Виктория

– Ори, дорогая, сейчас же прекрати нервничать, – в сотый раз сказала баронесса Шарлотта, обнимая меня за плечи, – это всего лишь Карл Лифалинг, человек, давно и хорошо знающий нашу семью. Он, конечно, хитрец каких мало, но при этом по-своему честный и порядочный, что для чиновника его уровня большая редкость. Если бы он был другим, я уверена, Мэтью никогда не пригласил бы его стать участником нашего проекта.

– Кубуту она не боится, а какого-то министра испугалась, – фыркнул Леонтий, с комфортом устроившийся на перилах крыльца, – странная ты, Ори, хотя и умная. Кстати, мы с Кари хотели спросить: министры – они к кому ближе? К викториям или к людям?

– Министр – человек, – я улыбнулась и даже бояться стала меньше, – это не вид, это должность. Ну вот как Марта – кухарка, Марчелло – капитан, а этот Лифалинг – министр. Понимаешь?

– Ну ты сравнила, Ори! – воскликнул Лео и от возмущения чуть не сверзился с перил, – где какой-то там министр, а где кухарка!

– Ты абсолютно прав, Леонтий, – поддержала маленького номта баронесса, когда я передала ей его слова, – министров много, а Марта такая одна.

– Вот и я про то же говорю, – кивнул Лео, довольный поддержкой баронессы, которую слегка побаивался. Не так, как Марту, конечно, но наглеть при матушке Мэтью номт всё же опасался.

– А он к нам надолго, этот ваш министр? – спросил Карло, который примостился неподалёку и привычно что-то мастерил. Надо сказать, что у пирата оказались просто золотые руки: он умел из ничего делать чрезвычайно полезные вещи. Помимо вывески, на которую мы все поглядывали с немалым удовольствием, он смастерил будку для Акелы, которая больше напоминала небольшой дом, пусть даже без двери и без окон, навес над коптильней, а сейчас вырезал из найденной неподалёку деревяшки толкушку для Марты, так как ни одна из имеющихся придирчивую мастерицу не устроила.

– Да кто ж его знает, – я пожала плечами, – Мэтью говорил, что мы покажем ему поместье, расскажем о таверне, так сказать, не отходя от места событий, и отправим домой. А как оно на самом деле получится, никто не знает.

– Думаю, так быстро отделаться от Карла не получится, – присоединилась к разговору баронесса, – потому как основная черта его характера – это любопытство. А здесь столько всего интересного и непривычного, что, полагаю, пару дней нам от Карла точно не избавиться: он не уйдёт, пока не сунет свой любопытный нос в каждый угол.

– Может, к Шлоссу его отвести, – предложил прагматичный Карло, – и он быстренько убудет обратно в Гратенстор.

– Не уверена, – засмеялась баронесса Шарлотта, – если уж он доберётся сюда, пережив поездки на тумунге и на кубуте, то Шлоссом мы его уже не испугаем. Кстати, я тоже пока ещё не знакома с этим достойным господином.

– Я тоже, – кивнул Карло, критически рассматривая изящную и прочную толкушку, – и не спешу, госпожа Шарлотта. Мне как-то и без знакомства с крупной змеёй хватает впечатлений в жизни.

Вслед за мной и Франко, и Карло стали называть баронессу просто госпожой Шарлоттой, и это почему-то ей очень нравилось. Вообще моя будущая родственница оказалась совершенно замечательной: умной, ироничной, доброжелательной и заботливой. Баронесса Даттон на удивление быстро адаптировалась к жизни в поместье, и порой мне казалось, что она всегда здесь была. При этом она не капризничала, не требовала какого-то особого отношения, наоборот, старалась быть полезной по мере сил. И при этом она постоянно учила меня всевозможным тонкостям: как правильно держать чашку, как отвечать на комплименты, как вести себя в той или иной ситуации. И делала она это как-то так деликатно и по-дружески, что я училась с огромным удовольствием.

Перед визитом министра Лифалинга мы долго обсуждали, как нам поступить с Марчелло с учётом того, что им интересовалась энгалийская служба безопасности. Сам капитан за собой настолько серьёзных грехов не припоминал, так как с того момента, как ему настоятельно не рекомендовали посещать Гратенстор, он туда не показывался. На энгалийские корабли «Пёстрый орёл» не нападал, контрабанду не перевозил, во всяком случае, в больших количествах. А то, что бриг капитана Саватти оказался в порту, то это исключительно из-за поломки, требующей срочного ремонта. По законам всех государств такое допускалось, так как порт считался в каком-то смысле нейтральной территорией. Тем более что самого опального капитана на судне не было: он заблаговременно покинул бриг. Ему не повезло, и шлюпку зацепил шторм, вследствие чего капитан и оказался на берегу Ривны.

Но сейчас, как заверил нас Марчелло, он намерен покончить с бурным прошлым и окунуться в не менее бурное настоящее. Бриг он собрался отдать Франко, но тот совершенно неожиданно отказался, заявив, что ему тут нравится гораздо больше. Впечатлений и событий не меньше, а заработать при желании можно даже побольше, чем опасным пиратским промыслом. К тому же река и море недалеко: если что, на Коко он доберётся туда за считанные минуты.

Так что решено было Марчелло не прятать, а представить по полной форме, тем более что, как припомнил капитан, когда-то давно, ещё в бытность кайра Саватти торговым представителем Коридии, они с Лифалингом пересекались. Они не были приятелями или добрыми знакомыми, но и конфликтов у них тоже не случалось.

Чтобы не возникло двусмысленной ситуации, Марчелло официально, в присутствии Мэтью и всех остальных обитателей поместья, предложил баронессе стать его супругой, и она, к огромной радости всех присутствующих, ответила согласием. Так что теперь на безымянном пальце правой руки вместо прежнего кольца с чёрным камнем, которое, как объяснила мне сама баронесса, называлось «вдовьим», красовалось другое: изящное, с зелёным камнем изумительной красоты.

Мне же будущая свекровь шепнула, что наша с Мэтью помолвка будет мероприятием официальным, так как он наследник древнего рода, поэтому «зажать» такое событие ему никто не позволит. Я тяжело вздохнула, но возражать не стала: как говорится, со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Надо – значит, надо.

Тут раздался шум хлопающих крыльев, и на ближайшую ветку спикировал любимец Марчелло, пёстрый орёл.

– Высадились, – сообщил нам Родриго, который был отправлен к устью реки в качестве наблюдателя, – так что можно за ними отправляться.

– Кеша! – позвала я, и кубута, заранее предупреждённый о том, какая важная задача ему предстоит, тут же высунулся из зарослей.

– Кеша, нужно отправляться к реке, забрать там человека, на которого укажет Мэтью, и принести его сюда.

– Кеша помнит, – важно кивнул огромный обезьян, – Мэтью сказал, что нужно прокатить быстро, чтобы понравилось. Кеша сделает. Хэм уже ждёт Кешу.

Проводив кубут взглядом, баронесса повернулась ко мне и с лёгким сомнением в голосе уточнила:

– Ори, а ты уверена, что Карл по достоинству оценит быструю прогулку на кубуте?

– Вы же сказали, что он любит новые впечатления, тут они ему гарантированы. Никто и нигде больше ему этого не предложит.

– Вот в этом можно даже не сомневаться, – засмеялась баронесса, – ну что же, посмотрим, как переживёт наш способ доставки первый гость.

– Главное, чтобы в принципе пережил, – вздохнула я, – у него как со здоровьем?

– До сегодняшнего дня, насколько я знаю, было в порядке.

Мы с баронессой Шарлоттой переглянулись и, не сговариваясь, тихонько хихикнули.

Пока мы занимались предсказаниями результатов путешествия министра на Кеше, из дома вышел Марчелло, и все замерли. Потом Карло выдохнул, отложил толкушку и задумчиво проговорил:

– Да, кэп, всякого я от тебя ожидал, но чтобы вот такое…

Дело было в том, что Марчелло, которого я привыкла видеть в лучшем случае в брюках и рубашке, а то и только в брюках, переоделся. Видимо, именно этот костюм передал ему Мэтью после очередного визита в Гратенстор.

Сейчас капитан красовался в светло-серых брюках, заправленных в начищенные сапоги, и в белой рубашке с потрясающим кружевным жабо и такими же манжетами. Тщательно выбритое лицо сразу стало выглядеть намного моложе, а прикреплённые к поясу богато украшенные ножны добавляли облику брутальности. На запястье капитана сверкал драгоценными камнями широкий браслет, а на безымянном пальце правой руки можно было увидеть массивное кольцо с крупным камнем.