– Туда, – Леонтий ткнул лапкой в неприметную дверцу в углу комнаты, которая при дневном свете оказалась достаточно просторной. Вчера в темноте у меня просто не было возможности рассмотреть её как следует.

К моей величайшей радости ванная комната оказалась почти такой же, как в мире, из которого я перенеслась сюда: белый фаянс сантехники, правда, нуждающейся в чистке, металлические краны, уходящие куда-то под землю трубы… Повернув один из кранов, я с каким-то непонятным умилением смотрела, как из него льётся вода, и не важно, что она была только холодной. В конце концов, у меня дома горячую воду отключали с завидной регулярностью, и ничего – не пропала. Наверняка здесь есть кухня, значит, можно будет просто нагреть воды, вот и всё.

Приводя себя в порядок и умываясь, я слышала, как зверьки бурно о чём-то спорили, но разобрать, о чём именно, не получалось.

Выйдя из ванной, я обнаружила в комнате только одного Леонтия, второй номт испарился в неизвестном направлении.

– А где твой дедушка? – спросила я зверька.

– Ушёл, – ответил тот и показал куда-то в сторону окна, – а меня оставил, чтобы я показал тебе кладовку. Потому что я не такой умный и меня не жалко…

– Ничего подобного, – постаралась я утешить его, – ты вполне себе сообразительный, это дедушка тебя, наверное, просто воспитывает, чтобы ты не зазнавался.

– Наверное, – без особой уверенности согласился зверёк, – пойдём, что ли?

И мы пошли сначала по коридору, потом по лестнице вниз, потом через просторный холл мимо двустворчатых дверей, которые я видела ещё вчера.

– Открывай, – скомандовал Леонтий, показывая на неприметную, но прочную на вид дверь под правой лестницей. – Там коридор, нам в него надо.

– А я думала, что кладовка где-нибудь в подвале, – поделилась я своими соображениями, но номт насмешливо фыркнул.

– В подвале – подвал, – сообщил он, – это даже я знаю. Ты что же, ещё меньше умная, чем я?

– Боюсь, что так, – вздохнула я и подумала, что была бы умная – сидела бы сейчас дома и решала очередную задачу, а не болталась по чужому дому посреди джунглей в компании с говорящей зверушкой.

– Ты не расстраивайся, – Леонтий явно приободрился, – я никому не скажу, даже дедушке!

– Спасибо, – от души поблагодарила я и слегка потянула на себя дверь. Та со скрипом отворилась, и перед нами открылся довольно длинный коридор, в который выходило две двери. Может, их было и больше, но отсюда не было видно.

– А у нас не получалось открыть, – доверчиво прижался к моей ноге зверёк, – может, потому что мы не виктории? Как ты думаешь?

– Очень может быть, – с подозрением всматриваясь в тёмный коридор, ответила я, – зови меня Ори, ладно?

– Хорошо, – тут же согласился Леонтий и с упрёком добавил, – ты бы сразу сказала имя, виктория Ори, а не путала меня. Ну что – идём открывать кладовку?

– Идём, – вздохнула я, и мы пошли.

Мэтью

Я прищурился, когда очередная волна осыпала меня миллионами мелких капель, бриллиантами сверкающих на солнце. Ветер был именно таким, какой требовался для того, чтобы получать от гонки максимум удовольствия. Моя «Серпентея» летела по морю, уверенно разрезая водную гладь. Яхта, подобно вышколенному жеребцу, слушалась малейшего движения. Иногда мне казалось, что она живая и тоже получает от нынешней регаты истинное наслаждение.

Солёные брызги и наполненный ароматом свободы ветер вытеснили из головы и из памяти неприятный разговор с графиней Карингтон. И как у неё хватило не то глупости, не то наглости обратиться ко мне с подобным предложением? Чтобы я, барон Мэтью Даттон, поддался во время гонки? Да за кого она меня принимает?! Раньше победа была для меня просто приятным бонусом и событием, льстящим моему самолюбию, но в этот раз я выиграю просто из принципа.

Поймав ветер, я сделал плавный поворот, умудрившись при этом почти не потерять скорости, и передо мной открылась потрясающая панорама. Вот сколько раз вижу – столько раз дыхание перехватывает от восторга даже у меня, человека, далёкого от любых проявлений сентиментальности.

Гратенстор с его замками и дворцами давно остался позади, и теперь бесконечная синяя сверкающая морская гладь ограничивалась лишь едва различимым берегом, покрытым знаменитым Ривенгольским лесом. Именно оттуда в своё время вышел, если верить семейным преданиям, первый барон Даттон. Где-то там, в чаще, до сих пор стоял дом, куда я по веками сложившейся традиции наведывался раз в пару лет. Проверял, всё ли в порядке, обновлял с помощью амулета, купленного в единственной лавке, открыто торгующей артефактами и потальными свитками, защиту и остальные заклинания, и забывал об этом всеми заброшенном поместье ещё на два года.

За поворотом, к которому я, собственно, и направлялся, был непростой участок, так как именно там в море впадала полноводная Ривна. Из-за этого тут частенько возникали непредсказуемые сложности, а пару раз я даже замечал водовороты, к счастью, достаточно далеко. «Серпентея» у меня, конечно, шустрая и послушная, но, боюсь, против серьёзного водоворота мы с ней не выстояли бы.

Я огляделся и довольно улыбнулся: мы с моей ласточкой вырвались вперёд, существенно опережая ближайшего соперника, которым был мой давний приятель, граф Фортескью, авантюрист похлеще меня. В общем-то, именно мы двое и делили, как правило, лавры победителей. Вот и сегодня он шёл вторым, хотя его «Факел» и задержался на старте по непонятным мне пока причинам. Ну да ладно, после гонки расскажет, что там у него произошло.

А вот яхту, которая шла третьей и постепенно сокращала разрыв с Фортескью, я не знал: название «Белладонна» ни о чём мне не говорило. Появился этот участник в списке в последний момент. Все поудивлялись, но вникать не стали: перед стартом было много иных важных забот, не до новичка. Ну появился какой-то там неофит, да и ладно, кому он мешает? Всё равно же борьба будет идти, как обычно, между признанными фаворитами. Я взглянул на шустрого дебютанта и ту же про него забыл, так как вокруг начало твориться нечто совершенно непонятное.

На безоблачном ещё пять минут назад небе стали стремительно появляться облака. Они возникали на синем фоне словно из ниоткуда, а затем целеустремлённо сползались в одну точку, чтобы слиться в тучу, которая с каждым мгновением становилась больше и темнее. При этом двигались странные облака как по ветру, так и против него, что вообще уже ни в какие ворота не лезло… Но самым неприятным было то, что образовавшаяся туча, в глубине которой что-то погромыхивало и сверкало, сдвигалась в мою сторону. И её абсолютно не смущало то, что она нарушает все законы природы, так как ползла она против ветра, при этом постепенно ускоряясь. Вскоре клубящаяся тёмно-серая громада зависла прямо надо мной, ветер усилился, поднялись волны… Выглядело это одновременно пугающе и нелепо, так как вокруг словно очерченного кем-то невидимым круга по-прежнему светило солнце и ласково дул лёгкий ветерок.

Внутри же, там, где находился я, волны становились всё выше, они так и норовили опрокинуть «Серпентею». Я усилием воли отбросил все посторонние мысли и сосредоточился на том, чтобы удержать яхту на плаву. С каждым мгновением это становилось всё сложнее, и я в какую-то секунду даже пожалел, что у меня нет восьми рук, как у некого уродливого обитателя подводных глубин.

Справившись с парусами и оставив лишь самое необходимое, я проверил, хорошо ли закреплено то, что может смыть волной. Хорошо, что я заранее, действуя, скорее, на рефлексах, чем осознанно, убрал в непромокаемый карман куртки огниво, перевязочный материал, пару флаконов заживляющего зелья и ещё какую-то мелочь.

Любой, кто ходит в море, прекрасно знает, что во время шторма лучше держаться подальше от берега, особенно если этот берег незнакомый: так гораздо меньше шансов разбить судно о скалы и прибрежные камни.