— Но вы же нам рассказали кое-что о сотрудниках тамошнего министерства…

— А это я не от девочек узнала, а когда к Алехандро на работу заходила. Случайно где-то что-то увидела, что-то услышала…

— И вы все это просто записывали, а нашим работникам не рассказывали?

— Я же не знаю, кто в посольстве мог работать на врага, так что не рассказывала, утечек боялась. И поэтому же не записывала, а просто запоминала. У меня память-то неплохая… кстати, вы мой списочек-то проверили?

— Проверили, и вам за него отдельное спасибо, все, что вы сообщили, подтвердилось. Павда, один успел сбежать…

— Надо его найти и грохнуть!

— Вы думаете, что это так просто?

— Думаю, что сложно, но предателя надо покарать, хотя бы для того покарать, чтобы другие боялись. Жалко, что товарищ Судоплатов уже для такой работы не годится…

— Мы этот вопрос обсуждать сейчас не будем. А вы нам все сообщили, что знали? То есть все, что ваши сплетницы насплетничать успели?

— Я записала все, что поддается проверке. Есть еще сплетни, но там непонятно, как их поверить вообще можно… хотя я и попросила кое-что уточнить. Вроде, судя по тому, что мне бабуля написала, девочки обещали летом уже все поподробнее выяснить.

— А как вы узнаете, что они выяснят?

— Я тут подумала… летом я ненадолго, на месяц примерно, съезжу в Италию. С Суриным съезжу, с директором Мосфильма. Он, конечно, мелкий жулик и хапуга, но не предатель, а я под его прикрытием все дела там и проверну. Встречусь с кем нужно, поговорю обо всяком…

— Вы думаете, что мы вас выпустим?

— Еще и вещи поднести к самолету поможете: ведь информация-то исключительно важная для государственной нашей безопасности.

— Например какая?

— Например такая, что некий Юрий Андропов — я, правда, не знаю, кто это такой, но, судя по словам девочек, кто-то довольно важный — является агентом «Моссада».

— А почему «Моссада»?

— Наверное, потому что он еврей… я не знаю, вот поговорю с девочками и все уточню.

— Так… а как вы собираетесь… товарищем Суриным прикрыться?

— А я там кино снимать буду. Он мне пообещал выделить под это дело Куравлева, Гердта, еще человек десять хороших актеров…

— А деньги он откуда на такую поезду возьмет?

— Владимир Ефимович, одна знаменитая композиторка внезапно захотела стать и знаменитой кинорежиссеркой, неужели ее бабуля-миллионерша пожалеет каких-то грошей на такое дело? Я за свой счет кино сниму, не буду государство родное обирать ради своей блажи детской. То есть за счет бабули…

— И вы готовы потратить все же немаленькие деньги ради одной непроверенной сплетни⁈

— Во-первых, не одной, девочки мне сказали, что у них сплетен еще человек на двадцать набралось, а может и побольше. А просто этих… граждан поубивать у меня силенки не хватит. А во-вторых, я на фильме собираюсь заработать очень много денег. Ну и в третьих, я по возрасту летом из партии нашей выбываю, но если я дополнительно прославлюсь… например, выделением бесплатных билетов на премьеру фильма в Байресе для всей школы, то получу уже почетное членство и сплетни смогу еще лет десять собирать.

— Аргумент… неплохой. Но зачем вам много денег-то? Вы, насколько мне известно, и без того уже миллионы зарабатываете.

— Вам даже неизвестно, какие именно миллионы, вы-то только про рубли в курсе, а бабуля на моей музыке столько загребает… а теперь еще и на фильмах моих загребать будет. Вы бы знали, сколько стоят хотя бы эти лаковые диски! А уж радиодетали импортные — разориться можно, если дополнительные источники денежек не создать.

— И когда вы… собираетесь в Италию ехать?

— Хочется в начале июня, а там уж как получится. Мне дофига всякой электроники нужно для этого сделать, а дома ее собирать трудновато, те же платы травить — и то проблема. Вот добраться бы мне до нормального радиопроизводства… опять же, для Сопота тоже всякого спаять придется немало, я Леониду Ильичу пообещала там первое место Союзу обеспечить.

— Вам только что-то вроде приборного производства здешнего завода требуется?

— Ну да, его мне, надеюсь, хватит.

— Ну что же, я узнал что хотел… принято решение выдать вам допуск на предприятие, но только на приборное производство, и… там отдельно товарищи проследят, чтобы вы им и ограничились. Вот, держите, — товарищ Семичастный протянул мне темно-бордовую книжечку, — это пропуск-вездеход. На предприятии наши сотрудники будут предупреждены, вот еще вам номер телефона, когда на предприятие соберетесь, позвоните им, они вас встретят и проводят. А на этом я откланяюсь, надеюсь, что вскоре получу от вас новую важную информацию. Думаю, что вопрос с Италией мы решим… в положительном смысле. Всего хорошего!

Спасибо, дорогой товарищ Семичастный, мне хорошего нужно теперь много. Потому что мои планы на лето теперь стали вообще необозримыми: я и о Сопоте не забывала (хотя с ним вообще никаких проблем не видела, почти никаких), и об Италии тоже теперь думать приходилось усиленно. Да и о Светлане Алексеевне я забыть ну никак не могла — но с ней у меня как-то пересечься все не получалось и не получалось. Ладно, с Жильцовой я встречусь, когда из Италии вернусь — а туда я очень ненадолго съездить собралась. На пару недель максимум: кино-то снять много времени не нужно.

И только когда я закрыла за Владимиром Ефимовичем дверь, я сообразила, что кое о чем попросить его забыла. Так что выскочила вслед за ним и увидела, как он уже в машину усаживался (в голубую «Волгу») — но все же его перехватить успела:

— Владимир Ефимович. Я вот что попросить забыла: мне же нужно будет толпу актеров с собой в Италию захватить, а им как-то документы оформить придется… но я не знаю, как это делается.

— Елена… Александровна, вы мне список тех, кто вам нужен будет, напишите, мы документы им все необходимые и без вас сделаем. Договорились?

— Спасибо!

Ну что, до конца года (учебного) больше никаких праздников я не ожидала, можно будет расслабиться. И я этим и занялась на полную катушку. То есть все же учила детишек музыке, с ними неплохой концерт подготовила — для родителей, его в школе детишки отыграли. Немного поругалась со строителями из спецмонтажа: мне внезапно в голову пришло, что дворец музыкальных пионеров нужно строить «немножко не так». А они уже полностью фундамент выстроить успели и даже почти целиком первый этаж закончили. То есть почти полностью стены первого этажа поставили — так что спор с ними получился эпический. Но когда они все же услышали, что я им говорю (а я просила всего лишь планировку одного крыла на третьем этаже немного поменять), мы смогли перейти с языка строительного на обычный русский и все изменения согласовали вообще за час.

Еще товарищи из отдела капстроительства приступили к постройке двух жилых домов, и с ними у меня вообще ни малейших разногласий не возникло: я просто долго ругалась с архитекторами из МАРХИ, которые проекты домов делали и до капстроителей наша перебранка уже не дошла. Правда, Борис Леонидович очень долго удивлялся, когда ему документацию на дома передали, потому что эти проекты на традиционные уже хрущобы даже издали похожи не были. А внутри эти дома в принципе от хрущоб отличались — но раз фонды и деньги на стройку выделаются именно под такие здания, то кто он такой, чтобы с начальством спорить? Правда, ему никто даже не намекнул, что дома я из своего кармана оплачиваю (и мне кажется, что об этом знали только Брежнев, я и два дядьки, которых Леонид Ильич отправил мне «помогать» со всеми финансовым делами по этим стройкам). Но мне было важнее то, что все намеченное строилось, и строилось очень быстро. И строилось именно «по плану и по проектам». А насчет денег я вообще беспокоиться перестала: «Мелодия» выпустила сразу семь «моих» пластинок и финанс потек ко мне на счет буквально рекой.

Бабуля тоже какую-то очень нехилую копеечку за мои записи получила, так что, хотя она мне и прислала «ругательную телеграмму», все расходы на будущий фильм оплатила. Пленки купила вагон, камеры арендовала. А так же гостиницы оплатила для всей команды, целиком «арендовала» всю необходимую «инфраструктуру», купила несколько автомобилей…