— Ты не найдёшь там презиков, если ты об этом, — с раздражением выпалил я, — я их не использовал…

Влад присвистнул, покачав головой.

— Так, Адам, Адам… Я знал, что ты иногда отключаешь голову, но чтобы настолько! Мужик, ты вообще потерял голову, или думаешь только членом? Это же Ева! Ты же понимаешь, что это в корне неправильно?

Раздражение закипало внутри. Понимаю ли я, что наша связь неправильная? Чёрт возьми, разумеется! Каждой клеткой своего тела я осознавал это. Но, словно наркоман, привязанный к игле, я не мог отделаться от навязчивой мысли, что Ева… должна стать моей.

Моей целиком и полностью. Не просто племянницей, не просто воспитанницей, а моей любовницей, моей собственностью – чтобы она жила, существовала, дышала только для меня. Хотелось, чтобы её тело и душа принадлежали лишь мне одному. И самый страшный, самый ужасный факт заключался в том, что перспектива последствий, даже таких масштабных, как беременность, не пугала меня так, как должна была. Словно я уже смирился с тем, что секс приводит к беременности, словно давно и сознательно скинул с себя груз ответственности. Да, так бывает, и что с того? Осознание своей мерзости, своей низости пронзало меня, но остановить этот поток тёмных мыслей я был не в силах.

— И что… беременность… будто это нас остановит… — пробормотал я, скорее самому себе, не отрывая взгляда от донышка стакана.

Влад, кажется, был в шоке. Его лицо исказилось гримасой то ли отвращения, то ли недоумения. Несколько долгих секунд он молчал, переваривая услышанное, а потом, словно очнувшись от оцепенения, выпалил:

— Слушай, а если родятся какие-нибудь… уродцы? Извини, конечно, Адам… но это не совсем здорово… правда… Либо ты прервёшь вашу связь, либо…

Он не договорил, но мне и не нужно было. Я прекрасно понимал, что он имел в виду. Мы с Евой тонули. Это не было нормальными, здоровыми отношениями, это была какая-то болезненная, извращенная зависимость, и что самое ужасное… мы оба этого хотели. Оба жаждали этого падения, этого безумия.

— Я просто буду плыть по течению, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Просто буду наслаждаться тем, что она сможет мне дать.

Влад покачал головой, словно сожалея о чем-то. Или обо мне. Он видел, что я стою на краю пропасти и даже не пытаюсь ухватиться за спасительную ветку. Он видел, что меня больше не волнует ничего, кроме удовлетворения своей эгоистичной похоти. И, возможно, он был прав. Возможно, я действительно превратился в чудовище, в монстра, которым всегда боялся стать.

Наслаждаться… да, именно это слово крутилось в моей голове. Наслаждаться её юностью, её невинностью, её наивной любовью. Наслаждаться властью, которую она мне отдала. Наслаждаться ощущением собственной значимости в её глазах. Разве это не верх эгоизма? Разве это не самое настоящее зло?

Чёрт возьми, я понимал, что я творю. Понимал, что разрушаю не только её жизнь, но и свою собственную. Но остановить себя я был не в силах. Словно одержимый, я двигался к своей цели, не обращая внимания на последствия, на боль, которую причинял себе и ей.

— Адам… будь осторожней с ней, правда… ты становишься… слишком морально-неоднозначным…

Слишком морально-неоднозначным? А что, если я никогда и не был тем святошей, которым меня все привыкли видеть?

Внешне… да, внешне я – успешный бизнесмен, образец для подражания. Воспитываю осиротевшую племянницу, дочь моего брата. Самоотверженный дядя, подаривший девочке счастливое будущее после трагической автокатастрофы. Все вокруг видят лишь благородный поступок, проявление человечности. Но никто не знает, что творится у меня внутри. Никто не видит той тьмы, того гнилого, порочного желания, которое терзало меня с самого начала. С того момента, когда Ева переступила порог моего дома, когда я увидел, что она выросла, превратилась в женщину, и моё тело предательски отозвалось на её близость.

Я боролся с этим. Клянусь, я пытался быть тем самым, "правильным" дядей. Но я не переступал черту не потому, что был сильным или моральным. Я ждал, пока она сама её переступит. И она переступила.

И вот позавчера... она разделась, отдалась мне, сама… И вот, этот фасад с благородством окончательно рухнул, и передо мной открылась пропасть моего собственного падения. Мерзко, да, это было отвратительно. Но, чёрт возьми, я не могу отступить. Или, скорее, не хочу?

Признаюсь честно, мне просто не хватит сил. Или желания. Я жажду и дальше исследовать эту запретную грань, эту территорию табу. Я вкусил её, познал её, и теперь просто не мог, не хотел отпускать. Что-то внутри меня сломалось, и я уже просто не вижу препятствий. Лишь её лицо, её тело, её горячее дыхание, и безумное желание обладать ею без остатка.

Раздался телефонный звонок, вырвав меня из этого омута самокопания.

Влад смотрел на меня с каким-то странным, словно сочувствующим выражением. Он, конечно, не мог знать всего, но наверняка чувствовал, что что-то идёт не так.

Я глянул на экран телефона и похолодел. Звонила мать. Чёрт побери, как не вовремя. Что ей понадобилось?

Влад вопросительно поднял бровь.

— Кто это?

Я схватил телефон, не отрывая взгляда от Влада.

— Мать…

Влад фыркнул. Он прекрасно знал, какие у нас "тёплые" отношения. Звонок продолжался и продолжался.

— Чёрт, — процедил я сквозь зубы, — Она будет звонить бесконечно, если действительно хочет услышать меня.

— Да возьми уже трубку, — сказал Влад с ноткой усталости в голосе. — Что ей нужно?

Я вздохнул, проводя рукой по волосам, затем... нажал на кнопку принять вызов с раздражением произнёс:

— Да, мать… ты что-то хотела?

— Здравствуй, сынок. Как дела? Как твой бизнес.. как там...

— Всё в порядке, — перебил я её нетерпеливо. — Мам, к чему этот звонок? Я занят!

В голосе матери прозвучало знакомое раздражение.

— Как там твоя… Ева?

Моё сердце пропустило удар. Я похолодел.

— С Евой всё в порядке, — ответил я, стараясь сохранить ровный тон. — Учится. Ты что-то хотела конкретное узнать? Извини, но времени у меня мало.

— Кое-кто передал мне информацию, — отрезала она, — что Ева ведёт себя крайне… вызывающе. А ты как считаешь, Адам?

Я хмыкнул, вспоминая, как она раздевалась передо мной, демонстративно раздвигая ноги прямо в этом кабинете, предлагая себя, даже после того, как я уже её трахнул, от этого я и взял её несколько раз подряд. Слишком настойчивой она была, а я – ненасытным. Безумная девчонка…

— Всё нормально, — произнёс я вслух, стараясь заглушить волну похоти, нахлынувшую на меня, — я не вижу в ней ничего вызывающего!

В трубке повисла гнетущая тишина. Мать молчала, а я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение, нетерпеливо застучал пальцами по столешнице.

«Моя прислуга… обмолвилась тем, как вела себя Ева? Нужно выяснить, кто именно и с какой целью сливает информацию!» — пронеслось у меня в голове.

— Адам… — голос матери прозвучал как-то странно, выжидающе. — Я тут подумала… может быть, мне стоит приехать? Навестить вас?

Я едва не выронил телефон. Навестить? Зачем это сейчас? У меня и без того голова кругом идёт, а тут ещё и она со своими визитами.

«Неужели она действительно подозревает? Хочет лично убедиться, трахаю я Еву или нет?» — уверен, зло сверкнуло в моих глазах.

— Мам, тебе что, в Германии плохо живётся? Зачем тебе сюда ехать? — выпалил я, стараясь унять дрожь в голосе.

— Я соскучилась, Адам, — прозвучал в ответ натянутый голос. — Да и ты всё никак внуками не порадуешь. Может, познакомишь меня, наконец, со своей девушкой?

Я усмехнулся. Она прекрасно знала, что я не горю желанием связывать себя серьёзными отношениями.

«Девушка? Серьёзно? С моими-то похождениями?»

— Мам, ты же знаешь, у меня все связи мимолетные. Нет у меня никакой девушки, — прорычал я, не в силах сдержать раздражение.