Во рту пересохло ещё больше, я машинально облизала губы, пытаясь вернуть им влагу, его взгляд тут же приковался к моим губам, словно дав обещания снова завладеть ими. Но мне хотелось всего… не только губ, мне хотелось, чтобы он владел моим телом, моей душой, всем моим существом. Это было какое-то безумное желание, которое овладело мной без остатка, не оставляя места для сомнений или страха. Я хотела его сейчас, здесь, немедленно.

Он медленно опустился на колени между моих разведённых ног, и я почувствовала жар его горячей плоти. Он снова посмотрел на меня, этими обжигающими, голодными глазами. В них плескалась первобытная похоть, которая словно гипнотизировала меня, приковывая к нему. Я не могла отвести взгляд, я была полностью во власти его желания. И мне это нравилось. Я чувствовала себя дикой кошкой, готовой броситься в объятия своего хищника.

Он коснулся головкой моей промежности, медленно, словно дразня меня, исследуя мои самые чувствительные места. От этого прикосновения по всему телу пробежала дрожь. Он водил им вверх и вниз, по моим складкам, заставляя меня стонать от удовольствия. Я чувствовала, как мои мышцы сокращаются, готовясь принять его.

— Пожалуйста… — прошептала я, не в силах больше сдерживать свои желания. — Возьми меня…

Он усмехнулся, и эта усмешка была полна самодовольства и власти. Он знал, что я принадлежу ему, что я готова на всё, чтобы ощутить его внутри себя. Он немного надавил, и я почувствовала, как его головка проникает внутрь меня. Это было приятно, но в то же время немного болезненно, как он и предупреждал. Мои мышцы напряглись, пытаясь приспособиться к его размеру.

— Расслабься… — прошептал он мне на ухо, его горячее дыхание обжигало мою кожу. — Всё будет хорошо… просто... расслабься, Ева...

Я чувствовала, как он проникает всё глубже, всё дальше… я чувствовала каждым миллиметром его вторжение. Мои руки отчаянно вцепились в его плечи, кажется, оставляя на коже следы, а мои мышцы сжимались вокруг него, протестуя, но в то же время жадно принимая его в себя. Казалось, что он заполняет собой всю мою суть, вытесняя все мои мысли, все мои сомнения, оставляя только одно – его. Я хотела большего. Большего единения, большего ощущения его внутри себя. Я хотела, чтобы он поглотил меня полностью.

— Чёрт… — прохрипел он мне на ухо, и я почувствовала, как его руки напряглись, словно он прикладывает неимоверные усилия над собой. Капли пота скатывались по его лицу, выдавая его напряжение. — Ты словно… девственница, Ева… Почему ты такая узкая? Я сейчас сделаю тебе больно… ты будешь кричать, понимаешь?

Я посмотрела на него в ответ. В его глазах я увидела… что? Ярость? Растерянность? Презрение? Мне было сложно разобрать. Но я была готова. Готова к боли, и я надеялась, что он увидит это в моих глазах. Я хотела его настолько сильно, что была готова перетерпеть всё.

— Иди сюда… — прохрипел он и впился в мои губы требовательным, жадным поцелуем. Он с силой ворвался в мой рот языком, настойчиво исследуя его, словно пытаясь найти там ответы. Я застонала от этого грубого, но такого желанного вторжения чувствуя свой собственный вкус на его губах. Его руки обхватили мои ягодицы, приподнимая меня выше, давая возможность совершить последний, отчаянный толчок.

И это произошло. Он резко двинулся бёдрами, руками сжимая меня, направляя меня к своему телу. Он вторгся в меня грубо, болезненно, до самого основания моего существа. Я застонала от боли, чувствуя, как внутри словно что-то порвалось, разорвалось. Что-то… чего я никогда не испытывала. И эта боль смешивалась с каким-то безумным удовольствием, с жаром, который распространялся по всему телу.

Он был так глубоко, что, казалось, глубже просто невозможно! Я тяжело дышала, чувствуя, как его член пульсирует внутри меня, заполняет меня полностью, растягивает изнутри, будто подстраивает моё тело под своё.

Адам оторвался от моих губ и замер, тяжело дыша надо мной. Его грудь часто вздымалась, а выражение лица… оно было таким, будто я подсунула ему отраву, или оскорбила его. Мне вдруг стало страшно. Страшно от этой тишины, от его взгляда, от всего происходящего.

— Ты была девственницей? — прохрипел он, требуя от меня ответа.

Я отвернулась, не замечая, как от боли у меня покатилась слеза. Чёрт! Я не должна плакать. Я должна быть сильной. Я должна держать лицо.

Он перехватил моё лицо рукой и заставил посмотреть на него. Его пальцы больно сдавили мои щёки.

— Ты была девственницей, Ева? Отвечай!

Я прикусила губу, чувствуя, что мой тщательно выстроенный план соблазнения трещит по швам. Да, я притворялась. Притворялась опытной, искусной соблазнительницей. Но я не думала, что первый раз может быть таким болезненным, и тем более, что он что-то заметит. Я убедительно играла роль шлюхи, и, видимо, он и вправду в это поверил.

— Да… — прошептала я, встречаясь с его взглядом, полным какой-то дикой смеси – ярости, страсти, разочарования… и ещё чего-то, что я не могла понять.

Я ждала. Ждала его реакции, его слов, его действий. Я не знала, чего ожидать. Но знала одно – сейчас всё изменится. Навсегда.

Я смотрел на неё, и меня обуревал невероятный гнев, приправленный горьким разочарованием. И дело было не в том, что она девственница, а в осознании того, что она намеренно играла со мной, заставила почувствовать себя полным идиотом. Я клюнул на её удочку, а она… она делала всё, чтобы я поверил в образ развязной девицы, ищущей мимолётных развлечений в клубах. Я понимал, что она испытывает моё терпение, пытается вывести из себя, но сам факт её невинности сбивал с толку. Она лгала, обманывала, и, казалось, получала от этого извращённое удовольствие. Пока я терзался сомнениями, чувствуя себя мерзавцем, покушающимся на запретный плод, пытаясь устоять перед искушением этой чертовки, она, напротив, плела интриги, чтобы добиться желаемого – чтобы я почувствовал себя настоящей низостью. Это было невыносимо.

И самый главный вопрос: как получилось, что она готова была отдать свою девственность именно мне? Что это для неё значило? Почему не отдалась кому-то из своих ухажёров? Что она в действительности ко мне чувствовала, помимо похоти и животного влечения?

Я вошёл в неё глубже, чувствуя, как её внутренние стенки сжимаются вокруг моего члена. Хриплый стон вырвался из её губ. Чёрт, она была такой узкой, такой горячей, что меня охватило безумное желание сорваться в неудержимую гонку, просто вбиться в неё до упора. Глубже. Быстрее. Сильнее. Моё дыхание сбилось, стало прерывистым и тяжёлым, а сердце стучало в висках, заглушая все звуки этого чертового клуба. А глаза Евы, эти невероятные, бездонно-серые глаза, горели. Я видел в них похоть, неутолимую жажду, что пожирала и меня, даже несмотря на то, что её мышцы ещё не пришли в себя после потери девственности.

Чёрт… этот взгляд снова сломил мою волю. Толчок. Глубокий, властный. Я вдавил её бедра в диван, входя до самого предела. Проклятье, я был так глубоко, что казалось, будто я сейчас кончу в неё, достигну самого её дна, наполню её влагалище спермой, чтобы запечатлеть этот момент на всю её жизнь.

«Нельзя!» — прозвучал предостерегающий внутренний голос. «Нельзя в неё кончать, иначе… назад дороги не будет!» — я стиснул зубы, чувствуя, как ноги Евы обхватывают мою талию, прижимая сильнее, теснее, словно пытаясь протолкнуть меня ещё дальше. Невыносимо! Она сама не знала, чего хочет, и, чёрт возьми, мне уже было плевать на всё.

Я продолжал держать её за щеки, крепко сжимая пальцами кожу, чтобы у неё не было возможности отвести взгляд.

— Скажи, Ева, — мой голос звучал хрипло, прерывисто. Я изо всех сил старался не поддаться своей похоти, своему всепоглощающему желанию и ярости одновременно. — Скажи, Ева, ты влюблена в меня? — повторил я, и мой голос сорвался на рык. Я сжал её щёки ещё сильнее, не давая уклониться от ответа, пресекая любую попытку отвернуться от меня.