами графиня Анжелика положила на свою тарелку малюсенький сухарик с изюмом из числа тех, что матушка обычно бросала в овсянку, чтобы как-то скрасить пресный вкус, потом подумала и добавила к нему крохотную яблочную зефиринку.

Мелисса же задумчиво созерцала свою чашку, в которую Джайс уже налил чай, и явно не планировала принимать участие в беседе. Может, не так уж она и плоха как вариант объекта для ухаживаний? Ну а что? Молчит, развлечений не требует, подарков тоже, а что придётся иногда выслушивать всякий литературно-романтический бред – так это вполне себе можно пережить. Зато матушка отстанет, я смогу спокойно продолжать свой привычный образ жизни.

Тут я почувствовал, что моего колена что-то коснулось, и опыт подсказал мне, что это – женская ножка. Так как Мелисса по-прежнему мечтала о чём-то своём, а матушке тем более не было ни малейшего смысла пинать меня ногами под столом, вывод напрашивался сам собой.

Я погрешу против истины, если скажу, что интрижки с замужними дамами были для меня чем-то неприемлемым. Ничего подобного! Как и большинство ценящих свою свободу молодых мужчин, я никогда не отказывался от ни к чему не обязывающих романов. И никакие угрызения совести меня в связи с этим не мучили, так как подобные отношения если кому и угрожали, так это даме. Не все мужья, знаете ли, положительно реагируют на наличие у супруги молодого любовника. Но это проблемы исключительно решившейся на приключение особы. Мы, мужчины, относимся к подобным забавам намного проще. К тому же элемент риска, пусть и небольшого, тайны и привкус чего-то запретного так приятно будоражит кровь!

Но вот в данном конкретном случае я не был готов к активным действиям хотя бы просто потому, что графиня Анжелика была совершенно не в моём вкусе. Светлые кудряшки, тщательно уложенные модным мастером причёсок, неестественно длинные ресницы угольно-чёрного цвета, слишком крупные для утреннего визита бриллианты – вся эта «роскошь» вызывала у меня одно-единственное стремление. И это было совершенно не то желание, на которое так откровенно намекала графиня Карингтон. Да и потом… не люблю я женщин, которые настолько откровенно предлагают себя. А где азарт охоты? Где желание обогнать соперников? Нет… Этот вариант мне абсолютно не интересен. Только вот, боюсь, графиню такое моё отношение совершенно не устроит.