Обширные планы: на приборном производстве был очень интересный участок, где куча молоденьких девушек паяла маленькие электрические схемки. Совсем маленькие: платы для схем размером были девять на двенадцать миллиметров или двадцать четыре на шестнадцать, и на них девушки умудрялись разместить по сотни отдельных деталек. Точнее, все же ручками на них монтировались только десятки деталей, а все проводники и сопротивления делались вместе с подложкой. А после того, как я (хотя и в сугубо «личных шкурных целях») кое-что на этом производстве поменяла, у меня с руководством участка просто сказочные отношения сложились.

Причем уже с первых дней после того, как я пропуск туда получила: я буквально за два дня сделала так, что участок перестал брак гнать. Потому что когда я попросила (очень вежливо, между прочим) и для меня сделать несколько таких микросборок, мне на совершенно русском языке пояснили, что фиг я чего от них получу: участок и без того все планы срывает потому что больше половины микросборок в брак идет. Причем интересно девушки брак гнали: по понедельникам в брак шло до девяносто процентов изделий, затем постепенно процент брака сокращался и в субботу уже и почти девяносто процентов годных выходило. Правда, руководство решило, что работницы просто на воскресенье навык теряют — но я о таком эффекте раньше слышала и разницу в проценте брака за два дня полностью убрала, теперь в отходы шло всего процентов десять изделий.

А я просто всех девушек «приковала» к верстакам, заставив их на руку надевать заземляющие браслеты (с сопротивлением в двадцать килоом, но и такого было более чем достаточно, чтобы при коротком замыкании все же не убиться). Все же народ тут был обычный, и привычки у всех были «традиционные» по субботам после работы все шли в баню. А затем они, чистенькие, набирались электростатики — и бескорпусные микросхемы и даже транзисторы с диодами тупо электростатикой сжигали. Раньше сжигали, а теперь перестали.

Затем я «придумала» платы микросборок использовать керамические (их мне на соседнем предприятии сделали), внедрила не спеша флип-чип монтаж,«придумала» безынерционные паяльники, еще всякого по мелочи — и теперь мои просьбы на участке выполнялись с высшим приоритетом. А когда я, увидев одну «неправильную», по моему мнению, схемку, еще переделала, и мой вариант «прошел в серию», у меня даже спрашивать перестали, зачем мне та или иная вообще требуется. Правда, все же руководство цеха периодически икать начинало, когда я им свой очередной «запрос» приносила, но я их икать отучила. Точнее, показала быстрый и гарантированный способ от икоты избавиться: нужно просто поднять обе руки вверх и потянуться — и икота сразу же прекращается.

На механическом участке меня тоже «очень возлюбили», хотя там мои заказы даже посложнее были. Но когда они узнали, что руководство страны уже утвердило награждение их Госпремией за простенький лудильный автомат (не очень, правда, простенький, напаивающий микроскопические капельки индиевого припоя на микроплату под управлением с заранее изготовленной перфоленты), они при получении очередного моего заказа просто добродушно ругались, всячески склоняя мою фамилию, но все, что я просила, делали — и делали быстро и хорошо. А так как схемы (и кинематические, и электронные) я когда-то в жизни успела повидать, мне оставалось все «вспомненное» просто собрать вместе. То есть сначала изготовить (но как раз приборное производство этим и занималось), в потом собрать. Жаль только, что до Нового года я это сделать ну никак не успевала — но это только мне было жаль, потому что то, что я «придумала», пока вообще никому нужно не было. Но ведь это только пока, не пройдет и девяти месяцев, как это внезапно потребуется вообще всем!

Впрочем, девять месяцев еще прожить нужно, а я себе столько запланировать успела, что если всем одновременно заниматься буду, то просто сдохну досрочно в самом расцвете сил. Поэтому как можно больше я старалась переложить на других людей, и по крайней мере в городе у меня это получалось неплохо. Но, чтобы люди хотели мне помогать и что-то за меня делать, им нужно было какие-то блага предоставить — а для получения благ денежки нужны. Конечно, блага можно было и «моральные» людям дать, но те же пластинки с моими автографами уже несколько утратили привлекательность, их и без автографов почти всегда купить можно было. Да и писать кучу всякого — на это время требуется, а со временем у меня было очень напряженно. Поэтому я решила работать не по двенадцать часов в сутки, а головой.

Правда, в СССР головой много зарабатывали люди, которым я бы при встрече и руки бы не подала — но у меня внезапно возникла интересная мысль насчет того, как им поток денежек подсократить (в мою пользу, естественно). И пригласила в гости тоже Елену Александровну. Хорошая тетка, умная — и она, когда меня выслушала, хищно улыбнувшись, поинтересовалась:

— А вы уверены, что после такого вас где-нибудь в тихом безлюдном месте…

— Не попробую — не узнаю. К тому же я не собираюсь на всех угла трубить, что это я.

— Ну что же, я постараюсь нужных вам людей подыскать. И, думаю, что к концу зимних каникул их к вам приведу. Понимаю, вам уже не терпится, да и мне, откровенно говоря, тоже будет интересно посмотреть, что из всего этого получится, но вы и сами знаете: быстрее мы людей просто проверить не успеем. Да, Владимир Ефимович спрашивал, нет ли у вас новой интересной информации.

— Откуда? Я же тут сижу, как дура, света белого не вижу. А бабуля приезжала просто поглядеть, как ее внучка живет, еще мы насчет музыки — в плане того, что буржуям для тиражирования можно передать — поговорили. Я же вам говорила, что собираюсь кучу оборудования купить…

— Да, я помню, хотя не совсем понимаю, зачем вы некоторые заводы за границей купили. Ведь и у нас в СССР оборудование для таких делают довольно неплохое. Ну скажите, зачем вам понадобилось кирпичный завод в ФРГ покупать за валюту?

— По трем причинам. Во-первых валюта моя, что хочу, то и покупаю. А то, что я покупаю в общем-то ерунду, приручает буржуев к мысли, что Гадина только всякую ерунду и закупает — поэтому ее ограничивать не нужно. И благодаря этому я установку для изготовления толстопленочных микроплат на наш завод и купила без проблем.

— Ну… тоже верно, но…

— Во-вторых, я купила один кирпичный завод, а потом уже у нас такие же можно будет выпускать. На нем же двадцать человек всего работают, а производят втрое больше, чем Загорский завод с полутора сотнями рабочих! То есть будут производить…

— Согласна, а третья причина какая?

— А третья и вовсе простая. Вон, посмотрите: на пустыре еще два жилах дома строится, таких же, как соседний, для работников наших городских предприятий. Но цемент у нас получить легко, а вот с фондами на кирпич грустновато, поэтому пока только фундаменты поставили и каркасы первых двух этажей. А завод кирпичный — он будет подсобным производством отдела капстроительства, предприятия сами для себя кирпич делать будут и от госфондов не зависеть. И каждый рабочий в городе будет знать, что благодаря Гадине он жилье быстрее получит, они уже это знают — а потому мои заказы делают с удовольствием. И руководство предприятий на меня всех собак не спускает…

— Но вы ведь на предприятия уже оборудования на несколько миллионов закупили…

— Это да, но рабочим не станки уникальные нужна, а квартиры! А мне нужны, допустим, микросхемы… вот, посмотрите, какую я скрипку электрическую сделала. Но чтобы она звучала правильно, тут нужно очень непростой усилитель поставить. Послушайте, здорово звучит? Но у неё усилитель пока едва в комод влезает, а на микросборках я его в саму скрипку воткну.

— Понятно, вы все о музыке думаете… но думаете очень широко. Давайте так договоримся: я к вам завтра одну даму приведу, она просто попробует сделать то, что вы хотите, по первой вашей программе — а по результату эксперимента мы уже займемся подбором тех, кто с вами на постоянной основе работать будет. А с «Молодой Гвардией» мы легко договоримся, вам об этом и думать не придется…