– После того, как Кеша разделает бурбита, я заберу себе только чистое мясо, а остальное отдам вам. А этого человека вы не тронете, тем более что он какой-то сомнительный, может быть, даже заразный…

В рыке, доносящемся из кустов, отчётливо прозвучали вопросительные нотки, а потом оттуда выбрался очень крупный рыжий волк.

– Ты та самая виктория Ори, которая теперь тут живёт и готовит вкусную еду? – недоверчиво склонив лобастую голову, поинтересовался он, демонстративно игнорируя замершего с мечом бродягу.

– А откуда ты знаешь? – я сначала спросила, а потом вспомнила брошенную вчера Кешей фразу о том, что он всем-всем расскажет, какая я вся из себя замечательная.

– Нам сказала старая лофхи, та, что живёт в дупле рядом с нашим логовом, а ей рассказал молодой кубута, когда приходил за орехами, а ему…

– Я поняла, – остановила я разговорчивого коргута, – ему тоже кто-то рассказал. Не лес, а большая деревня какая-то, честное слово! Так что насчёт моего предложения? Почти половина бурбита в обмен на этого непонятного парня? По мне так выгодное дельце.

Коргут с сомнением посмотрел на замершего с мечом в руках оборванца, потом перевёл взгляд горящих жёлтым глаз на меня.

– А бурбита где возьмёшь?

– Мне Кеша, в смысле – Ууаооых, обещал принести и разделать, – честно ответила я, а обезьян, внимательно прислушивавшийся к разговору, согласно кивнул и проворчал:

– Каша хорошо, но мясо тоже очень вкусно.

– Хорошо, виктория Ори, – подумав, согласился коргут, – забирай этого разрисованного, а когда будет бурбит, то помни, что ты нам обещала.

С этими словами он попятился и мгновенно растворился в лесу, а бродяга, неверяще посмотрев ему вслед, устало опустил меч.

– Заходи, так и быть, – не слишком приветливо сказала я, открывая калитку и словно невзначай становясь рядом с недовольно сопящим Кешей.

– Кто ты и почему понимаешь, что говорят звери? – вместо «спасибо» требовательно спросил незнакомец.

Мэтью

От неожиданности я чуть не выронил симпатичный ароматный плод, а потом осторожно положил его на траву, с трудом преодолев желание тщательно вытереть руку о рубашку. Нет, я совершенно точно был недальновидным тупицей, когда говорил о бесполезности наследственного дара Даттонов! Если бы не он, лежал бы я вскорости в норе каких-то здешних обитателей без малейших признаков жизни. Зато наевшийся перед смертью…

– Эй, ты куда его отложил?! – возмутились в листве. – Ешь давай!

– Ага, как же… – я задрал голову, но никого не увидел, – он же ядовитый!

– И что? – продолжал возмущаться мой невидимый собеседник. – Нам теперь голодными оставаться, что ли? Кому говорят – жуй! Умный нашёлся…

– То есть для того, чтобы обеспечить вас едой, я должен съесть ядовитый фрукт и помереть? Я правильно понимаю?

– Ну да, а что такого-то? – совершенно искренне не поняли наверху. – Ты человек, пришёл в наш лес, значит, должен выполнять наши желания. Кстати, а почему ты нас понимаешь? Это не по правилам!

– У меня наследственный дар, – сообщил я, – так что не исключено, что в случае моей смерти я стану являться вам в качестве привидения и планомерно превращать вашу жизнь в кошмар. Мои предки жили в этом лесу очень давно, так что вполне могу считать себя полноправным обитателем Ривенгольского леса.

Вот и пригодились коронные матушкины фразы, а я всё ворчал. Так, видимо, и происходит неизбежная переоценка ценностей. Хотелось бы, конечно, менее экстремальных условий, но тут мне выбора никто не предложил. И, что характерно, не предложит.

– Не надо нам являться, – помолчав, сказал тот, кто прятался в листве, – мы же не знали, что ты из тех, кто тут обитал в давние времена. Значит, ты такой же, как виктория Ори?

– Как кто? – вот теперь им удалось меня по-настоящему удивить.

– Как виктория Ори, – любезно повторил сидящий в листве, – она живёт в большом доме в лесу и готовит вкусную еду. Если к ней прийти и попросить, она обязательно накормит. Мы сами ещё не ходили, но так говорят.

– А она вообще кто? – я пытался как-то уложить в голове информацию. – Человек?

– Она виктория, – уже слегка раздражённо пояснили из зарослей, – её имя – Ори, она выглядит, как человек, но умеет с нами разговаривать. У неё большой дом, там всегда рады тем, кто приходит поесть. Но вот только не бесплатно…

Тут в ветвях тяжело вздохнули, видимо, от всей души сожалея о том, что за вкусную еду приходится платить.

– Мы тоже хотим пойти, только наберём побольше земляных орехов, чтобы было, чем заплатить.

– Земляных орехов?! – переспросил я, переставая вообще что-либо понимать. Даже голод слегка отступил перед такими сногсшибательными новостями. – Они же очень редкие и дорогие.

– Само собой, – согласились со мной, – потому и собираем.

– А где, вы говорите, живёт эта ваша виктория Ори? – я не собирался оставлять информацию непроверенной, так как, по моим сведениям, в Ривенгольском лесу был только один большой дом. И принадлежал он баронам Даттон, а не неведомой Ори, кем бы она там ни была.

– В большом доме, – из листьев наконец-то высунулась любопытная мордочка зверька, который был бы похож на белку, если бы не внушительный набор острых зубов.

– Прекрасно, – не стал спорить я, – а этот большой дом, он где?

– Там, – зверёк махнул лапкой куда-то в сторону самой густой чащи, куда я ни при каких обстоятельствах соваться не рискнул бы.

– Понятно, – вздохнул я, – точной дороги ты не знаешь. А река – там?

Я показал рукой туда, где, по моим представлениям, протекала Ривна. Зверёк посмотрел в указанную сторону, подумал, смерил меня с ног до головы оценивающим взглядом, пришёл к какому-то решению и молча кивнул. Интересно, он отправил меня в какую-нибудь ловушку или действительно решил, что я как еда интереса не представляю?

– Ты скажи Ори, что мы обязательно придём скоро и принесём орехов, – крикнул мне в спину зверёк, – и передай, что мы любим мясо и рыбу. Передашь?

– А что мне за это будет? Я же не нанимался быть бесплатным почтальоном, – я остановился и строго посмотрел на задумавшегося любителя поесть. – Несколько земляных орехов, и я, так и быть, скажу Ори про вас.

– Всего-то? – с облегчением фыркнул зверёк и нырнул обратно в листву, чтобы буквально через минуту выбраться обратно, прижимая к себе обеими лапами штук пять отборных земляных орехов. Ценность этого продукта была в том, что при достаточно небольших размерах он обладал удивительно высокими питательными свойствами. Пары штук даже взрослому мужчине вполне хватало, чтобы утолить сильный голод. При этом отыскать их было крайне сложно, так как они прятались между корнями деревьев и никак не проявляли себя. Для их добычи использовали пойманных и специальным образом обученных хворстов, которые каким-то образом умудрялись чуять орехи через толстый слой почвы.

Дрожащими руками я содрал жёсткую шкурку и с каким-то утробным рычанием разгрыз первый орех, чувствуя нежную мякоть и ощущая, как почти моментально начинает отступать голод. Второй я ел уже спокойнее, наслаждаясь сытостью и понимая, что вот оно – настоящее счастье.

– Ну что, всё? – нетерпеливо уточнил зверёк, свесившись с ветки и скаля острые зубки. – Поел? Молодец. Вот тебе ещё три ореха и иди уже, но помни, что ты нам пообещал. Да не думай, я тебе правильно направление показал, скоро на берег выберешься. Ну а там уж как повезёт…

– А скажи, мне долго идти до высокого обрыва? До темноты дойду?

– До темноты точно нет, – уверенно сказал второй зверь, высунувшийся рядом с первым, – но там много пещер в берегах, найдёшь, где переночевать. В темноте, конечно, тоже можно попробовать.

Тут зверьки переглянулись и захихикали, словно скрывая какой-то только им известный секрет.

– А что ночью не так? – на всякий случай поинтересовался я.