Я села за стол, но ела без особого энтузиазма, ковыряя вилкой свой стейк. Не хотелось смотреть правде в глаза, я не знала, что делать, если я ему окажусь не нужна.

Вдруг, наверху зазвонил телефон, и я вздрогнула. Звонок раздался в моей комнате.

Я резко встала из-за стола, и, оставив недоеденный ужин, почти побежала наверх. Сердце билось в груди, как бешеное.

Уже на лестнице я услышала голос Анны.

— Ева, подождите, — крикнула она мне вслед, — Адам просил, чтобы вы обязательно доели! Он настаивает.

— Плевать! — крикнула я Анне, не заботясь о последствиях.

Она что-то пробурчала в ответ, но я уже не слушала. Мои мысли были заняты лишь одним: кто мог мне звонить? Я надеялась, что это Крис, моя лучшая подруга, которой я смогу выплакаться в плечо.

Ворвавшись в свою комнату, я схватила телефон и разочарованно выдохнула. Катя? Серьёзно? Моя школьная подруга, с которой мы виделись всё реже и реже. Что ей было нужно?

Глубоко вздохнув, я приняла вызов.

— Привет, — сказала я, стараясь звучать как можно более непринуждённо.

— Ева? Слава богу! Я вчера звонила тебе несколько раз, но твой телефон был вне зоны доступа. Я уже начала переживать, вдруг что-то случилось. Ты совсем перестала звонить… — голос Кати звучал обеспокоенно. — Неужели опять на выходных ты с кем-то трахалась в туалете, уже с новым парнем? — в её голосе прозвучало лёгкое осуждение.

Я вспыхнула от стыда.

— Всё нормально, Кать. Я просто была в клубе, не видела сообщений. А ты как?

— У меня как обычно, — ответила она, — учёба занимает всё моё время, а у тебя как?

— Учёба – это единственное, о чём я сейчас не беспокоюсь, — призналась я искренне и без сил рухнула на кровать.

Мышцы внизу живота откликнулись ноющей болью, напоминая о незабываемой ночи. Мне стало неловко и одновременно… волнительно.

Казалось, всё моё тело пропитано запахом Адама, и было такое чувство, словно он всё ещё там… внутри меня. Почувствовав, как внизу живота что-то сладко заныло, я отбросила наваждение, одёрнула халатик вниз, пытаясь спрятать от самой себя следы, оставленные на моем теле Адамом.

— А как дела с дядей? — внезапно спросила Катя, выбив меня из колеи. Казалось, мысли об Адаме никогда не покинут мою голову, преследуя на каждом шагу.

Я замялась, не зная, что ответить.

— Всё в порядке… — мой голос предательски дрогнул.

— Выкладывай, Ева, что случилось? Неужели всё-таки ревнуешь своего дядюшку к бесчисленным любовницам? — Катя слегка хихикнула, но я чувствовала, как напряжение нарастает.

— Нет, всё нормально… правда... — повторила я, чувствуя, как сердце сжимается от болезненных воспоминаний о его прежних любовницах.

Катя вдруг сменила тон на серьёзный, отбросив шутки в сторону.

— У вас никогда не было нормально, и вдруг всё в порядке? Что ты скрываешь?

Я глубоко выдохнула в трубку, собираясь с духом.

— Кать… ты не будешь меня осуждать, если я кое в чем признаюсь?

Катя усмехнулась в трубку, предвкушая сенсацию, а я затаила дыхание, готовая выложить всё как на духу.

— Колись, Ева. Неужели у вас случилось перемирие?

Я выпалила всё на одном дыхании, удивляясь собственной смелости:

— Мы… мы занимались сексом… всю ночь…

В трубке повисла оглушительная тишина.

— Ты сейчас шутишь, Ева, ты ведь шутишь? — нервный смешок вырвался из Кати, а я закусила губу, чувствуя себя ещё более неловко.

— Нет… — выдохнула я и рукой закрыла глаза, словно это могло защитить меня от её возмущения. — Мы правда… это сделали, Кать…

Катя минуту молчала, но это казалось мне вечностью.

— И что вы будете с этим делать? — наконец выдавила она из себя. По её голосу было слышно, что для неё это шок. Да, Катя была прикольной девчонкой, но всегда слишком… правильной, не такой как я.

— Ты же понимаешь… это грязная связь, Ева… понимаешь?

Я усмехнулась, убирая руку со своего лица. Конечно, я понимала, что эта связь грязная, неправильная, что между нами ничего не должно было быть. Но это случилось, и я нутром чувствовала… это будет происходить постоянно, словно мы попали в какой-то водоворот, от которого нет возможности выбраться, который затягивает нас всё сильнее и сильнее. И, что самое неправильное… я не хотела спасаться. Я готова была утонуть… лишь бы быть рядом с ним.

— Я ни о чём не жалею, Катя… правда… только вот… мы не предохранялись, — призналась я, чувствуя, что краска заливает уже не только щёки, но и… всё тело будто горело. Я утонула в нём? Возможно… и, кажется, утратила остатки своих мозгов рядом с ним.

— Уууух… — только и смогла выдавить из себя Катя, озадачив меня. И что это значит? Как мне понимать это?

— Слушай… нам нужно встретиться, когда ты будешь свободна? — я нахмурилась, но потом… потом поняла, что, возможно, хочу выговориться, и мне нужна эта встреча, иначе от собственных внутренних переживаний я сгорю.

— Давай в пятницу? Как раз перед выходными, хорошо?

— Без проблем, Ева… и… слушай… — она сделала паузу, — береги себя… и пойди к врачу… ты понимаешь, к чему приводят такие связи. При встрече всё мне расскажешь, хорошо?

— Договорились! — выдохнула я, сильнее сжимая телефон в руке.

Воскресенье пролетело в странном оцепенении, словно я жила в вакууме. Адама не было рядом, и меня мучило смутное беспокойство. Он отговаривался работой, сидел в своём клубе, но я чувствовала – он просто пытался переварить случившееся между нами. Эта мысль грызла меня изнутри, заставляя съеживаться.

В понедельник утром, высаженная у университета его водителем, я сидела на первой паре по "Корпоративному праву", грызя колпачок ручки с нервной одержимостью. Седовласый преподаватель, какой-то бесцветный дядька в помятом пиджаке, с маниакальным блеском в глазах что-то вещал о структуре акционерного капитала, размахивая лазерной указкой перед интерактивной доской. Я отчаянно пыталась сосредоточиться, но мысли мои были далеко – в объятиях Адама, в той безумной ночи, которая перевернула мою жизнь с ног на голову.

Крис на занятия не явилась. Наверное, опять загуляла с каким-нибудь очередным "красавчиком", до утра. Ну почему нельзя было хотя бы сегодня прийти пораньше? Мне как никогда нужна была её поддержка. Я чертыхнулась про себя, чувствуя нарастающее раздражение.

Вдруг в мою спину прилетела скомканная бумажка. Я резко обернулась. За последней партой сидел какой-то одногруппник, кажется, Игорь. Ухмыляясь, он оттягивал щеку языком, показывая недвусмысленный жест.

Меня затошнило.

Неужели я настолько популярна и слухи о моём "якобы развязном поведении" дошли даже до университета?

Волна ярости окатила меня.

Я повернулась к Игорю, изображая соблазнительную улыбку. Сейчас я ему покажу!

— Чего тебе нужно? — нарочито сладко произнесла я, стараясь казаться максимально неприступной.

Игорь самодовольно осклабился.

— Хочешь угощу тебя чем-нибудь после занятий? Можем сразу ко мне заехать... — взгляд Игоря скользнул по моей фигуре, словно лапая меня со всех сторон, а его улыбка стала похожа на оскал довольного хищника.

Я склонила голову, притворяясь заинтересованной.

— Конечно, обязательно. Ещё и потрахаемся после всего, — прошептала я так, чтобы слышал только он.

Я видела, как парни вокруг Игоря оживились, переглядываясь и хихикая.

Игорь подался вперед, прищурив глаза.

— Вот так сразу, маленькая искусительница?

— Конечно, — ответила я, — только сейчас… я кое-что забыла.

Я нарочито небрежно зашарила в своей сумке, якобы что-то ища. Сердце бешено колотилось в груди. Наконец, я резко выпрямилась и вытащила из сумки... средний палец.

— Отвалите, придурки! — процедила я сквозь зубы, смотря прямо в глаза Игорю.

Я резко отвернулась от них, чувствуя себя ещё хуже, чем раньше. Гадкое послевкусие от этой сцены въелось мне в горло. Я снова была той самой "Евой", о которой ходили слухи. Развязной, доступной, готовой на всё. Той, кем я никогда не была.